Часть 10

Директор школы, увидев на пороге своего учеников помятого вида, громко икнул и шумно упал в свое кресло, которое издало противный скрип, словно недовольное весом хозяина.

— Проходите, — прохрипел Арсений Викторович, вынув из грудного кармана пиджака платочек, чтобы промокнуть им вспотевшие лоб и лысинку на темечке. — Что у вас стряслось?

Тут из-за спин подростков выглянула Лия.

— Присаживайтесь, — кивнул директор всем, приглаживая свои усы толстенькими пальчиками. Старичок-директор неоспоримо ассоциировался у Лии с Сантой, особенно, если пустить бороду, которая явно будет седой, как и усы.

Учительница опустилась на кресло-стул ближе к директору; Аллен демонстративно села подальше от нее; Ксенон села рядом с подругой — Аллен; Адам, с очередной победной улыбкой, опустился рядом с шатенкой, слегка задевая ее своей коленкой, что не ускользнуло из‐под тяжелого взгляда Аллен.

— Что произошло-то? — чуть не всплакнул директор, прижав пухлую ладошку к сердцу.

— Арсений Викторович, — обратилась Лия к директору. — Я нашла их в туалете, когда они дрались. Дело в том, что они все опаздывали на мой урок. Но причину своих разногласий они отказываются рассказать, — всплеснула руками молодая учительница.

— Дрались все трое? — озадачился директор.

— Нет, — покачали головой все четверо. — Вот эта, Ксенон Фаер, она не дралась, но является свидетелем, поэтому я и её привела.

— Хорошо, — кивнул старичок. — Хотя хорошего мало... Ну, рассказывайте, почему устроили беспорядок и сорвали урок?

В ответ, как и ожидалось, ребята лишь отводили глаза.

— Молчать будем? — вскинул седые брови Арсений Викторович. — Знаете, мне, как и вам, наверное, не хочется выносить мусор из избы. Это похвально, что вы умеете хранить молчание, однако, когда вы вернетесь сегодня домой в таком виде, завтра ко мне прибегут ваши же родители. Так что разговора всё равно не избежать. И лучше мы с вами тут всё тихо-мирно обсудим, чем будем вмешивать органы опеки или же сотрудников по делам несовершеннолетних... Хотите поговорить с ними?

— Не надо никаких органов! — занервничала Ксенон. — Я вообще ни при чем!

— Тогда расскажи нам, что не поделили, твои одноклассники? Вы из какого класса, кстати?

— Одиннадцатый «Б», — тихо ответила Аллен, вызвав трепет в груди Лии, одним лишь своим голосом.

Директор что‐то нацарапал на листке бумаги и задал ещё вопрос:

— Имена свои назовите, особенно, вы. — ткнул он колпачком ручки в сторону Аллен и Адама, а затем записал имена всех троих. — Так, а теперь излагайте, я вас слушаю.

Аллен, покусывая губу, отвернулась, тем самым демонстрируя нежелание рассказывать. Адам опустил голову.

— Голову подними, у тебя кровь из носа идёт, — среагировала Лия, приподнимая лицо подростка за подбородок. Аллен стиснула челюсти покрепче и с завышенным интересом стаал разглядывать портрет президента РФ за спиной директора.

— Да остынь ты, — шепнула Фаер Аллен. — Короче, я все расскажу, — выдохнула Ксенон, за что Дуель одарила её не нежным взглядом. — Только у меня есть условие. Я не буду говорить при ней, — покосилась девушка в сторону шатенки.

— Что за неуважение к учителю?! — крякнул директор.

— Все нормально, — скромно улыбнулась Стеффи, поднимаясь со своего места. — Возможно, это сугубо «мужской разговор». Я выйду, — и покинула кабинет.

Лия решила не отходить далеко, а просто подождать снаружи. Она мерила шагами коридор, иногда застывая у окна. Её волновало состояние Аллен и причины её агрессивного поведения. Ещё не зная как именно, она очень хотела ей помочь.

«Может не надо было вести их к директору?» — одолевали её сомнения. Но в противном случае не было гарантии, что они не начнут драку снова. Спустя какое‐то время дверь кабинета раскрылась, и показалось покрасневшее лицо директора.

— Лия, вы здесь? Очень кстати...

Шатенка, цокая каблучками, поспешила к Арсению Викторовичу.

— Тут такое дело, — замялся он. — Драка, то есть причины драки, она заключается... Как бы это сказать. Один из подростков утверждает, что имел с Вами половую связь, — краснея произнес директор. Лия резко побледнела. От страха вся кровь отхлынула от лица, ноги приросли к полу, в горле застрял ком. «Она рассказала! Она рассказала всё!» — пульсировало в голове. «За что же она так со мной?» — хотелось развернуться и убежать, спрятать голову, сжаться и никого не видеть.

Однако, директор все также стоя в проеме двери, отступил на шаг назад, в кабинет, приглашая зайти Лию. Молодая учительница, сглатывая слюну, чтобы хоть как-то смягчить мгновенно высохшее горло, сделала шаг в кабинет. Чтобы скрыть дрожь в руках, она сцепила пальцы в «замок».

«Люди желающие что‐то спрятать, отгородиться, закрываются руками. Они невольно скрещивают руки на груди, сцепляют пальцы в замок», — вспомнилось Лие, и она, уже успевшая сесть на свое место, сложила руки на столе, выпрямив пальцы. От кожаного стула веяло холодом; по-особенному громко слышалось тиканье часов, каждая отсчитанная секунда врезалась в сознание громким щелчком; тусклый свет лампы отражался на лакированном покрытии стола, а также в лысинке директора; монотонно гудел процессор компьютера, монитор которого бросал на лицо Арсения Викторовича голубоватый свет; за окном посвистывал ветер, а на подоконнике мирно стоял толстенький кактус в глиняном горшочке(Боби). Лия, боясь заговорить (да и не зная, что можно сказать), смотрела куда угодно, лишь бы не на присутствующих, которым известно о её постыдном поступке. «Позор! Ужас! Стыд! Скорее бы уволили... А вдруг еще и посадят?!» — Ну, молодой человек, Вы готовы? — обратился директор к Вильсону. Стеффи осторожно повернула голову. Вильсон, забив на кровь из носа, смотрел вниз. А вот Аллен сканировала каждое движение своей учительницы по математике.

— Я прошу прощения, — прохрипел Адам.

— Что? — не поняла Лия.

— И я плохо расслышал, — поддакнул директор, подтирая платочком уголки губ. — Яснее давайте.

— Мисс Стеффи, я прошу у Вас прощения! — скороговоркой выпалил шатен и сорвался с места, направляясь к двери.

— Завтра с родителями! — крикнул вдогонку Арсений Викторович.

Лия хлопала глазами, не понимая, что происходит.

— Я тоже в шоке был, — кивнул директор, намекая, что понимает состояние учительницы. — Вы по таким причинам тогда собирались уволиться?

Лия, всё ещё не обретя дар речи, неопределённо кивнула головой.

— Все свободны! — подытожил директор. — А Вы, хоть и заступились за честь учительницы, что, безусловно, похвально и имеет благое намерение, пожалуйста, больше не увлекайтесь самосудом, а лучше сообщайте сразу мне.

— Простите, но я не наушник и не имею привычки стукачить и балаболить. Директор поджал губы и, подумав, добавил:

— Что ж, тоже неплохие качества.

Ксенон поднялась с места, следом встала и Аллен. Они покинули кабинет, кинув напоследок «До свидания».

— Дети сейчас... Это просто кошмар, — покачал головой Арсений Викторович.

А до Лии медленно доходило: Аллен никому ничего не говорила, а её слова «я не наушник, не стукачка, не балаболка», адресовались ей. Видимо, по её лицу было видно и понятно именно Аллен то, о чём она думала. Также медленно, словно по капельке, что медленно капали из ржавого крана в том злополучном туалете, до её сознания доходили смысл каждого гневного взгляда Аллен, сжатого кулака и сопения через ноздри, за каждый добрый взгляд и жест с её стороны в адрес Адама Вильсона.

— Но что же именно произошло? — вслух пролепетала она, севшим голосом. — Со слов, э... — директор глянул в листок перед собой, — Ксенон Фаер, когда ребята шли с урока литературы к Вам, на урок геометрии, один из учеников 11-го «Б», сказал, прошу прощения, не мои слова, — отклонился в сторону собеседник, — что «у математички офигенные булки». Дальше у всех одноклассников завязалась болтовня о Вас. Думаю, не стоит уходить в детали этой болтовни, подобно Фаер, которая мне всё рассказала, но в тот момент, когда, — взгляд директора вновь устремился к листку, — Адам Вильсон сказал, что, так я вновь извиняюсь, «трахал» Вас, то Дуель сорвалась с цепи. Они выясняли отношения и затеяли драку в туалете, где Вы Лиечка, их и нашли, — подытожил директор.

Сердце утопало в нежности, голова кружилась от избытка чувств.

— Понимаете, у них сейчас возраст такой, гормоны бушуют, а Вы правда очень симпатичны. Вы ничего плохого не подумайте, — на всякий случай предупредил старичок. — Вы мне во внучки годитесь! Я просто пытаюсь объяснить, что подростки не понимают, что своими действиями и словами выражают неуважение. Они любят Вас, уж слишком по-своей, по-современному. Они по-другому не умеют. Сейчас век такой, куда ни глянь — пропаганда секса и разврата. Дети растут со слишком раскрытыми глазами. Нет нужной цензуры, тем более на просторах интернета, доступ к которому имеет каждый ребёнок. Вот и любовь к кому-то они выражают через секс... От слов директора становилось не по себе. Он так искренне верит, что она вообще ни в чём не виновата. Ну, точно «Санта»! Но как бы он поступил, узнав, что она имела связь со школьницей? Тоже интернет обвинил бы? От стыда девушка резко опустила взгляд, чувствуя как теплеют щеки.

— Кажется, я своими речами Вас в краску вогнал, — извиняющимся тоном, проворчал старичок. — Хотите, я заставлю весь 11-й «Б» извиниться? А то Дуель там ещё всех поколотит, — хохотнул «Санта», от чего немного затрясся его круглый животик.

— Нет-нет, не надо! Взрослые дети не любят что‐то делать под чужую указку и могут возненавидеть по-настоящему!

— Как хотите, — развел руками Арсений Викторович.

Попрощавшись с директором, шатенка, медленными шагами, дабы разогнать застывшую кровь в конечностях, направилась в свой кабинет.