глава 1

Дом семьи Малик располагался в отдаленном районе Брэдфорда.Мама семейства, Триша, как раз занималась обедом в момент, когда услышала слишком громкие крики и ругань со второго этажа. Женщина звучно выдохнула и как можно скорее припустила на шум, стуча каблучками по красивой лестнице на второй этаж. Спальни ее двух сыновей близнецов находились друг напротив друга. И само собой, такой шум навести могут только эти двое. Мимоходом в глаза попалось то, что комната Роджера закрыта, а дверь в комнату Зейна открыта настежь. По звуку, один из сыновей отборно выкрикивал неприятные слуху слова, и женщина, звучно охнув, вошла в комнату. В эту самую минуту братья сцепились будто бы два зверя прямо на глазах собственной матери, как будто и не замечая присутствие родительницы. Терпение трещало по швам, как старая ткань. Не впервой такое и всякий раз подобные стычки били больно по сердцу миссис Малик.

— А ну сейчас же прекратите, – заверещала Триша. — Бесстыдники, да как вы посмели прямо на глазах собственной матери колотить друг друга, совсем стыд потеряли.

Звонкий крик подействовал нужным образом, и братья на миллисекунду прервались. После чего разошлись в стороны сразу же, тяжело дыша и глядя друг на друга ненавидящим прожигающим душу насквозь взглядом.

— Роджер, Зейн, потрудитесь объяснится сейчас же, что вы здесь устроили? – громоподобно приказала женщина.

— Я не пойду в один колледж с этим придурком, – первым заговорил, вынося свой вердикт Зейн.

— В чем проблема? – задала прямой вопрос она.

— Будто бы я должен быть счастлив от новости учиться с таким, как ты, – огрызнулся на слова брата Роджер.

— Таким это каким? Ну же, давай, договаривай, – зло прошипел Зейн.

— Сам знаешь, – только и бросил хмурясь Роджер, после чего спешно развернулся, устремив свой взгляд в окно.

Как будто именно там все ответы этого мира скопились в один миг. Волна беспокойства затопила сердце уже не молодой дамы. А в голове пролетело: "Ну сколько можно, Господи."

— Несносные наблагодарные дети, – только и смогла проговорить Триша. — Я не понимаю, отчего вы так собачитесь.

Разочарованная и убитая на смерть новым скандалом она закрыла глаза и помахала головой, не в силах больше слушать эти перепалки. И почему они с мужем считали, что учеба в одном учебном заведении как-то сплотит этих двоих. Глупая попытка, слава богу, что школы они посещали разные. Иначе, давным давно разобрали бы заведение по частям.

Слишком долго эти двое портят жизнь друг другу. А главное то, что непонятно с чего именно началась вся эта вражда и нежелание любить родного человека. Ещё с глубокого детства близнецы дрались даже за игрушки или место около родителей, соперничали друг с другом всевозможными способами. И с возрастом это соперничество перерастает в какую-то лютую ненависть и неприятие.

И если в детстве все можно было решить наказанием, то сейчас справиться с ними стало тяжёлой задачей. Взрослеющие мужчины, даже слова их больше не пугают.

Миссис Малик хотелось зареветь в голос, чтобы выдать все свое недовольство. Но это проблемы не решит, а вот головную боль точно прибавит. Кто только придумал истину, что близнецы имеют способность чувствовать друг друга и сопереживать безответно, имея родственную связь. И тут же вырастает другой вопрос: в таком случае, что не так с их близнецами, отчего каждый пытается утопить другого или очернить в глазах других. Сегодня это достигло апогея. Точка. Больше нет ни сил, ни желания терпеть подобное. Парни молча стояли в разных сторонах комнаты, не собираясь даже извиниться. По сему женщина взяла на себя право объяснить этим двоим все, что считает нужным.

— Ваш отец благородный человек. Он много лет усердно трудится во благо семьи, уложил пол своей жизни на семейный бизнес. А вы, два совершенно неблагодарных ребенка, устраиваете все это на глазах собственной матери. Не пойдете учиться? Хотите все испортить? – медленно проговаривая каждое слово изрекала упрек за упрёком мать. — Не позволю! – мягкий голос резко изменился и взлетел до вершин. — Либо вы учитесь и стараетесь, либо будьте добры пойти вкалывать и обеспечивать себя собственноручно. Денег из семьи больше не получите, так и знайте. А когда отец узнает о сегодняшнем происшествии, а я незамедлительно все ему расскажу, надеюсь, он накажет каждого из вас как можно жёстче.

Тёмные глаза налились слезами, а голос потух и поник, но женщина продолжила:

— Я устала… сегодня вы перешли все видимые границы и разбили хрупкое материнское сердце на части. Надеюсь, это вам тоже доставит большое удовольствие.

Роджер никак не отреагировал на заявление. Зейн смотрел на мать и был готов вот-вот разрыдаться. Вести себя как дети у них получалось одинаково, даже сейчас, когда давно переросли рубеж из ребенка в подростка.Много лет мать относилась к соперничеству сыновей молча, но это по-видимому последняя капля. Хватит спускать с рук подробное отношение и пора бы как следует проучить этих двоих.

— Так и будете молчать? Или кто-то из вас хочет сказать что-нибудь? – спросила женщина, давая тем самым хоть малюсенький шанс сыновьям выйти из ситуации.

— Если я обуза, могу уйти из этого дома хоть сейчас, – развернулся к матери и фыркнул Роджер. — Мне не сдалась ваша фирма и весь этот хвалёный бизнес, могу легко работать в автомастерской и чинить машины, – крепкие руки парня переплелись на груди в знак защиты, а взор нахмурился ещё сильнее.

От такой наглости лицо миссис Малик вытянулось и покрылось багровыми пятнами, а губы сжались в тонкую линию.

— Неблагодарное дитя, хочешь всю жизнь быть измазан в масле и горбатится за копейки? Пожалуйста! Отец вернётся, и ты скажешь ему это лично, сил моих больше нет с вами, я старалась, как могла, но на этом мои полномочия заканчиваются. Вы два урагана, и я не хочу больше говорить ни с одним, ни с другим, – крупные градины слез уже лились ручьями по щекам женщины, и она вышла из комнаты прочь.

— Мам, – прокричал в след ей Зейн.

Но она никак не ответила. Сердце матери было очень сильно задето. Как посмел Роджер идти наперекор планам собственных родителей. И что это за вражда такая близких и родных людей. Как все это выдержать? Женщина не представляла. Старшая дочь несколько лет назад вышла замуж и уехала в ближайший город и с тех пор между близнецами все стало в разы хуже. Но ранее они не позволяли себе драться в присутствии матери, а теперь…

— Мамочка, я могу войти? – тихо спросил Зейн виновато заглядывая в гостиную.

Как и всегда этот сын приходил, чтобы извинится первым. Роджер же ещё несколько дней будет дуться и всячески бунтовать, таков его невозможый характер.

Женщина сидела в теплом большом кресле у окна и лишь слегка бросила взгляд на вошедшего сына, ничего не отвечая. Глаза уже даже просохли, но щемящая боль в сердце все ещё не унималась. Внутри женщина вела борьбу с собой. Что не так? Почему ее два сына, близких человека ненавидят друг друга до глубины души? Где они с мужем пропустили момент в их воспитании? Отчего все именно так, а не иначе, где та самая нерушимая, тесная связь близнецов?

— Мы повели себя по-скотски, но он задел меня, я не хотел, чтобы ты услышала все, – оправдывался Зейн, а сам шаг за шагом приближался к матери.

Вопрос за вопросом роились в голове Триши, она знала, что Зейн хоть и ершится сильнее Роджера, все же в глубине души ему нужна любовь. Этот сын только с виду хочет показаться, что непоколебим, а сам до ужаса ранимый. На самом деле Зейн всегда прятался и горько плакал после драк с братом. А вот Роджер более жестокосердный, он кремень и не покорится ничему и никому.

— Маа, прости нас с Роджем, – снова заговорил парень, приблизившись уже в плотную.

— Я не хочу сейчас разговаривать с вами, сынок, я воспитала не сыновей, а двух неблагодарных щенков, – всхлипывая проговорила женщина, отчаянно качая головой. Ее худенькие плечи понуро опустились вниз, а фигура съезжилась. — Каким богам молиться, чтобы все это между вами закончилось? Сколько можно вести эту войну?

— Пожалуйста , маа, выслушай, – не отступал парень. — Мы слишком разные, и он специально задевает меня, ты же знаешь. Он никогда не примит правды вот и бесится теперь.

Он тихонько опустился у ног женщины и приклонился к ее коленям, как часто бывало в детстве. Темная макушка оказалась прям под рукой, а длинные ресницы закрывали красивые глаза,тчто сейчас созерцали пол.Воспоминания накатили, и Триша не выдержав погладила буйную черную шевелюру. Даже в цвете волос парни спорили. В итоге в пятнадцать Роджер выбелил волосы и после все время подкрашивал так, чтобы корни были темные а края светлые. Только бы не быть схожим с братом, отличаться даже этим. Бунтарь.

— С каждым годом вы будто напитываетесь ненавистью друг к другу. Отчего это происходит именно с вами, Зейни? Вы родные братья, а ведёте себя, как будто сводные. Мое материнское сердце не выдержит больше.

— Это он ма, я его не трогал, он назвал меня педиком и сказал, что не хочет учиться в одном колледже с позором семьи. Но разве не ты нас учила, что любить это нормально, даже если этот человек твоего пола. А Родж задевает за живое, это он меня ненавидит, потому что я не ковыряюсь в тачках, а люблю искусство. Мы слишком разные и, наверное, лучше, если мы не будем рядом. От него так пышет ненавистью, что боюсь он сделает что-то такое, чтобы стереть меня в порошок, – в последние слова Зейн вложил все свои чувства, и его большие глаза цвета ореха полоснули по родительнице и блеснули от слёз.

Парень уклонился, явно не желая, чтобы собственная мать видела его слёзы

— Я поговорю с отцом, а он с  Роджером. Сынок, твоя ориентация - это твое личное дело. Никто и никогда не должен лезть в это. Разве кто-то вправе решать с кем делить свою постель тебе. Да, тебе нравятся парни и это нормально, природа так решила, а значит так и должно быть. Роджер будет обязан принять это, иначе, я разберусь с ним собственноручно.

— Спасибо, мам, и прости нас ещё раз, пожалуйста, – тихо добавил парень, вновь подняв взгляд к родному человеку.

Женщина кивнула и продолжила гладить темную макушку. Тепло, исходящее от собственного ребенка, согревало сердце. Действительно, ещё в старшей школе Зейн одним из вечеров признался семье, что испытывает симпатию к парням. Все, включая строгого отца семейства, поддержали его, но не Роджер. С того дня борьба двух братьев стала ещё ожесточеннее. Они дрались по поводу и без, и Роджер часто обзывал Зейна, хотя родители этого не слышали. Но знали, что второму сыну не по нраву такая правда. И все же, нельзя разрешать одному сыну лезть в жизнь другого. Быть может действительно будет неплохо, если они разделяться, иначе беды не избежать.

Вечером того же дня, сразу после ужина, Ясер Малик рассудил ситуацию. Он гневно отчитал близнецов не скупясь на слова и буквально приказал обоим собираться в колледж. А слово отца в этом доме всегда было законом. Даже кичящийся до этого Роджер стих и покорно согласился. Так же обоим был выставлен ультиматум. Ещё одна драка и они лишатся всего, включая семью, это даже чуточку напугало обоих.

Через несколько дней братья Малик переехали в общежитие при колледже и принялись изучать то, что так хотел их отец.