Глава 9

Последний месяц лета прошёл в потоке планов, которым никогда не суждено было осуществиться. Выезжая в дорогу, Чонгук мечтал о том, чтобы Тэхён мог сесть на пассажирское сиденье рядом с ним.

Фантазии лишь усугублялись по мере приближения дня переезда. Чонгук нёсся по шоссе, ведущему из их крохотного городка, и заехал в местный Wal-Mart, притворяясь, что Тэхён сидит рядом. Он неуклюже возился с радио, время от времени подставляя лицо под поток воздуха, пробивающегося через приоткрытое окно.

Чонгук не мог вспомнить, когда в последний раз увлекался чем-то так сильно. Помимо бейсбола, конечно. Мысли метались от Тэхёна, склоняющегося над различными предметами мебели, до поиска чего-то что можно было наполнить водой, чтобы наяда мог сопровождать его в дорожных поездках. Чонгук не осмеливался заводить разговор об этом, зная, что всё было слишком нереальным, и что Юнги, скорее всего, надерёт ему задницу, если он не оправдает надежд Тэхёна. Но, по мере приближения крайнего срока, он спустил все скопленные за лето деньги на простенький недорогой смартфон.

После бесконечных сборов Чонгук выскользнул из дома, не заботясь о маячившем перед глазами наказании за побег от мамы, и направился к озеру, сжимая в правой руке крышку от бутылки.

Он бесцеремонно швырнул её в спокойную воду, стараясь не думать о месяцах, которые ему придётся провести вдали от дома. Конечно, Чонгук при желании мог бы вернуться на выходных, если бы его прельщала идея потратить два часа на дорогу и деньги на бензин, но каким-то невообразимым образом он уже начал чувствовать, как формируются нити, привязывающие его к новому дому.

Успокаивающий ветер трепал волосы, как будто природа хотела успокоить бурю, бушующую внутри. Но вопреки этому, внутренности сковывало странное чувство. Он пытался убедить самого себя, что это было что угодно, только не прощание.

Тэхён поднялся из воды, как какое-то существо из фильма ужасов. Вода стекала с его плеч и головы, хотя он моментально высыхал там, где кожи касался воздух. Чонгук на долю секунды задумался о том, делал ли это наяда ради него или он просто предпочитал чувствовать себя сухим.

Взволнованный мыслью о том, что Тэхён подстраивает свой внешний вид под него, Чонгук скользнул взглядом по его одежде: струящееся чёрное кимоно, украшенное голубыми цветами в стиле Forever 21, надетое поверх простой чёрной футболки с V-образным вырезом и обтягивающих (обтягивающих) джинсов, которые подходили по погоде немного лучше, чем свитер, который был на нём во время их последней встречи.

Тяжело сглотнув, Чонгук кивнул Тэхёну, когда тот выбрался на сушу. Его чёлка снова была собрана в косу, но на этот раз её украшали лилии, что напомнило ему об их первой встрече (Кричащий Чонгук и взволнованный Тэхён).

Ожидая, что наяда отругает его за опоздание, Чонгук подавил удивление, когда его взгляд опустился на пластиковую водонепроницаемую сумку, в которой лежали новый смартфон и зарядное устройство.

— Зачем ты положил туда свой телефон? — Тэхён снова взглянул ему в глаза. — Ты собирался спуститься ко мне в гости?

Сердце затрепетало от этой мысли. Внутренний голос нашёптывал, что он до сих пор не видел комнату Тэхёна. Чонгук мотнул головой, выбрасывая ненужные мысли.

— Нет. Мне завтра рано вставать. Я пришёл, потому что, ну, я уезжаю в колледж, поэтому хотел подарить тебе это, — он подтолкнул сумку, и Тэхён с осторожностью принял её, издав удивлённый звук.

— Твой смартфон?

— Не мой — твой. Если ты этого хочешь, — Чонгук прочистил горло, стряхивая со своих стоптанных кроссовок грязь. — Мы действительно не сможем видеться, пока я буду в колледже. Поэтому я подумал, может быть, мы могли бы общаться как нормальные люди?

— Ты имеешь в виду не как дух воды и человек? — весело поддразнил Тэхён.

— Да, именно! — Чонгук постарался не обращать внимания на смех в его глазах. — Думаю, ты мог бы хранить его в этой сумке, а если нужно будет зарядить, то сделаешь это у меня дома.

Тэхён с любопытством хмыкнул, открывая молнию на сумке.

— У меня никогда не было собственного телефона.

— Я догадывался об этом...

— Как мне изменить фон?

Чонгук фыркнул и начал показывать, как управлять большинством функций смартфона. Поначалу он смеялся, когда Тэхён открыл Snapchat, но когда объектив направился в его сторону, то возмутился:

— Что ты делаешь?!

— Я хочу сделать фотографию, чтобы поставит на фон! — надулся тот, умело уворачиваясь от рук Чонгука.

— Тогда скачай Tumblr! Заканчивай!

— Просто сфотографируйся со мной! — Тэхён прыгал с места на место, сжимая телефон обеими руками.

— Мы же договорились быть просто друзьями!

Они гонялись друг за другом ещё несколько минут. Чонгуку удалось схватить наяду, не думая об опасной ситуации, в которой они оказались. Оба лежали на земле, тяжело дыша, и Чонгук, находясь в состоянии бреда, мог поклясться, что видит звёзды, отражающиеся в глазах Тэхёна.

Сколько бы друзья ни дразнили его из-за того, что прошлым летом он жил в Египте, («возвращайся к принцессе де Нил, чувак»), Чонгук не был глуп. Поцелуи, которыми они время от времени обменивались с Тэхёном, не были дружескими. И хотя наличие бессмертного возлюбленного в теории звучало интригующе, ему нужно поступать в колледж. Он должен был прекратить эти импровизированные поцелуи сразу после того, как случился первый, но Чонгук испытывал слабость к наяде, особенно к его милым улыбкам и любви к старомодной одежде.

Тэхён прижал большой палец к его лбу, разглаживая неглубокую морщинку, и пробормотал:

— О чём бы ты ни думал, всё будет хорошо.

Чонгук медленно отстранился от него. Даже этот краткий миг заставил его кожу покрыться испариной, и он перекатился в сторону, усаживаясь рядом с Тэхёном, оставив некоторое расстояние между ними.

— С чего ты решил, что что-то не так?

Тэхён тоже сел, проведя рукой по заплетённой в косу чёлке.

— У тебя появляется эта маленькая морщинка между бровями, и ты наклоняешь голову. В такие моменты ты напоминаешь щенка.

— Серьёзно? — Чонгук подвинулся к нему, усмехнувшись. — И это ты только что назвал меня щенком?

— К чему это ты?

— «Я думаю о тебе, Чонгук! Постоянно! Я не видел тебя два дня и уже решил, что ты умер!» — пискляво затараторил Чонгук, изображая Тэхёна, несмотря на то, что голос наяды был ниже его собственного.

В тот же момент Тэхён стрельнул в него убийственным взглядом, а затем заговорил намеренно низким голосом, тем самым вызвав дрожь у Чонгука.

— Я так не разговариваю, — и прежде чем Чонгук успел возразить, он добавил: — По крайней мере, ты знаешь, что я чувствую. Тебя так трудно читать большую часть времени.

Недовольно нахмурившись, Чонгук возразил:

— Неправда.

— Как скажешь, — Тэхён вскинул руки перед собой, сдаваясь. — Ты просто целуешь меня на Четвёртое июля, потом ещё раз, когда мы едим мороженое и смотрим фильмы. А потом покупаешь мне сотовый телефон, чтобы мы могли общаться, но именно я нарушаю границы нашей дружбы, потому что хочу сделать одну совместную фотографию, — на одном дыхании выпалил он.

Во рту пересохло. Чонгук попытался возразить, но обнаружил, что ни один довод не оправдывает его поведения. Тэхён был прав.

— Хорошо, — сглотнул он. — Иди сюда. Давай сделаем этот чёртову фотографию.

Чонгук мог поклясться, что на мгновение на его лице промелькнула печаль. Они сели бок о бок, и Тэхён наклонился, прижимаясь своей щекой к его собственной.

— Возможно, мы ничего не увидим...

В следующую секунду щёлкнул затвор, и их ослепила яркая вспышка. Оба невольно зажмурились, протирая глаза.

На фотографии запечатлелись их страдальческие лица, и они расхохотались, смеясь так сильно, что ночной ветер унёс прежнее напряжение, повисшее между ними.

— Ужас какой...

— Похоже, что кто-то одновременно схватил нас за члены.

Они ещё немного посмеялись, прежде чем повернуться друг к другу. Расстояние уже не было таким пугающим, как в самом начале.

— У меня есть идея, — Чонгук вытащил свой телефон.

Он включил фонарик, подсвечивая фон, как будто они были в театральной постановке, и сделал снимок. Лоб Чонгука слегка блестел от пота, но Тэхён с трепетом прижал телефон к груди, уверяя, что получилось просто идеально.

— И ты всегда можешь прислать мне больше своих фотографий.

Чонгук неопределённо хмыкнул, прежде чем спросить:

— А ты будешь присылать мне свои снимки?

Он будет скучать по нежной улыбке Тэхёна.

— Конечно.

***

Несмотря на то, что Тэхён с уверенностью заявил, что не в силах контролировать сны, Чонгук чуть не написал ему об обратном на следующее утро. Мама ворвалась в его комнату, заставив проснуться и принять душ, пока он не опоздал. По её словам, им было необходимо попасть туда раньше других первокурсников, потому что в противном случае от него отвернётся удача.

Чонгук поддался уговорам матери, поднимаясь с кровати и направляясь в ванную. Голова была занята сном, в котором он плавал по озеру с хвостом тёмно-синего цвета, похожим на ночное небо, а Тэхён то и дело обгонял его, вознаграждая поцелуями.

Вода в душе даже больше, чем обычно, напоминала прикосновения рук, ощущаясь слишком горячей на сосках и обнажённой груди.

Член твердел от одних лишь воспоминаний.

— У нас нет на это времени, — прошипел он и повернул вентиль в другую сторону, позволяя ледяной воде охладить его пыл.

Чонгук невольно задумался о том, где он будет справляться со своими стояками, находясь в кампусе. Очевидно, ему придётся делить комнату с соседом, да и ванная у них будет общей. Тряхнув головой, он отбросил бессмысленные вопросы, сосредоточившись на выборе одежды.

После этого всё было как в тумане: быстрый завтрак и утомительное перетаскивание вещей из дома в машину. И только оказавшись на главном шоссе, Чонгук вдруг осознал, что не успел в последний раз взглянуть на озеро.

Сердце кольнуло, и он попытался заглушить внезапное чувство потери, открыв свой Snapchat, чтобы отправить друзьям (всем своим друзьям... включая одну наяду) свою фотографию из машины с незамысловатой подписью: «Колледж, сучки».

Примерно спустя час в пути пришло уведомление, что некий «озеро-нетстейкам» сделал снимок экрана.

Чонгук покраснел, отказываясь думать о чем-либо, кроме глупого ника Тэхёна.

***

В первый раз, когда телефон разрядился, Тэхён всерьёз подумал, что, должно быть, сломал его. Возможно, в сумку попала вода или бог знает что ещё. Он начал рыдать, коря себя за то, что забыл спросить новый адрес Чонгука, чтобы, по крайней мере, отправлять ему письма.

Юнги молча забрал у него телефон и повозился с ним, прежде чем объявить его мёртвым.

— Надеюсь, у тебя есть место, где его можно зарядить.

В его взгляде мелькнула грусть, и Тэхён проглотил сочувствие — Юнги умер несколько лет назад, и хотя смартфоны стали более прогрессивными, это, как и всё остальное, было напоминанием о мире, который он покинул навсегда. Намджун прошёл через то же самое. Модные тенденции полностью изменились, а технологии продвинулись далеко вперёд. Тэхён, разумеется, переживал за них, но он понятия не имел, каково это, поскольку ему не приходилось проживать подобное.

Разузнав расписание родителей Чонгука, он пробрался в их дом через окно, которое по счастливой случайности оказалось открытым, чтобы зарядить телефон. Тэхён не особо задумывался о том, что соседи могут его заметить. Ведь какой вор врывается в чей-то дом и не берёт ничего, кроме электричества?

Листвы на деревьях становилось всё меньше, а в кафе, где работал Чонгук, становилось всё меньше и меньше людей. Несмотря на обязанности перед озером, Тэхён время от времени проводил полтора часа в доме Чонов, заряжая свой телефон. Он отправлял Чонгуку глупые снэпчаты и сообщения, ожидая немедленного ответа.

Чонгук частенько подкалывал его по этому поводу, объясняя, что большинство людей ждут ответа, только если ведут серьёзный разговор, чтобы собеседник не подумал, что одинок и никому не нужен.

«Что если человек просто хочет поговорить с тобой?», — с немалой долей раздражение напечатал Тэхён. — «Глупо придавать этому столько значения».

«Таковы правила в социальных сетях, рыбка».

Чонгук стал называть его так, и, хотя Тэхён находил это милым, он иногда всерьёз переживал, что это может выскользнуть из его рта, когда (если) они займутся сексом.

Тэхёну нравились простые способы общения, но это изолировало его от окружающего мира — факт, на который с беспокойством указал Хосок, когда сравнил оттенки их кожи. Кожа Тэхёна выглядела бледнее, чем обычно, и причиной тому было слишком долгое нахождение в помещении.

— А что произойдёт, когда он перестанет тебе писать? — примерно в середине сентября поинтересовался Юнги. — Или когда ты, наконец, сломаешь телефон и не сможешь связаться с ним? Тебе нужно это озеро. Ты пожалеешь, когда твой летний роман закончится, и ты обнаружишь, что вся рыба мертва, а вода загрязнена.

Он прижал телефон к груди, защищаясь, но с тех пор наложил на себя более строгие ограничения, не позволяя себе разговаривать по телефону, пока не потратит на уборку не менее пяти часов. Юнги был самым молодым из его товарищей, и, возможно, именно поэтому его упрёки звучали острее, чем у остальных. Хосок и Намджун тоже любили его, но они задавали вопросы исключительно мягкими, вкрадчивыми голосами. Сокджин был немного смелее, но, в отличие от Юнги, любил романтику и часто проводил свободное время, уткнувшись носом в книги, заботливо обёрнутые в водонепроницаемые чехлы, похожие на тот, в котором Тэхён хранил свой телефон.

Его романтические советы начинались с предложения появиться в фонтане на территории кампуса Чонгука и подождать его там, и заканчивались на том, чтобы отказаться от него ради кого-то кто живёт недалеко от озера.

— Но ты же знаешь, что сказали Скаллионы, — возразил Тэхён. — Он — тот самый. Всё произошло именно так, как они предсказали.

— Допустим, — перебил его Юнги. — Но разве с Пак Чимином не было то же самое?

Тэхён замер. Несмотря на злобный характер, даже Юнги не заходил так далеко, чтобы упоминать в разговоре его имя. Имя человека, при одной мысли о котором температура воды вокруг Тэхёна резко падала.

Несмотря на ледяное молчание, Юнги продолжил:

— Это был его выбор, и я понимаю это, но что, если Чонгук тоже сделает неправильный выбор? Чимин казался гораздо более увлечённым, чем этот сопляк.

— Юнги, — беззлобно вмешался Хосок, сжимая локоть сирены. — Достаточно.

Тэхён чувствовал, что все смотрят на него, ожидая реакции. Он сам думал, что ощутит укол боли, покалывание слёз в глазах или, по крайней мере, что вода вокруг них станет на порядок холоднее.

Ничего из этого не произошло, а на экране мобильного появился значок нового уведомления.

Тэхён вцепился в телефон, как в спасательный круг, что было единственным проявлением открытых эмоций.

— Я чувствую, что в этот раз всё иначе, — заявил он, смотря на них полным отчаяния взглядом. — Он купил мне телефон на свои деньги.

Юнги продолжал хмуро смотреть на него, а выражение лица Хосока было напряжённым. Он до сих пор держал сирену за локоть, тем самым напоминая о том, с кем они разговаривали.

Тэхён оттолкнулся от них, выплывая на поверхность. Они с Чонгуком переписывались больше месяца, и теперь была его очередь отвечать.

***

Чонгук проснулся посреди ночи. Во рту пересохло, и он мог думать только о стакане воды или о молочном коктейле. Почему-то ему показалось, что ему приснилось одно из летних воспоминаний. В тот вечер он работал допоздна. Менеджер пытался почистить автомат для подачи безалкогольных напитков, а сотрудники могли приготовить бесплатные коктейли, мороженое или фризи, чтобы забрать их домой. Родители Чонгука не ели сладкое в такое время, поэтому обычно он смешивал коктейль только для себя, но в тот вечер он взял один и для Тэхёна.

Предполагая, что Тэхёну не понравится фруктовый коктейль, приготовленный из приторной клубники или малины, Чонгук сделал шоколадный. Это был любимый вкус пенсионеров и странной студентки, с которой он работал несколько смен.

Спотыкаясь, он подошёл к их мини-холодильнику надеясь, что не разбудит своего соседа по комнате. Чонгук вспомнил поцелуй, ощущающийся тёплым даже на ветру в полночь. Конденсат скатывался по стаканам с коктейлями, пока он шёл к озеру, слишком поздно вспомнив, что у него не было крышки от бутылки.

Подавленный, он сел у кромки озера и опустил босые пальцы ног в воду, выкрикивая имя Тэхёна, как будто тот мог его услышать.

Его окутало тепло, несмотря на холодный коктейль. И когда Чонгук начал всасывать воздух через соломинку, Тэхён появился из воды, освещённый лунным светом, как во сне.

Боль сковала грудную клетку, но он, опомнившись, протянул стакан наяде.

Чонгук открыл холодильник и достал бутылку воды, осушив половину за раз, впервые порадовавшись тому, что они отключили внутренний свет из-за их склонности к ночным перекусам. Не особо задумываясь о том, что до сих пор пьян, он достал телефон, сев на край кровати, и зашёл в Snapchat, отправив Тэхёну фотографию, сделанную в кромешной темноте комнаты, и подписал: «Ты ешь мороженое без меня?»

Раньше ему никогда не приходило в голову спросить, может ли Тэхён спать, но сон сморил его раньше, чём он получил ответ:

«Конечно нет!», — вместе с фотографией, на которой Тэхён озорно подмигивает. Позади него раскинулось мирное утреннее озеро в оранжевых и розовых тонах. Увидев сообщение утром, Чонгук рассмеялся над его свитером, выглядевшем одновременно безвкусно и дорого, хотя насыщенные цвета как никогда описывали наяду.

Не успев хорошенько обдумать свои действия, он сделал скриншот и провёл пальцами по улыбающимся губам Тэхёна.

***

Прошло ещё несколько недель, и Тэхён сдался, поддавшись параноидальным рассказам Юнги, и попросил у Чонгука его почтовый адрес.

«Я мог бы отправлять тебе посылки и всё такое! Я видел это в тех фильмах, которые ты смотришь!»

«Ты тоже их смотрел».

Тэхён мог представить кривую усмешку на губах Чонгука, сочетавшуюся с уступчивостью, поскольку его следующим сообщением был адрес.

Тэхён столько раз писал одно и то же письмо, пытаясь описать озеро и рассказать ему, как оно изменилось с его уходом. Но каждый раз, когда он читал письмо сиренам и мерманам, реакция была одной и той же: «Ты на самом деле должен так много ему рассказывать?»

Тэхёну в такие моменты хотелось огрызнуться и ​​сказать «конечно», потому что Чонгук уже знал обо всём этом.

«Спорим, ты даже не догадываешься, где я нахожусь, когда я пишу это», — выводил карандашом Тэхён. «Ответ ниже! (Под большим дубом)».

Он посмеялся над собственной глупой шуткой, а затем добавил:

«Мне всё время кажется, что ты сворачиваешь из-за угла и сходишь с дороги, но потом я вспоминаю, что никогда не видел тебя в зимней одежде».

В тот день по какой-то причине слова лились из него потоком, так что в итоге письмо выглядело так:

«Чонгук,

Спорим, ты даже не догадываешься, где я нахожусь, когда я пишу это. Ответ ниже! (Под большим дубом). Не так много мест, где я мог бы написать письмо, но мне здесь нравится: это место напоминает мне о тебе. Мне всё время кажется, что ты сворачиваешь из-за угла и сходишь с дороги, но потом я вспоминаю, что никогда не видел тебя в зимней одежде

Здесь всегда красиво осенью, когда вся листва начинает менять цвет. Мне нравится представлять тебя в громоздких куртках и толстовках, в коричневых ботинках, которые я как-то видел в твоей комнате. Присылай мне больше фотографий в полный рост, чтобы я мог знать наверняка, хорошо?

Юнги сказал, что ты не так уж далеко, но я часто задумываюсь о том, хорошо ли там так же, как здесь. Должно быть, так оно и есть, хотя бы наполовину, потому что там есть ты.

Жаль, что я не могу тебя увидеть. Думаю, соседи уже предупредили твоих родителей, что кто-то подозрительный шастает по вашему дому, потому что иногда окна оказывается закрытыми, и мне приходится появляться в ванной, чтобы открыть их изнутри. Вряд ли они установят камеры, да?

Но пока я могу писать тебе сообщение — всё в порядке. Хотя остальные, кажется, так не думают. Трудно оторваться от телефона. Я знаю, ты сказал, что это «некруто», но мне нравится с тобой разговаривать, и ты такой милый в переписке.

Ты скучаешь по мне? Мне нравится думать, что да. Твоё кафе закрывается на Хэллоуин, и мысль о том, что тебя нет рядом, чтобы помешать мне, наконец, попробовать мороженое со вкусом кофе с лакрицей, меня расстраивает.

Напиши ответное письмо (или хотя бы сообщение).

— Тэ».

***

Чонгук полностью погрузился в студенческую жизнь со всеми перипетиями, которые в неё входили: он посещал вечеринки все выходные, еле продирая глаза к утру понедельника, а затем отсыпался весь день, пока не воскреснет из мёртвых, чтобы хотя бы поужинать. Его сосед по комнате следовал тому же распорядку с определённой степенью расхождения, хотя они отличались в одном (существенном?) аспекте: Вернон опошлял всё с помощью проклятого носка на дверной ручке.

В такие моменты Чонгук уходил в спортзал или в магазин, или сидел в вестибюле в течение часа, прежде чем снова проверить дверь. Несколько ночей (да, иногда они засыпали, так и не убрав носок с дверной ручки), ему приходилось спать прямо в вестибюле или в своей машине, поскольку у него не было друзей, у которых имелись диваны или свободные кровати.

В такие дни Вернон обычно извинялся, угощая его завтраком, но после четвёртого раза он выдал фразу, после которой только что съеденные Чонгуком блинчики угрожали вернуться обратно:

— Если бы у тебя была подружка, ты мог бы остаться у неё на ночь.

И Чонгук не стал бы врать — он часто думал об этом. Он был первокурсником, и это, по-видимому сопровождалось собственной особой аурой. Сидя за кружкой пива, они с Верноном наблюдали за девушками, на плечах которых висели сумки, и за парнями, ходившими вокруг, но так и не осмелившимися взглянуть на них.

И на него часто обращали внимание. Девушки подходили к нему на вечеринках, предлагали выпивку и приглашали на игры.

Тем не менее, Чонгук не мог найти в себе желания прикасаться к ним в ответ, несмотря на то, что дрочил каждый раз, когда представлялась возможность.

В тот день, когда ему передали письмо, он сразу понял от кого оно, несмотря на имя Тэхёна, выведенное жирным шрифтом на конверте. Даже его собственная мать не писала таким старомодным почерком.

Письмо передали в пятницу вечером, когда он шёл на очередную вечеринку. И, несмотря на желание засунуть его в карман или попросить Лукаса оставить его у себя, Чонгук развернул конверт, радуясь, что Вернон ушёл двадцать минут назад, оставив его искать гель для волос.

Проходя мимо вестибюля своего общежития, он плюхнулся в мягкое кресло, обшитое жутким узором, который как нельзя кстати напоминал ему наяду, и начал читать.

Закончив, Чонгук перечитал его ещё раз. И ещё.

Он смотрел на бумагу, сжимая её дрожащими руками. Внутри вспыхнули незнакомые эмоции, которые он отказывался признавать. Чонгук проследил за тем, как Тэхён написал своё имя, и оно казалось почти искусственным в своём совершенстве. Тот, кто писал букву «Т» таким образом, оказал медвежью услугу людям во всём мире — Тэхён заслуживал лучшего.

Выдохнув, Чонгук вернулся в свою комнату, отказавшись брать письмо на вечеринку, где он мог потерять или испортить его, а затем, наконец, ушёл, нуждаясь в крепком напитке гораздо больше, чем двадцать минут назад.

***

Её звали Дженни, или Джеки, или Джоанна: что-то красивое, с гласным звуком на конце, и во рту у неё был привкус алкогольного напитка с лимоном.

Дешёвый виски обжигал его горло, и девушка звонко смеялась, пока они играли в какую-то идиотскую игру.

Она сидела напротив, Чонгук быстро отыскал её глазами. Мир вокруг приятно кружился, и ему показалось, что он узнал кого-то в её широкой улыбке.

Осушив ещё один стакан — на этот раз пива — Чонгук поднялся на ноги, чтобы, по-видимому, принести ещё пару бутылок, но в основном, чтобы отлить и заодно проверить свой телефон. Тэхён написал ему, спрашивая, получил ли он свою посылку, и Чонгук ответил, что это письмо, а никакая не посылка.

Однако как только Тэхён спросил, что он об этом думает, первой реакцией Чонгука было то, что он ещё недостаточно пьян, чтобы ответить.

Так что он решил отложить это. Он топил массу ненужных ему чувств в алкоголе, и когда Дженни-Джеки-Джоанна, оказалась рядом, он поцеловал её. Чонгук прижал девушку к стене, так и не дойдя до своей комнаты и даже не обратив внимание на её грудь, опустил руки на задницу и разочарованно вздохнул, когда под ладонью оказалась слишком уж мягкая плоть.

Он целовал её, наслаждаясь ощущением чужих рук на своей спине.

Он целовал её, пытаясь сосредоточиться на соприкосновении их языков.

Он целовал её... и ничего не почувствовал.

***

Тэхён всегда знал, когда приближается День Благодарения, благодаря тому, что люди с большим энтузиазмом разделывали гигантских индеек прямо на своих газонах. Остальные просто готовили, но запах запечённой индейки обычно выдавал их с потрохами.

Он внимательно следил за календарём, зная, что большинство семей забирают своих детей домой на выходные, чтобы они могли отпраздновать вместе. В отличие от Четвёртого июля, этот праздник имел логический смысл для наяды — несмотря на то, что люди забыли о резне туземцев, современная перспектива быть благодарным за то, что у них было, быть благодарным за друзей и семью, казалась отличным поводом для праздника.

Поскольку Чонгук был единственным ребёнком в семье, Тэхён ожидал, что он вернётся на выходные, но когда среда подходила к концу, а родители после ужина устроились перед телевизором, в его голове поселились сомнения.

Он написал сообщение Чонгуку, спрашивая, когда он вернётся, но не получил ответа.

Наступил следующий день, и мама Чонгука проснулась рано утром, начиная готовить завтрак.

Тэхён отправил ещё одно сообщение. И ничего.