****

...но не насмерть.

Сраное проклятие. Или заговор тёмных богов. Насмешка судьбы. Плевок алкоголика.

Какая разница, что именно дало Кинану «бессмертие», которое нахрен ему не сдалось. Даже не умереть теперь по-хорошему. Крылья дали ему быстрое заживание переломов и ран - более крепкий организм теперь не так легко свести к смерти.

Чёрт побери.

Они дали Кинану шанс выжить, но совершенно не поделились возможностью летать. Слишком тяжёл? Кинан похудел на пару десяток килограмм - теперь лишь кости да чёрная кожа. Короткие крылья? Интернет говорил обратное. Мало силы? Слишком высоко? А может... просто поверить в себя? Принять себя... другого?

Ха, что за бред.

Кинан всегда себя ненавидел. Ему говорили многие, очень многие долгие речи, лечили таблетками и психиатром, уговаривали, меняли, топтали, угрожали, ненавидели, любили, дружили - с ним делали всё возможное, но ничего не помогло. Упрям и мрачен - Кинан ещё не встретил того человека, который бы изменил эти качества. Во всех встретившихся людях тоже не хватало света.

Его просто не существовало.

И Кинан точно это знал. Он всегда замечал все детали.

Глаза выдавали людей - как бы ни блестели огнём, как бы в них улыбка ни произносила «мы справимся», страх таился в червоточине зрачка.

Смех заразителен, шутки оригинальны, улыбки до ушей, энергии столько, что она передавалась окружающим - такие люди всегда веселы, но Кинан с трудом мог заглянуть им в глаза: они избегали зрительного контакта, почёсывая запястья.

А что там на бледной коже, стоило ли говорить?

Люди, что пытались помочь всем, стали так добры, что готовы были оказать помощь даже самому паршивому человеку. Морально поддерживали в трудную минуту и лучезарно улыбались, лишь бы тот перестал унывать, - а ведь никто не не спросит, что у них самих на душе. Такие люди слишком белы для этого мира, Небеса звали их - они шли на красный свет и никогда не смотрели по сторонам на пешеходных переходах.

Как же хотелось покинуть этот бренный мир.

А были такие, кто любил всех и вся. Они обожали животных, уважали людей, не смотря на их пол, ориентацию или цвет кожи, говорили всем самые тёплые и бодрящие слова. Они ходили на все секции и кружки в школе, при любой возможности выходили на улицу или на ночёвку к друзьям. Всё что угодно, лишь бы подольше побывать вне стен «дома».

- Почему ты не идёшь домой?

Но Кинану так никто и не отвечал, лишь мягко улыбались, поправляя горло свитера, чтобы свежих гематом в форме ладоней не было видно.

Болью не делятся. Ею давятся в одиночестве.

Много говорили о тех, кто был похож на старую шкатулку, от которой не найти ключик: загадочно улыбались, любили говорить «возможно» и всегда заинтересовывали других. На таких кидали взгляды, ведь они никогда не любили телесный контакт, а от любого прикосновения вздрагивали, будто обжигались огнём, хмурили брови и расширяли глаза. А потом - неловко улыбались.

Лишь бы никто ничего не заметил.

Когда-то Кинан сам знал тех, кто всегда был душой компании: рассказывали самые смешные истории, быстро говорили и веселили окружающих шутками, много мечтали и фантазировали, будто в мире всё возможно. Они долго спали, любили выпить и были вовсе не прочь побаловаться наркотиками.

Что угодно, лишь бы сбежать от реальности.

Кинан замечал это и ему было жаль - и себя, и всех остальных. Насилие никогда не даст человеку почувствовать полный вкус жизни. Лишь ощутить горький осадок на кончике языка. Сблевануть и свернуться калачиком в углу - темнота скроет от ненужных глаз. А душевная темнота... погубит.

Она же погубила Кинана. Она же подтолкнула к убийству Розмари. Она же заставила его взять в руки самокрутку. Она же скинула его с крыши, напоив надеждой.

Темнота всех убивает.

- На помощь!

Кинан резко вскочил на ноги, но тут же покачнулся: тело всё ломило, крылья сильно смяло, а после выкуренной травки разум ещё не до конца вернулся в прежнее состояние. Знакомый голос всё звал и звал на помощь где-то за углом узкого переулка, а Кинан с трудом переставлял ноги. Каждый шаг - преодоление себя, как рождение заново, но всё же Кинану удалось идти быстрее. В голове ни единой мысли, что непривычно, лишь стойкое желание спасти того, кто истошно звал на помощь. С чего бы? Кинан не знал. Как спасать? Тем более.

Быть может, он не так чёрен внутри, как это казалось с самого детства.

- Сгиньте.

Такая привычка - появляться вовремя. Вовремя на уроки, вовремя на тусу, вовремя кого-то застукать, вовремя для травки. Всегда вовремя - никогда не ошибиться, как и сейчас: двое больших мужчин только собирались изнасиловать бедную девушку, один из них уже занёс руку для удара, пока не обернулся на голос «спасителя». Изумление - вот чего Кинан ожидал увидеть меньше всего. Эти двое удивились, увидев за спиной неподдельные чёрные крылья, которыми Кинан по неумению пытался шевелить.

- Катись отсюда, клоун! - один из них первый пришёл в себя, а за ним подтянулся и второй:

- Это наша девка!

Золотые глаза чётко выделялись в темноте: все эмоции смешались в этом взгляде, направленном на Кинана, который на секунду полностью застыл от яркости девушки. Светлые волосы, светлая одежда, но смуглая кожа - она словно светилась во мраке переулка, освещённого старой лампой, и казалась странной для этого мира, как и сам Кинан. Странной и... знакомой.

Где он её видел?..

- Оставьте её в покое.

Понятия он не имел, зачем ввязывался во всё это. Мог бы лежать и дальше на холодной земле, пока кости окончательно не оледенели бы, как и сердце. Никогда никому не помогал, а тут кто заставил его прийти сюда? Всего лишь знакомый голос? Казалось, сам свет звал его на помощь... свет из конца туннеля.

Верная гибель.

- Тебе че надо, полоумный?

- Мы же сказали, что это наша девка! Проваливай отсюда!

- Оставьте. Её. В покое.

Они не подвели.

Двое мужчин оказались и без него на грани слепой ярости, а Кинан довёл их до точки кипения: они кинулись к нему с ножами в руках и с желанием его убить на месте.

Но крылья... в этот раз они подняли его.

Всего на пару метров от земли, но это уже смогло спасти парня от мгновенной гибели. Он быстро оказался позади грабителей, а пока те туго соображали, что произошло, Кинан быстро достал собственный нож и перерезал горло первому мужчине.

Хлюп, хлюп.

Кровь хлынула фонтаном, как гейзер, окрашенный в алый. Тело с таким же звуком плюхнулось на асфальт, открывая вид на второго бандита, в ужасе глядевшего на Кинана. На секунду он тоже был в шоке от самого себя, пока не вспомнил, что уже убивал раньше людей - всё началось с Розмари. Синий океан тишины медленно покачивался в гигантской чаше равнодушия - ничто не могло сбить Кинана с алой дорожки моральной пустоты. Сколько бы крови ни лилось, она всё никак не могла наполнить эту черноту - её становилось всё больше. Ещё немного - и бесконечной станет.

Был ли из этого выход?

Ха-ха, если бы.

- Сука!

Удар в шею оказался бы смертельным, если бы Кинан вовремя не перехватил руку и ловко не вонзил лезвие в плоть. Проклятие дало ему не только крылья и «бессмертие» - раньше Кинан не отличался особой гибкостью, но сейчас никогда не ведомые ему навыки овладели им так, словно всегда были рядом. И они же - нет, он, - убил этих двоих. Вот так легко и просто. Без капельки пота. Без сожаления и жестокости. Как должность. Как дело, к которому очень давно привык.

А на самом деле... Кинан просто не любил живых. И живым этого никогда не понять.

- Н-не... н-не уб-бивай...

Девушка тряслась, как травинка при сильном ветре, но не плакала: старалась делать вид сильной, хотя в глазах - животный ужас. Она боялась Кинана. Видела его истинное лицо - не безжалостный человек, нет, а гнилая тварь с крыльями. Не демон и не ангел.

Нежить.

- Я никогда не убью тебя, солнце.

Кинан чётко знал, за что так назвал незнакомку: слишком она похожа на дрожащий лучик света, загнанный в самый тёмный уголок. Души? Пожалуй, что и так.

Вот только поможет ли это?

- Я тебе не верю.

- Я спас тебя.

- Монстры не спасают. Они разрушают.

Теперь в его жизни появились не только они. Теперь... была и она.

Девочка, которая убежала.