Прощение

17.08.19

Август не баловал хорошей погодой. Постоянно шли дожди, температура опускалась до десяти градусов выше нуля днём. Соня не знала как жила роследние две недели и понятия не имела, как ей следовало существовать далее. Её друзья уже начали подозревать что-то неладное, хотя Соня и пыталась их заверить, что постоянные ночёвки и питание у них было просто дружбой. Соня не раз обещала возместить все долги, прегласить всех к себе домой на вечеринку, но... Она сама слабо верила в это. Родители не пускали её домой, а о Маше и подумать было нельзя!

Соня шла. В лицо бил ветер и ливень. Она промокла до нитки — ветровка сильно не защищала. Вся одежда была украдена у, видимо, уже бывшей подруги. За этот поступок Соне было невероятно стыдно, но ещё хуже было ходить в одних и тех же вещах. Стоило ей очнуться от нерадостных мыслей о своем существовании, она осознала, что её звал голос, так странно знакомый и открывающий самые прекрасные воспоминания. И одновременно самые ужасные! Она резко обернулась и, безусловно, увидела того, кого видеть она не хотела больше всего в жизни.

— Привет! Я так скучала! — Соня оказалась стиснута в объятиях Маши, прежде чем её мозг смог выдать какую-либо реакцию кроме немого ступора. Пара секунд, она отталкивает Машу и спрашивает первое, что приходит в голову.

— Ты что следишь за мной?

— Да, — с явным удовольствием говорит Маша, порываясь поцеловать Соню, наплевав на все нормы морали.

— Отвали от меня! Всё кончено! — Соня кричит на всю улицу, но сама осознает, что всё-таки она не может слишком долго злиться на Машу, и она любит её. Все же в Соне взыграла гордость, и просто простить она не могла.

— Да пойми же ты! Я люблю тебя, а тот случай был ошибкой! — Маша хватает Соню за рукав, но та демонстративно вырывает руку из её цепких пальцев.

— Да?! А родители? А друзья? Эти случаи тоже ошибки? Ты и я, наши отношения — одна большая ошибка.

— Прости... Я исправлю всё, только будь со мной! — вскрикнула Маша, обнимая Соню, не принимая во внимание то, что она выделила в ошибки ещё и их отношения.

— Их никогда уже не исправить, хотя... может, это к лучшему, — Соня окончательно сдалась и тихонько, нежно поцеловала Машу.

***

— Извини, я тебя, наверное, потесню тут. Да и мама твоя будет против, — Соня улыбалась, держа в руке чашку дымящегося какао. Она только что пришла из кухни, где поела макароны, приготовленные мамой Маши.

— Плевать. Она не будет против, ну, или мы будем жить на улице вместе, — Маша так же улыбается и ей не до конца верится, что перед ней сидит не мираж, а Соня. Её Соня. Мама Маши возилась с чем-то на кухне, а девочки сидели в одной из комнат, являющейся то ли спальней, то ли гостинной.

— Ты похудела, — Маша хотела сделать комплимент, но ответом ей были усмешка Сони и очередные упреки.

— Естественно. Две недели через день питаться. Ни родителей, ни теперь, видимо, друзей. Ни-ко-го, — по слогам произнесла Соня и откинулась на спинку дивана, пролив на себя на себя какао. Она вскрикнула, вскочив с дивана.

— Снимай футболку. Я другую дам, — Маша пошла к шкафу. Тихо матерясь, Соня сняла футболку как раз в тот момент, когда к ней повернулась Маша. Девушка лишь через пару секунд осознала, что смотрит на подругу и, смущаясь, отдала одежду. Она и сама не знала откуда стыд рядом с человеком, с которым у неё было многое...

— Протереть тут надо, — Маша ушла за тряпкой, пока Соня рассматривала комнату тщательнее. Все те несколько минут, которые она тут сидела, Соня обращала внимание в основном на Машу, на то, что в квартире поразительно тепло и она не голодна. "Да уж, не королевские хоромы, но жить можно!" — пронеслось в голове Сони, когда она сравнивала квартиру Маши со своей. "Интересно, почему Маша раньше никогда не показывала эту комнату?" — подумала Соня, разглядывая мебель и отмечая, что Маша чересчур долго не возвращается. А мебель была примечательная. Современный белый шкаф со стеклянными дверцами никак не вязался со стоящим в нем сервизом из которого, казалось, пили чай еще в восемнадцатом веке. Белый угловой диван, белый потолок, ламинат на полу, люстра тоже белая, белый ковер со следами какой-то краски. "Как в больнице", — тут же пришло в голову Соне. Единственное, что выбивалось из общего белого цвета — кровать. Она была деревянная с рыжим покрывалом. "И все же Маши долго нет!" — эта мысль не давала покоя, и Соня решила отправиться на поиски Маши, но вышеупомянутая всё-таки появилась в дверном проеме с тряпкой в руках.

— Почему ты не показывала мне эту комнату раньше? — Соня скрестила руки на груди, выжидающе посмотрев на Машу, которая вытирала жидкость.

— Потому что, — резко сказала Маша, но тут же добавила уже более миролюбиво. — Не хотела просто.

— Тогда почему ты проводила экскурсию по всему дому, показывая каждую пылинку, а эту комнату не хотела?

— Знаешь, это не твое дело, — Маша встала, пошла положить назад тряпку, но в дверном проеме развернулась и сказала. — Меньше знаешь — крепче спишь.

***

Тряпка была вымыта, выжата, повешена на свое законное место. Маша развернулась и поняла, что за её работой наблюдала мама. Женщина стояла в домашнем халате, который еле прикрывал то, что должен был прикрывать. Короткие русые волосы она изредка заправляла за уши. Неровные зубы, редкие ресницы, нарисованные брови и тусклые голубые глаза.

— Ну, и сколько в час? — насмешливо спросила женщина. Голос у неё всегда был грубый и похожий на мужской. Маша не ответила. В такие моменты ей хотелось послать свою мать на три буквы, ударить или сделать что похуже, но знала, что это грозит очень нехорошими последствиями.

— Что? Настолько дорого? — притворно удивилась мама. — Ты выбирай кого подешевле, а то ведь мы не миллионеры!

— Ирина! — с упреком сказала Маша. Когда она злилась на мать или хотела поговорить серьезно — всегда называла ее по имени. — Эту девушку я люблю. Прошу, не трогай ее!

— Я подумаю, — Ирина лукаво улыбнулась и вышла из ванной.