Страница 5.

Моя жизнь с самого детства не отличалась от серых будней. Я никогда не мог себе позволить что-то действительно классное, как устроить вечеринку, сходить с родителями в ресторан или хотя бы попутешествовать. Все время, где я провел была больничная палата. Там были друзья, такие же ребята, помню, чувака звали Цы, просто Цы, его кожа была настолько тёмная, что мы сравнивали её с обычным молочным шоколадом и он оказался светлее её. Мы с ним были очень близки, когда мне исполнилось тринадцать, он организовал большой праздник в палате. Даже самая строгая медсестра пришла меня поздравить. Собрались все дети нашего этажа и даже корпуса. Цы был для меня кем-то родным, я считал его страшим братом, ведь на момент ему было пятнадцать. И я помню, как он мучился, сколько раз его спасали от смерти. Спасая его, они спасали и меня, я бы не пережил его смерть. Но я так обманывал себя, ведь в семнадцать лет я узнал о его смерти и  продолжал жить. Ведь, как он сказал: «Ты должен идти по своей дороге мечты, хоть чуть-чуть ты свернешь, будет сложно вернуться обратно и продолжить путь!». Я обещал ему, что не вернусь к наркотикам и в этот момент дроблю в туалете чёртову таблетку, снова и снова  занюхивая химию. Я ненавижу себя за это, я веду себя как трепло и вину себя за то, что обещал. Депрессия с каждым днем без наркотика съедала меня, что в один момент, помню, я стоял и смотрел в окно, как резко, в мыслях промелькнула «А может к черту?», потянувшись вниз, я вывалился с окна третьего этажа многоэтажки. Я выжил благодаря кустам под моим домом и маленькому расстоянию. Самое странное, что родители до сих пор не знают об этом, даже не догадываются. Вообще, они ничего не знают, абсолютно.. Моя мама никогда не проявляла активность в моей жизни. Её интересуют только кошки, которых она разводит на продажу и американские шоу по телевизору. Их обычно крутят в выходные дни. Она сильно изменилась с времен моего прибывания в больнице. Её мягкая кожа словно высохла из-за табака, нет больше макияжа на её лице и красивых изящных платьев, ничего. Когда её сократили, она словно потеряла смысл жизни, она забыла о любви и радости. Каждый день я вижу её уставшее лицо. Она старается спросить у меня «как дела?» но ей трудно. Она не виновата, но винит себя за мою болезнь и за мой экзогенный психоз. Кто бы знал, что я настолько быстро привыкну, что вся жизнь уйдет из под ног. Мне восемнадцать и это будет мой последний год в старшей северной школе Сеула. Класс 3В.