Глава 12

Не отрываясь друг от друга, мужчины шли в полнейшей тишине, пока не оказались на улице, огибая здание. Зейн шёл впереди, Лиам - за ним. Как только они зашли в слепую зону, где нет освещения и никто не сможет их увидеть, Зейн тут же напал на Пейна. Несмотря на разницу в росте и весе, брюнет не боясь схватил старшего за грудки и, пригвоздив к стене, прошипел:

— Какого чёрта ты здесь делаешь, Пейн?

— По тебе соскучился, крошка, - нагло и пошло пошутил, усмехаясь, Лиам.

— Чертов придурок, - грозно рыкнул Зейн. — Беар и все эти игры с моим сыном - твоя уловка, да? Как ты узнал, где я живу? Как посмел использовать наших сыновей в своём грязном плане? Отомстить решил? Я прикончу тебя, Лиам, сотру в порошок и развею твой чёртов прах в какой-нибудь богом забытой дыре и не пожалею. Выкладывай сейчас же, какого черта ты делаешь в моем доме?? - на последнем слове мужчина, уже не смея сдерживаться, сорвался на крик.

Такой бешеный, злой, но всё ещё поразительно прекрасный даже сквозь столько лет Зейн опьянял. Теперь он не неловкий юнец, а взрослый зрелый мужчина. Но осознание того, что он как тот самый выдержанный виски, что с годами только вкуснее, тут же мелькнуло в пейновской голове. Лиам решил действовать. Котёнок жаждет поиграть - он этого получит. Следующим шагом Пейн нагло обхватил узкую талию мужчины и поменял их местами, вбивая хрупкое тело в кирпичную стену. Малик аж взвыл от боли.

— Идиот, ты сломаешь мне спину, - хныкнул мужчина.

Но Лиаму было мало, за все наглые слова хотелось просто придушить пакистанца, что он и сделал. Тут же вклинил мощное бедро между худых ножек брюнета, таким образом зафиксировал его, а рукой приподнял подбородок и слегка нажал на шею пальцами с обеих сторон, удушая бывшего возлюбленного.

— А теперь послушай сюда, крошка, - хрипловато прошипел Лиам, ведя носом по ароматной бронзовой шее мужчины.

Хотелось вгрызться и до крови засосать, наделать кучу отметин, но нельзя. Это тело больше не предназначено ему. От этих мыслей Пейн даже на минуту расфокусировался, не сразу понимая, что же он хотел только что сказать. Чертов Малик дурманил своим присутствием как наркотик.

— Я приехал случайно, даже не зная, что это твой дом. Беар не сказал мне, что Миран твой сын. Если бы я только знал - ноги бы моей не было в твоём доме, - почти рычал Лиам. — Мой сын и твой это случайность, а может быть, любовь, не знаю. Только посмей всунуть свой нос в их отношения - я сам с радостью прикончу тебя, Малик. Сегодня мы переночуем и утром уедем. Трахну Шерил по старой дружбе в твоём же безупречном доме, на твоей постели, чтобы ты запомнил моё присутствие надолго, - немного Лиам ослабил хватку ладони, высвободив лебединую шею, и провел пальцами по знакомому личику. —  Я уеду, котёнок, и не вернусь никогда, пока наши сыновья не решат сочетаться браком.

— Я ненавижу тебя, Пейн, как же сильно ненавижу! Убери свои грязные руки от меня, - закричал Зейн.

— А то что? Отдашься мне как раньше? - рассмеялся Лиам.

Взмах тонкой руки был такой молниеносный, что Лиам просто не успел отмахнуться и получил обжигающую пощечину. Невозможно передать, что чувствовал сейчас Лиам, но больше всего хотелось избить вредную пакистанскую задницу до синяков.

— Ненавидишь? - рассмеялся Лиам, - а чего тогда твои чёртовы глаза так блестят, Зи? Скажи.

Но Зейн молчал, продолжая горячо пожирать глазами Лиама Пейна. Злость и что-то ещё бились внутри, а взгляд очерчивал черты, которые так изменились за годы. И всё же сердце вздрогнуло от ощущения давнишнего любовника рядом. Не только сердце, но и тело помнит, яро отзываясь на его жёсткие и больные прикосновения. Мелкая дрожь распространилась, стекая вниз по венам, и мысленно Зейн умолял нижнюю часть себя бездействовать, чтобы не доставлять удовольствия Пейну. Этот наглец, чувствуя отдачу, лишь рассмеётся и обидит. Всё кончено и много лет назад похоронено, пусть там и остаётся.

— Не хочу тебя видеть, Пейн, уезжай. Я попрошу водителя, он отвезёт тебя сию минуту. Только исчезни, я не буду спать с тобой в одном доме, - психовал Зейн.

— У тебя есть конюшня, принцесса, переночуешь эту ночь там, - усмехнулся Лиам и нагло чмокнул с языком шейку Малика.

Руки Пейна исчезли с такой быстротой, а сам он отшатнулся, что Зейн чуть было не сполз по стене. Тяжело выдыхая, мужчина обнял себя руками и вытер шею в месте поцелуя.

— Разбуди меня к завтраку, котёнок, - бросил, смеясь, Пейн и исчез за углом.

Тяжёлое дыхание и бешеное сердцебиение Малика выводило из строя весь организм. Призраки прошлого вот так могут сжать горло и размазать по стене как куклу. Бывший возлюбленный ушёл, но едкие слова Лиама маленькими молоточками долбили в голове. Пейн собрался заниматься сексом со своей бывшей этой ночью. От осознания, что эти двое будут близки, подступила тошнота, и Зейна на раз замутило. Как он смеет? И ведь брюнет знал Пейна, если он решил - он всенепременно выполнит задуманное.

Спустя несколько минут успокоившись кое-как Зейн вернулся в дом. В большом зале, где и проходило празднество, уже было пусто, все разошлись и лишь убиралась прислуга. Но Зейн был так разбит и истерзан, что, взяв бутылку виски, спешно спустился вниз, шагая к конюшне.

Эта ночь будет поистине самой ужасной в его жизни, не считая той, когда Лиам назвал его дрянью и сказал убираться из его жизни и из группы. В тот момент гонимый обидой Зейн покинул его и бой-бенд, казалось, навсегда. Много лет прошло, и Зейн, уверенный, что никогда не пересечётся с Лиамом, принимает его у себя дома, а его единственный и такой замечательный сын влюбился в сына его, по сути, врага. Это то, что не поддавалось никакому логическому объяснению.

В целом Зейн замечал симпатию парней, но если бы хоть кто-то сообщил, что Беар сын Лиама, можно было пресечь это всё на корню. Но сейчас, когда с их же позволения парни стали парой, уже поздно. Слишком поздно и не хотелось портить первую влюблённость сыну, да и объяснить рационально не получится. Выход один: ждать пока чувства двоих пройдут и они наиграются и разойдутся. В отличие от Лиама Малик решил, что не позволит им сочетаться браком и сделает всё, чтобы эти двое расстались. Совсем скоро у Мирана начнётся учеба, а Беар будет занят работой, и расстояние и недомолвки разделят их обоих. Главное: вовремя подхватить сына и наставить на нужный путь.

Когда Зейн пришел, Шторм даже не сопротивляясь покинул стоило, выходя вслед за хозяином. Некоторое время Зейн скакал и потом выдохнувшегося скакуна выпустил в загон, где конь стал бегать и брыкаться от осознания свободы. В это время Зейн стоял около ограды, пил виски прям из горлышка и заливался слезами боли. Он вспомнил время группы, те первые поцелуи и ночи без сна с Лиамом. Невозможно забыть их признания, секс, ласки и даже момент расставания. Душа разбита и болит так же, как и его шея от хватки стальной руки Пейна.

Нужно сказать, за эти годы Лиам очень сильно изменился. Некогда добрый и нежный парень перерос в чёрствого сухаря и наглого типа. Хотя, кто знает, как устроена его жизнь сейчас. Всё, что он знает о нём из рассказов Беара, что тот имеет компанию, состоятелен и одинок. Сейчас Зейн ругал себя, что ни разу не спросил у парня ни имя, ни фамилию, а юнец говорил о нем только "мой папа".С Шерил они абсолютно точно не живут, а из общего у них сын. Хотя, нужно признаться, Шерил шикарно выглядит, несмотря на то что она намного старше Джиджи, в женственности и формах она превосходит блондинку.

"Пейн скорее всего сейчас трахает свою бывшую, как и собирался." - психовал Зейн мысленно.

Лиам... Как будто ангел смерти пришёл и решил выбить душу. Много лет назад обиды разделили этих двоих, но зачем сейчас он снова вошёл в устоявшуюся жизнь Зейна? Как нагло сегодня Лиам повёл себя, будто бы они и не расставались. А некогда любимые ласковые слова в этот раз резали душу, потому что сказаны были со злом и насмешкой. Жизнь с Джиджи не радовала, он даже не мог сейчас пойти к ней и как-то успокоиться, потому что они как чужие. Все эти годы Зейн строил свою жизнь, быть может как-то и хреново, но он пытался, и теперь одно появление Пейна разрушает в нём всё. Жизнь Зейна Малика теперь никогда не будет прежней. Ящик Пандоры открыт, и ничего хуже нет.

Большие градины слёз обрамляли нежное мужское лицо, и может это и слабость, но сдержаться было невозможно. Даже быстрая скачка не помогла охладиться, и лишь только слёзы осушат через какое-то время душу.

* * *

— Ты так и будешь стоять посреди комнаты? - строго спросила Шерил.

— Нет, я хочу снять с себя одежду и лечь, но не с тобой в одну постель, дорогая. Боюсь не удержусь и лишу тебя девственности, - съязвил Лиам.

— Перестань поясничать, Пейн. И нам приготовили одну спальню, тебе же сложно было объяснить, что мы не муж и жена. Довольствуйся тем, что есть.

— Ой, не звени так громко. Я лягу спать в той гостиной, где нас принимали. В одной комнате с тобой, прости, но не могу остаться.

— Пейн, ты напился что ли до чёртиков? Что за бред ты несёшь?

— Боюсь, если я сейчас не уйду, у Беара появится братик или сестричка, воспользуюсь тобой, - усмехнулся Лиам.

— Кретин, - вспылила женщина и кинула в мужчину подушку.

— Доброй ночи, не жёнушка, - рассмеялся Лиам и, кинув подушку назад, быстро покинул спальню и двинулся на поиски алкоголя.

Практически на ощупь он прошёл коридор, лестницу и ещё один коридор и спустился вниз по лестнице. Где-то здесь явно должна быть кухня или же хотя бы какая-то комната, где имеется выпивка. А выпить нужно было, иначе он не выдержит до завтра.

"Зейн и Джиджи женаты, и у них есть сын. Теперь пакистанец, как и мечтал, трахает женщину и счастлив с ней." - убивал себя внутренним голосом Лиам.

Призрачное осознание того, что Зейн снова с женщиной, убивало. Как та пощёчина по его щеке, отрезвляла и заставляла вспомнить тени прошлого. Именно из-за девушки много лет назад они расстались, и сейчас Лиам одинок, а Зейн счастлив и даже не помнил о нём. Это можно было понять, потому что никто, кроме семьи Малик, не знал Лиама, и даже их сыновья не знали, что папы были ранее знакомы. И Лиам надеялся, что наблюдательный Беар не понял этого, иначе вопросов не избежать. А его сын слишком любопытен, и соврать не получится.

Двигаясь вдоль деревянных панелей Лиам набрёл на столовую с баром. Взяв оттуда бутылку достаточно дорогого бурбона, мужчина решил вернуться в гостиную на втором этаже, в которой их принимали. Даже бурбон Пейн взял специально, чтобы насолить Малику, хотя на самом деле сейчас было неважно, чем побыстрее напиться, чтобы сердце не ныло, а тело не тянуло к бывшему любовнику.

В гостиной темно, а огромное окно было распахнуто настежь, от чего вся комната слегка казалась прохладной. Это то, что было необходимо сейчас, не считая крепкой выпивки. Дёргая в нетерпении рукой, Лиам стянул с себя рубашку, кинув её куда-то в сторону, и расстегнул брюки, но их снимать не стал. Скрипя и еле подаваясь, пробка всё-таки вышла из бутылки, и Пейн тяжело выдохнул, жадно отхлебывая добрую порцию горького напитка.

— Прости, Малик, но я не мог иначе. Невозможно уснуть не напившись, когда ты настолько близко, - прошелестел Лиам сам себе.

Глоток, за ним следующий, и Лиама уже повело. Бурбон оказался очень крепким, и мужчина, качаясь, прошёл к окну в надежде, что от прохладного ночного ветерка станет легче. Но нет. Внизу около загона стоял Малик. В одной рубашке и с бутылкой мужчина так же напивался. Неизвестно, сколько прошло минут, но Лиам всё стоял и созерцал бывшего. Любимый некогда брюнет всё так же желанен и невероятно очарователен как и прежде. Кажется, годы ему только к лицу, он стал шикарнее и приятнее. Внутренне Пейн вёл борьбу сам с собой, напоминая, что Зейн не одинок, что они больше не пара влюбленных, как их сыновья.

На этих мыслях Лиам сделал ещё один глоток, облизывая горлышко бутылки. Спустя несколько минут в пару шагов Лиам вернулся к дивану, куда и улёгся. Веки потяжелели, а разум затуманился, но всё, о чем думал даже изрядно пьяный Лиам, это Зейн Малик, прекрасное сокровище из далёкого прошлого.