часть 5

Мариус не сразу среагировал. Он просто смотрел на сестру, будто не узнавал её. Словно Оля за одну реплику выросла на десять лет и одним движением пальца, одним взглядом, будто вскрыла в нём что-то, что он сам даже не успел до конца понять.Он резко отвернулся, будто бы хотел скрыть что-то на лице — раздражение, смущение, а может и вовсе страх.Но вместо этого выдал хриплым голосом:— Ты... много выдумываешь, Оля.Она тут же, ни секунды не думая, спокойно парировала, отпивая из пустого бумажного стаканчика, как будто это виски, а не просто воздух:— Нет. Я просто не врю себе.И, сделав паузу, с наивной прямотой добавила:— А ты иногда врёшь. Даже когда молчишь.Мариус резко повернулся к ней, будто хотел что-то сказать — может, оборвать, может, признать, может, просто выдохнуть хоть одно чёртово "да". Но — не успел.— А вот и мы! — влетела Саар первой, сияя, как лампа накаливания. В руках коробка с пиццей, которая опасно перевешивалась в сторону.— И чай! — добавила Рози, держа поднос с кружками, а Лу — немного смущённо, но с такой тёплой улыбкой, будто нёс подарок — аккуратно протягивал Мариусу кружку.Разговор — раз, и всё — растворился. Прямо в воздухе, как пар от горячего чая. Слишком резко, слишком не вовремя.Оля молча посмотрела на брата, на его чуть напряжённую спину, на то, как он без слов взял кружку из рук Лу. И только хмыкнула себе под нос:— Удобно, когда есть те, кто приходят вовремя, чтобы ты не начал говорить лишнего.Мариус поднёс кружку к губам, даже не глядя, что внутри. Обжёгся — конечно, обжёгся. Но не поморщился, только опустил глаза, будто это поможет спрятать всё то, что поднялось в нём за последние пять минут.Лу всё ещё стоял рядом, чуть наклонив голову — наблюдал. Мариус чувствовал этот взгляд, как солнечный зайчик на коже.Он мельком глянул на него. Не дольше секунды. Но этого хватило: Лу чуть улыбнулся, как будто поймал ту самую редкую реакцию, за которой охотился весь день.

— Это с ромашкой, — пояснил Лу, тихо, почти извиняясь.— Я не умираю, — отозвался Мариус, сухо, но без злости.Лу кивнул, качнул плечом — мол, ну я ж просто... — и шагнул в сторону Рози и Саар.— Ты определённо не умираешь, но, может, начнёшь жить уже как человек? — пробормотала Рози, подсовывая ему свою кружку с чем-то тёмным и крепким. — Я сделала мяту, как ты любишь.Мариус посмотрел на неё чуть удивлённо.— Ты это помнишь?— Я вообще всё помню. Особенно когда это про твои заморочки, — фыркнула Рози и тут же добавила, уже веселее: — И не вздумай снова сидеть в углу, как призрак съёмочной площадки.Оля, чуть склонив голову, наблюдала за этим мини-обменом. Потом поджала губы, улыбнулась себе в чашку. Брат у неё, конечно, тормоз. Но, кажется, очень скоро у него больше не получится прятаться.Лу, тем временем, сел рядом с Саар на диван, подтянув ноги под себя. Пиццу он ел медленно, кусая крохотными кусочками, как будто думал не о еде, а о чём-то внутри. Или о ком-то.— Эй, Лу, — Саар ткнула его локтем. — Ты чего такой? У тебя же сейчас был "героический выход из кухни". Мы с Рози ставим тебе восемь из десяти, если что.— Восемь? — переспросил он, фальшиво возмущённый. — А чего не десять?— Слишком много драматичной походки, слишком мало флирта, — пояснила Рози, рассмеявшись. — А это же ты. Мы ждём большего.

— Я не флиртую, — запротестовал он, но красные уши выдали его быстрее, чем он успел спрятаться за кружкой.На другом конце комнаты Мариус снова повернулся. Не к ним — к себе. Или, может, к мысли. К тому, как звучит этот смех. К тому, как Лу улыбается не ему. И к тому, что в груди в этот момент появляется что-то неприятное.Нечестное.Нетерпимое.Он медленно встал, прошёл к столу, будто бы просто поставить кружку.— Лу, можешь на секунду? — его голос прозвучал тише обычного, но чётко.Саар приподняла брови. Рози закусила губу, почти не дыша.

Лу замер на полпути к новому кусочку пиццы.— Ага. Конечно.Он встал, даже не пытаясь сделать это неторопливо — наоборот, с какой-то почти тревожной спешкой. И пошёл за ним.Мариус уже шёл к коридору — туда, где тише, где нет этих глаз, шуток, переглядок.Когда они остановились, там, где пахнет пылью, краской и старой курткой на вешалке, Мариус всё ещё молчал. Просто стоял, скрестив руки, будто ловил остатки уверенности. Лу ждал. Не дышал громко, не дёргался — просто ждал. И в этой тишине было что-то... странно уютное.— Ты что-то хотел? — наконец спросил он, немного сдавленно.Мариус чуть повёл плечом — то ли в попытке показать, что ничего особенного, то ли чтобы сбросить с себя напряжение.— Там у тебя... — он кивнул куда-то за плечо Лу, будто в сторону сцены или комнаты отдыха, — в папке с репликами страницы перепутаны. Четвёртая сцена оказалась в шестой. Если начнёшь с ней работать — запутаешься. А ты ведь говорил, что хочешь быть "во всём на сто".Он говорил это почти ровно, чуть глухо, будто прогонял фразу в голове много раз, но даже в этих простых словах Лу услышал нечто большее.Забота, но такая... завуалированная. Через замечание. Через контроль. Через вот это «у тебя сцены перепутаны».Лу моргнул.— А... ты что, заметил?— Я листал текст, когда ты ушёл, — коротко кивнул Мариус. — Привычка.Лу тихо выдохнул. Не потому что испугался — просто не ожидал, что тот обратит внимание. А тем более — запомнит.— Спасибо, — сказал он. Тихо, но искренне.Мариус кивнул. И вдруг, уже почти уходя, добавил, будто мимоходом:— Ты хорошо играл сегодня.Лу застыл.— Что?Мариус уже повернулся, спиной к нему, но всё-таки остановился. Пауза.— Я сказал, ты хорошо играл. Эмоции, паузы — всё было... живо. И ты не боялся смотреть мне в глаза. Это редкость.— А ты — боялся? — вырвалось у Лу, сам не понял, откуда.Мариус не ответил сразу. Просто чуть склонил голову, будто взвешивал: стоит ли.— Не привык.И ушёл, не оглянувшись.Лу остался стоять на месте, глядя на ту самую старую куртку на вешалке. Пахло пылью, но внутри было всё наоборот — будто искра только что ударила, и воздух стал электрический.

Лу задержался ещё на секунду. Просто выдохнул — медленно, до самого дна. Будто пытался прийти в себя, хотя сам не понимал, от чего именно. От того, что Мариус похвалил? От его «не привык»? Или от того, что теперь всё внутри будто перевернулось, и ему захотелось... снова туда, в этот коридор, где тихо и просто?Он покачал головой и двинулся обратно в комнату.Когда вернулся, атмосфера внутри уже была чуть другая — как будто пока они с Мариусом исчезли, кто-то включил «социальный режим» на максимум. На диване расселись двое новых — Лиам, вечно жующий жвачку и снимающий всё подряд на телефон, и Эмма, та, что в кадре всегда уверенная, а в жизни — скорее наблюдатель. Где-то в углу кто-то из операторов пытался заставить одного из звукачей держать пиццу так, будто это микрофон. Саар уже плакала от смеха.— А вот и наши интроверты, — прокомментировала Рози, увидев, как Лу и Мариус входят один за другим, будто всё-таки вернулись с секретного собрания.Лу промолчал, но всё выдал его взгляд: чуть опущенный, чуть смущённый, и уши снова стали предательски красными.— Что, снова без флирта? — не удержалась Саар, — Лу, мы уже начали беспокоиться. Ты теряешь хватку.— Я просто молчал, — буркнул он, проходя к кружке.— Ой, молчал, — передразнила Рози. — Вот от таких "молчаний" девчонки потом поэмы пишут.Оля, сидевшая рядом с Эммой и Лиамом, подняла взгляд. Не сказала ничего, только поймала взгляд брата и чуть прищурилась.Он ответил ей кратким, почти невидимым кивком. Типа "да, всё норм". Хотя внутри всё пульсировало иначе.Мариус сел с краю, рядом с Лиамом, отгородившись словно намеренно. Поставил локоть на подлокотник и уставился вперёд, в точку. Но взгляд то и дело скользил в сторону — туда, где Лу.А Лу, тем временем, не то чтобы пытался притворяться, что всё как обычно — он просто не знал, как вести себя, когда сердце всё ещё не отпустило ту фразу: «Ты хорошо играл».Саар что-то щебетала о сцене, которую будут репетировать завтра, кто-то спорил, чья реплика была смешнее в дубле №18, а Лиам уже показывал Эмме какое-то глупое видео из бэкстейджа. Рози вовсю размахивала руками, рассказывая, как случайно заперлась в гримёрке с костюмером.Снаружи всё как обычно.Но внутри — будто тонкая, почти невидимая нитка между ними натянулась. Мариус и Лу.И даже в комнате, полной голосов, они слышали друг друга.Потом Оля, почти не глядя, бросила вполголоса:— Лу, ты забыл пиццу.Он вздрогнул, будто проснулся.— А. Точно. Спасибо.Он потянулся за кусочком — и рука слегка задела Мариуса. Тот даже не шелохнулся. Но взгляд — короткий, быстрый — снова встретился с его глазами.И снова ничего не было сказано.Но в этом «ничего» уже было намного больше, чем кто-то рядом мог бы догадаться.

— Так, вы ещё долго будете смеяться, как школьники в столовке? — раздался голос Энтони с верхнего пролёта лестницы.Голос был громкий, но не раздражённый. Он знал, что после перерыва все немного «плывут», но и знали они — если Энтони зовёт, то пора быть в форме.— Лу! Саар! Поднимаемся! — добавил он, уже чётче. — Ночёвка, сцена 23, поехали.Саар вскинула голову, с набитым ртом проглотила пиццу почти не жуя.— Оу, эта сцена?— Эта, — кивнул оператор, появляясь сзади с камерой, будто специально для драматизма. — Та, где вы должны делать вид, что спите, но одновременно вести диалог, будто сны шепчутся.— Кошмар, — простонала Саар. — Ненавижу сцены "разговариваю лёжа". У меня лицо как блин, когда я лежу.— Не лицо, а амёба, — фыркнула Рози.— Сама ты амёба. Красивая амёба, между прочим.Лу тем временем уже поднялся с места, ловко сгребая кружку и пустую салфетку. Он не комментировал ничего, просто встал и кивнул — будто уже настроился.— Удачи, — вполголоса бросила Оля, глядя на брата, но обращаясь к Лу.Тот удивлённо посмотрел на неё, слегка улыбнулся — и пошёл вслед за Саар к лестнице.Мариус тоже поднял взгляд. Просто проводил Лу глазами, без слов. Он даже не думал делать что-то — просто... наблюдал.И снова почувствовал это мерзкое, липкое что-то внутри.Саар будет с ним на кровати. В сцене. Говорить шёпотом. Смотреть близко.Он фыркнул себе под нос и отвернулся. Показалось, будто Оля что-то заметила, но она лишь продолжала рисовать что-то в блокноте.Тем временем на втором этаже уже хлопали двери.— Реквизит готов! Свет почти на месте! — донеслось сверху.— Кровать заправлена как в пятизвёздочном отеле, — добавил чей-то голос с усмешкой.Саар глянула на Лу на полпути по лестнице.— Если что, я храплю не по-настоящему, — подмигнула она.— А я не умею засыпать под свет софитов, — пробормотал он в ответ.— Отлично. Идеальное комбо.Они поднялись на второй этаж, где всё было уже по-другому: тишина, полумрак, матрас на полу, мягкий свет в углу.И камера, как всегда, готовая поймать всё. Даже то, чего не написано в сценарии.

На втором этаже пахло тканью, пылью и кофе из соседней комнаты. Светильники уже расставили по углам, проложили кабели, и кто-то возился с отражателем, добиваясь правильной температуры света — мягкой, чуть тёплой, будто ночник в детской комнате.Кровать в кадре — на самом деле просто толстый матрас на полу, но с аккуратными белыми простынями и пледом, который специально мяли руками, чтобы выглядел «живым». Оператор настраивал объектив, световик бурчал что-то в сторону, ассистент таскал стойки, а Саар сидела в углу, ковыряя в телефоне и периодически зевая.А Лу... Лу уже лежал.Он просто занял позицию, как просили: на спине, с полуоткрытыми глазами, будто бы уже в сцене, будто бы персонаж уже существует — и дышит, и ждёт. Под головой подушка, руки вдоль тела, дыхание ровное. И было в этом что-то даже красивое. Слишком настоящее, чтобы быть просто "работой".Он не говорил ничего. Только слушал, как вокруг щёлкают выключатели, кто-то ругается из-за забытого кабеля, кто-то смеётся. Всё шло своим чередом, но в нём самом — будто замедлилось. Он смотрел в потолок. И никуда не торопился.В этот момент скрипнула лестница.На ней показалась Оля — в носках, с блокнотом под мышкой, будто невзначай.— Ты что, актриса теперь? — спросил Мариус, появляясь сзади, руки в карманах.— Наблюдатель, — спокойно ответила она. — Ты ж говорил, надо смотреть, как это работает. Вот и смотрю.Она уже знала, что он за ней. Но всё равно усмехнулась, когда он двинулся следом.— Главное, чтобы не заснул. Ты же всегда говоришь, что съёмки — это сто часов ожидания и три минуты магии.— А ты всегда выбираешь именно те три минуты, чтобы быть рядом, — отрезал Мариус. Но не ушёл.Наоборот — прошёл за сестрой в маленькую зону наблюдения, где уже стояли Лиам, Эмма и ещё пара ребят из команды. Кто-то прислонился к стене, кто-то сидел на ящиках. Все будто затаились — не из страха, а из уважения. Или просто потому, что всё вот-вот начнётся.Из-за монитора выглянул Энтони.— Почти готовы. Лу, тебе удобно? Ничего не мешает?Лу чуть повернул голову — и замедленно кивнул.— Всё хорошо.Саар уже подходила ближе, поправляя на себе футболку персонажа.Ассистент крикнул:— Сцена 23, дубль первый! Приготовились!Оператор сделал последний шаг назад, камера зафиксировалась. Свет лёг мягко на лицо Лу. В глазах — отражение.А где-то в тени, Мариус стоял, руки всё ещё в карманах, плечи напряжены. Он делал вид, что пришёл из-за Оли.Но смотрел — только на Лу.На то, как он лежит, как замирает в начале сцены, как просто дышит и будто не играет, а живёт.Мариус прикусил щёку.Всё это начинало казаться не сценой.А чем-то слишком личным.

— Стоп. Свет ушёл.— Да не ушёл он, это ты линзу уронил, — фыркнул оператор, склонившись над камерой. — Пятно от пыли. Вон, видишь? — он ткнул пальцем в экран, а потом грязно выругался: — Да чтоб тебя, опять!— Пятнадцатая пауза за час, — пробормотал кто-то из актёров у стены, потягиваясь всем телом, будто собирался улететь.— А что вы хотели, ночную сцену днём? Магии? — Энтони даже не поднимал головы от сценария, просто рассеянно перелистывал страницы. — Или чтоб Лу вжился в роль и уснул по-настоящему?На матрасе Лу, кстати, почти не шевелился. В какой-то момент он действительно чуть не задремал, уставившись в одну точку на потолке. Щёки порозовели от тепла софитов, волосы растрепались, голос с каждой репликой звучал всё тише.Он знал: нужно сохранять ритм. Даже если всё вокруг засыпает.Саар, лежащая рядом, тихо фыркнула.— Ещё дубль, и я начну бормотать текст из Гарри Поттера. Чтобы хоть как-то развлечься.— Сначала дождись, когда у тебя снова заплетётся язык, — подколол её звукарь, стоящий в углу с бумом на вытянутых руках. — Тогда уж развлекай как хочешь.— У меня уже не язык заплетается, у меня позвоночник складывается пополам, — простонала она и с кряхтением повернулась на бок. — Лу, признайся, ты это всё специально растягиваешь, да?Он беззвучно рассмеялся, потом ответил тихо, почти по-настоящему, не как герой:— Я просто не хочу портить кадр. Вдруг получится тот самый. Один из "тех".— Романтик, — вздохнула она, откидывая волосы назад. — С такими темпами мы тут и заночуем.Снизу уже давно никто не шумел — все, кто хотел, ушли. Остались те, кому было либо очень интересно, либо некуда больше идти.Лиам уже сидел на полу, прислонившись спиной к стене и листая что-то в телефоне.Оля, несмотря на усталость, не ушла — она лежала поперёк какого-то чехла для света, листала блокнот и изредка посматривала на Лу, будто проверяя, не сбился ли с ритма.А Мариус всё так же стоял у стены. Не двигался почти. Он вроде как слушал, как сестра шепчет ему что-то, но глаза... глаза всё ещё были там.На Лу.— Перерыв ещё будет? — спросила Рози, уже зевая. — Или можно прямо здесь лечь и умереть красиво?— Кто умрёт сейчас, тот встанет в шесть утра на смену, — отозвался Энтони с такой невозмутимостью, что Рози, кажется, поверила. И села ровно.— Сцена 23, дубль шестой! — выкрикнул ассистент. — Тишина на площадке!Опять камера. Опять дыхание. Опять шёпот реплик.У Лу пересохло в горле. У Саар начали дёргаться пальцы — она едва сдерживалась, чтобы не чесать нос. Оператор уже снимал чуть сверху, чтобы "поймать мягкость взгляда" в полумраке.Все были на грани.Но все продолжали.Потому что именно на грани, иногда, и появляется настоящий кадр.Тот, что потом останется. Тот, где Лу будто действительно кому-то шепчет ночью. Тот, который кто-то другой — стоя у стены с напряжёнными руками в карманах — не сможет забыть.

— Сцена 23, дубль седьмой. Камера, мотор...— Тихо! — бросил кто-то вглубь помещения.— ...и... стоп.— Да вы издеваетесь, — простонал оператор, выключая запись. — Опять челка легла не так.— Серьёзно? — Саар повернулась к нему, устало моргая. — Я, кажется, уже разучилась моргать нормально, а вас всё ещё волнует чёлка?— Не нас, — спокойно сказал Энтони. — А свет. Она отбрасывает тень на пол-лица Лу. Лео, подойди, поправь, пожалуйста.Где-то из-за монитора, почти из ниоткуда, возник Лео. Вечно в чёрном, с наполовину скрученной банданой на запястье и вечной полуулыбкой, которая вроде как дружелюбная... но всё равно настораживает.Он подошёл к матрасу, где лежал Лу, и, не говоря ни слова, аккуратно нагнулся, чтобы поправить прядь, сбившуюся на лоб. Пальцы двигались мягко, но слишком медленно. Словно он делал это не один раз — а пятнадцатый и с удовольствием.— Вот так, — пробормотал Лео, и вдруг ладонь скользнула чуть дальше — по вороту рубашки, который, по его мнению, тоже "требовал корректировки".Пальцы как будто случайно задержались на ключице Лу, чуть дольше, чем нужно.Лу вздрогнул.Не резко — просто еле заметно напряг шею, отвёл глаза, дёрнул уголком рта.— Спасибо, — выдавил он. Тихо. Почти без интонации. Но красные уши сдали его мгновенно.— Не за что, — мурлыкнул Лео и уже будто уходил, но краем пальцев провёл по плечу Лу — как бы стряхивая пыль. Хотя никакой пыли там, очевидно, не было.Саар, наблюдавшая за этим, чуть приподняла бровь. Рози, сидевшая в углу с термосом, сделала вид, что внезапно заинтересовалась стеной.А в углу, у стены, кто-то едва заметно сжал челюсть.Мариус молчал. Но глаза не отводил.И если раньше он просто наблюдал... то сейчас — всматривался.— Ну что, — голос Энтони прозвучал резче, будто тоже почувствовал перемену в воздухе. — Ещё один дубль. И сделайте вид, что вы не мертвы от усталости. Особенно ты, Лу.Лу кивнул, опуская взгляд.А Лео уходил медленно, как будто рассчитывая, что кто-то ещё его остановит.Никто не остановил. Но взгляд с другого конца комнаты прожёг ему затылок с такой силой, что он всё же оглянулся.Мариус смотрел прямо на него.И не моргал.

Оля заметила это сразу. Она вообще многое замечала — из тех, кто умеет молчать не просто так, а потому что знают: слова — как лампочка, либо осветит, либо треснет.Когда Лео подошёл к Лу, она сначала только приподняла голову от блокнота. Без спешки. Просто — настороженно.А потом он коснулся плеча. Провёл пальцами по вороту. И задержался.Оля не изменилась в лице. Только черкнула ручкой что-то на пустой странице.Криво. Почти линию. Как царапина.Потом медленно подняла глаза — сначала на Лео, потом на Лу. И её губы сжались. Так, как мама сжимает губы, когда видит, как к дочке клеится какой-нибудь «дружелюбный» тип из старших классов.Она перевела взгляд на брата. Мариус стоял, как статуя. Каменный.Оля тихо фыркнула себе под нос.Так. У нас тут началось.— Ну, давай, герой, — прошептала она. Не вслух, почти мысленно. — Или ты там будешь только глазами сверлить?Потом встала, подошла к Мариусу и, будто невзначай, встала перед ним так, чтобы перекрыть прямую линию взгляда.— Мне кажется, или тебе хочется заехать ему по башке камерной стойкой? — прошептала она, едва слышно, чуть повернувшись к нему.Мариус медленно перевёл на неё глаза. И не ответил.— Угу. Значит, не кажется, — кивнула Оля и снова взглянула в сторону Лу.Тот уже возвращался в позицию на матрасе, будто ничего не произошло. Но подбородок чуть дрожал. И плечи были напряжённее, чем раньше.Всё ещё улыбался, да.Но только те, кто знали Лу чуть дольше двух дней, понимали — это не та улыбка.Оля закусила губу.А потом тихо, в лоб, сказала брату:— Ты ведь понимаешь, что он не умеет говорить «нет». Даже когда ему некомфортно.Мариус сжал губы. Не до боли — просто... будто удерживал в себе бурю.— И если ты будешь молчать, — добавила Оля, глядя прямо на него, — это будут делать за тебя. И не всегда те, кому стоит.Мариус посмотрел на неё. Холодно. Сложно. Но взгляд уже не был пустым.Оля пожала плечами, сделала шаг назад и пошла к лестнице, с блокнотом в руках.— Я внизу, если что. До того, как тут начнётся драка за любовь. Или хотя бы за границы.

— Всё, стоп. Есть. Отлично, ребята, всё, — голос Энтони был одновременно усталым и удовлетворённым.— Слава Богу, — выдохнула Саар и буквально сползла с матраса, отряхивая колени, будто на них было сто лет пыли.Лу медленно поднялся, зевая, как котёнок, который только что проснулся от мягкого сна, где никто не трогает твою рубашку без разрешения. Он, кажется, сам ещё не понял, что всё — всё, конец. Можно вставать. Можно снова быть собой.Хотя... в эти последние дни у него лицо будто не менялось — всё тот же тёплый, чуть стеснительный взгляд, всё та же улыбка, как солнечное пятно на полу.Мариус смотрел из-за камеры. Не потому что кто-то просил. Потому что не мог не.Он уже давно стоял в тени у стены, скрестив руки на груди, и делал вид, что просто ждёт сестру. Но внутри него уже не просто что-то шевелилось — там бушевала прямая зависть. Не к Саар.К тому, как легко ей быть рядом с Лу. Как она может смеяться, шутить, касаться его руки, не думая о том, как это будет воспринято. Как будто всё нормально. Естественно.Саар засмеялась — звонко, устало, счастливо.Лу в ответ что-то пробормотал, и она шлёпнула его подушкой по плечу. Нежно, дружески.Он засмеялся в ответ. Вот это и было убийственно. Этот смех. Беззащитный. Тёплый. Не ему.Мариус сжал челюсть. Даже пальцы на локтях будто вцепились сильнее.Он не ненавидел Саар.Он даже не злился на Лу.Он злился на себя.Потому что не умел так. Потому что если бы он подошёл, сказал хоть что-то... это бы прозвучало так, будто он орёт. Или дерётся.Он не знал, как быть рядом с Лу и при этом остаться собой. Не пугалом. Не ледышкой.Он завидовал каждому их слову. Каждой улыбке. Потому что ему оставалась только стена. И тишина.

Он не ненавидел Саар.Он ненавидел, что не Саар.

Оля стояла где-то сбоку, наблюдая, как брат превращается в крепость. С каждым вдохом — всё выше стены, всё тяжелее взгляд.Она даже не пыталась вмешаться. Её взгляд сказал: Ты сам знаешь, что с тобой происходит. Ты сам решаешь, сколько ещё будешь молчать.Лу между тем взял бутылку воды, сделал пару глотков и повернулся к Мариусу — просто взглядом найти. Просто убедиться: он ещё здесь.Нашёл.И улыбнулся. Той самой улыбкой. Только ему.Чуть тише. Чуть теплее. Без смеха. Но с надеждой.Мариус смотрел. Молча.А потом... отвернулся.Не потому что не хотел видеть. А потому что не знал, что делать с тем, что чувствовал."Чёрт," — подумал он. — Когда всё стало так сложно?

Потихоньку начали собираться. Кто-то тянулся, кто-то зевал, кто-то просто встал и минуту стоял на месте, глядя в пол, не веря, что уже можно уходить. Аппаратура щёлкала, складывалась, кабели собирали в бухты. Помещение постепенно наполнялось звуками завершения: тихим гудением техники, фоновым болтовнёй и редкими смешками. Всё — день окончен.Лу переобулся в кеды, натянул кофту и оглянулся. Мариус стоял у двери, как обычно — будто первый в очереди на телепортацию, но при этом никуда не торопился. Просто наблюдал. И, как всегда, делал вид, что не наблюдает.Саар уже болтала с кем-то из актёров, но на ходу швырнула Лу пустую банку из-под энергетика. Он поймал — и фальшиво обиделся:— Ты вообще кого кидаешь, женщина?— Ты уклоняться должен, ты актёр или кто вообще? — подмигнула она и пошла дальше, засунув руки в карманы.

Оля вышла из тени лестницы, накидывая ветровку на плечи. Всё, домой. Наконец. Её блокнот торчал из рюкзака, и она прижимала его к себе, как трофей. Мариус метнулся к ней взглядом, как по таймеру — каждый раз, когда она выходила из его поля зрения. Всё было на месте, всё спокойно. Он не сказал ни слова, просто прошёл мимо, к выходу.— Лу, ты идёшь? — позвал Энтони, уже у входа.Лу быстро подбежал, поправляя ремень на сумке. Они привычно, будто по отработанному сценарию, направились к такси. Всё как всегда.Водитель уже ждал. Фары моргнули, как вежливое «здрасте».Как по команде, все начали рассаживаться в том самом порядке, будто это не просто логистика, а негласный договор.Водитель за рулём, Энтони на переднем.На заднем: у окна Саар, в центре Лу, у другого окна — Мариус.Так было в первый день. Так будет и дальше. Без вопросов, без обсуждений. Просто... так правильно.— Кто последний, тот ловит попутку, — пошутила Саар, плюхаясь на своё место.— Тогда точно не я, — фыркнул Лу, забираясь в машину.Мариус уже сидел, слегка наклонившись вперёд, локти на коленях. Усталый, но собранный. Саар тут же закинула сумку ему на колени.— Удержишь, рыцарь?— А если выкину в окно? — мрачно уточнил он.— Ну, тогда я выкину тебя. Нас тут трое, мы справимся, — оскалилась она, пристёгиваясь.Лу уселся рядом, чуть касаясь плечом. Не специально. Просто... тесно. Да и не хотелось сидеть далеко.

Лу только начал пристёгиваться, как вдруг сзади раздался лёгкий стук подошв по асфальту. Кто-то бежал — быстро, небрежно, с характерным ритмом, как будто опаздывал на последний автобус в жизни.— Эй! Эй, подождите! — голос был знакомым. Легкий, но уверенный.Оля вынырнула из полутьмы двора, прижимая рюкзак к груди. На лице — смесь решимости и капризной настойчивости.— Я передумала. Не хочу с ними ехать, — заявила она, уже дёргая заднюю дверцу. — У вас же есть место?Мариус чуть обернулся, инстинктивно сдвигаясь, будто уже знал, что будет дальше.— Ну, формально... нет, — сказал Лу, смотря на неё с полуулыбкой. — Но ты уже в процессе захвата, да?— Абсолютно, — кивнула Оля и, не дожидаясь формальных приглашений, нырнула внутрь, ловко захлопнув за собой дверь.Секунда — и она уже устроилась у брата на коленях, задрав ноги на сиденье, будто так и было задумано. Рюкзак аккуратно прижала к себе, зарывшись в него подбородком.— Малыш, тебе удобно? — хмыкнула Саар, повернув голову.— Не ей, а мне неудобно, — пробормотал Мариус, но без особой злости. Он подправил ей воротник, молча, нежно, как это делают только те, кто не умеет об этом говорить.Саар посмотрела, прикусила губу. Потом вспомнила:— А, чёрт. Сумка. — И хлопнула себя по лбу. — У тебя же на коленях Оля, держать неудобно.— Сильно наблюдательная, — пробурчал Мариус.Он снял с себя ремень, чуть сдвинулся ближе к двери, прижимая Олю осторожнее, чтобы не мешать. А потом, не глядя, передал сумку Лу. Просто сунул ему в руки.— Ты теперь рыцарь. Поздравляю, — буркнул он, с каким-то странным смешением иронии и... чего-то более личного.Лу поймал взглядом — быстро, мимолётно, но это был не просто взгляд. Это был момент. Молча принял сумку, слегка подвинулся ближе к Саар, чтобы освободить чуть больше места. Плечи всё равно касались. Но теперь — ещё ближе.Саар хихикнула, глядя на него с боковушки:— Ну, Лу, ты теперь мой герой. Только попробуй уронить, я запомню.— Это угроза?— Это предупреждение, — сказала она, вытаскивая наушник из кармана.Машина мягко тронулась, как будто тоже устала за этот день и просто хотела домой.Сзади — тишина. Тепло. Летняя ночь, полная выдоха.Оля зевнула, устроившись на брате как на подушке.Лу почувствовал, как пальцы случайно касаются его бедра. Мариус быстро убрал руку, но Лу ничего не сказал. Просто продолжал держать сумку — как будто держит нечто гораздо важнее.И это было не только про вещи.

Такси мягко катилось по ночному городу, фары выхватывали из темноты отблески вывесок, редкие силуэты прохожих и мелькание фонарей. В салоне повисла усталость — та, что приходит после долгого дня и странно сближает даже тех, кто толком не разговаривал.Энтони сидел на переднем, почти не шевелясь. На коленях у него всё ещё был раскрыт ноутбук — голубоватый свет от экрана подсвечивал ему подбородок и скулы, делая лицо будто маской. Он то печатал что-то короткими сериями, то надолго замирал, глядя в одну точку. Похоже, монтировал в уме, как всегда. Или считал, сколько сцен ещё осталось до конца съёмок — и сколько нервов на это уйдёт.

Сзади было совсем иначе.Саар достала телефон, разблокировала экран, что-то быстро пролистала и ткнула в один мем. Протянула его Лу, как будто делилась чем-то сокровенным:— Вот, смотри. Это же ты. Сто процентов.Лу посмотрел и захохотал, совсем не сдержанно — тихо, но искренне, с тем самым фирменным придыханием, которое больше похоже на вздох, чем на смех. Потом посмотрел на Саар:— Ладно, это обидно точно в десяти местах, — пробормотал он, — но я сохраню.— Ну конечно ты сохранишь. Ты ещё подпишешь «настроение». Я тебя знаю, Лу Гуссенс, — фыркнула она, чуть склонив голову к его плечу.Они сидели близко, и экран светился им в лица — в мягких полутенях, с бликами в глазах. Почти как кадр. Почти как сцена, только настоящая.Мариус посмотрел в их сторону. Не прямо. Так, будто мельком. Будто случайно. Но задержал взгляд дольше, чем нужно, и губы его чуть поджались. Ни слова. Он не умел злиться вслух, но внутри уже закипал. Не из ревности даже — из бессилия. Почему у него не выходит так легко? Почему у Саар получается касаться, смеяться, быть рядом — а он всё ещё будто смотрит на Лу сквозь стекло?Оля, устроившаяся у него на коленях, тоже заметила. Она сначала смотрела на телефон Лу через плечо, как будто невзначай, а потом — на брата. Прислушалась к его дыханию, подглядела за сжатыми пальцами на колене. Подняла бровь, едва заметно. И с нарочитым спокойствием повернулась к нему, положив подбородок на плечо.— Тебе жаль, что ты не на их месте? — спросила она очень тихо, только для него.Мариус не ответил. Только отвёл взгляд в окно. Оля кивнула себе под нос, зная, что попала.— Ну, так пойди и сядь между ними, вдруг всё станет легче, — добавила она уже с усмешкой. Но совсем тихо. Почти ласково.Он всё ещё молчал, но уголок его рта дрогнул — не то усмешка, не то щель в щите.А рядом Лу снова засмеялся — и Саар хихикнула в ответ, прикрывая рот ладонью. Двое в своём пузыре. Тепло, уютно, безопасно.Мариус сжал руку на колене чуть сильнее.Энтони, не поднимая глаз от экрана, внезапно буркнул:— Там хоть смешно, или вы просто притворяетесь, что у вас химия?— Очень смешно, — отозвалась Саар весело. — И химия отличная, можете не волноваться.Лу кивнул, не глядя на режиссёра:— Прямо как в аптеке.Энтони хмыкнул, заклопнул ноутбук и наконец откинулся на сиденье:— Главное, чтобы к утру не понадобилась психиатрия. Всё остальное я переживу.Салон снова затих. Осталось несколько кварталов. А напряжение — и нежность — остались висеть в воздухе. Невидимыми. Но ощутимыми.

Такси мягко замедлилось у входа в отель. Летний вечер уже начал тянуть за собой прохладу, но воздух всё ещё хранил в себе тёплое эхо дня. Фонари заливали парковку мягким светом, в окнах отеля отражались последние отблески заката.— Всё, вылетаем, — сказала Саар, распахивая дверь и вытягиваясь на выход, как кот после сна.Лу следом аккуратно выскользнул из середины, придерживая сумку, которую ему передал Мариус. Тот только кивнул — молча, но в глазах читалось: спасибо, что не сунул обратно.Оля уже спрыгнула с колен брата, легко, привычно. Закинув рюкзак на плечо, она обернулась, и, заметив  что на стоянке уже стояла знакомая машина — серебристая, аккуратная, как и всё у родителей Мариуса. У неё, облокотившись о капот, стояли мать и отец. Мать — прямая спина, руки скрещены, взгляд цепкий. Отец — в телефоне, спокойно, будто не вечер, а середина дня. Оля коротко махнула рукой в знак «я пошла». Улыбнулась Лу — на прощание, как будто он теперь тоже часть семьи, с которой нормально так можно попрощаться. Потом — Мариусу. Он кивнул, как обычно, чуть слишком серьёзно.

Оля тут же пошла к ним — босиком, с кедами в руке, уставшая, но весёлая. Энтони, не теряя ни капли своей режиссёрской ответственности, шагнул рядом с ней. Он всегда провожал всех несовершеннолетних лично, особенно когда дело касалось съёмочной группы. Родители это ценили, даже если не говорили вслух.Мариус задержался. Бросил взгляд на Лу — тот стоял рядом с Саар, и оба переглянулись: идти или нет? Не то чтобы запрещено. Но не то чтобы звал кто-то.Саар будто почувствовала колебание и чуть отступила назад, давая Лу выбор: если хочешь — иди, если нет — постоим. Лу сам не знал, что хочет. Сердце чуть убыстряло шаг, будто догоняло какие-то мысли.— Я... — начал он, но не договорил. Просто остался на месте, рядом с Саар, которая в этот раз не шутила. Просто смотрела вперёд.Мариус пошёл один.Оля уже почти добралась до родителей, когда мать повернула голову — как по сигналу. Взгляд остановился не на дочери, не на режиссёре, не на сыне. А на Лу.Она не улыбалась, не хмурилась. Просто смотрела. Прицельно. Любопытно. С той напряжённой вежливостью, которая обычно появляется у матерей, когда что-то касается их детей, особенно — старших сыновей.— Это он? — будто без слов спрашивали её глаза, обращённые к Энтони.Тот не ответил. Даже не заметил, наверное. А может, сделал вид, что не заметил. Слишком много таких разговоров он слышал, чтобы каждый раз их начинать.Мариус подошёл к сестре, тихо что-то ей сказал, опустившись до её роста, быстро поцеловал в висок. Оля улыбнулась — довольная, уставшая. И шепнула ему что-то на ухо. Он только закатил глаза, но не стал спорить.Мама продолжала смотреть. Уже не на Лу. На Мариуса.И всё, что в тот момент чувствовал Лу, — это странное, как будто зацепившее что-то в груди ощущение, что его разглядели. Пронесли глазами до самой середины.Он не был уверен, одобряет ли этот взгляд, или... оценивает.— Ну, по крайней мере, она не съела тебя глазами, — тихо сказала Саар, почти не шевеля губами.— Пока, — точно так же тихо отозвался Лу.Мариус тем временем уже обнял сестру в последний раз и отступил. Родители сели в машину. Мать на мгновение снова посмотрела на Лу — через лобовое стекло. И только потом они уехали.Лу сделал шаг вперёд. Мариус обернулся. Их глаза встретились.— Всё нормально, — тихо сказал он.Но что именно — "всё" — ни один из них не уточнил.

— Спокойной ночи, тормоза, — крикнула Оля уже почти от машины, — и не забудьте выключить мозги перед сном!— А ты не забудь включить, — буркнул Мариус, но беззлобно.Когда она села в машину и родители уехали, у входа в отель снова стало тихо. Энтони первым прошёл внутрь — с ноутом под мышкой и лицом человека, который планирует проспать всю завтрашнюю репетицию. Саар с Лу не спешили: остановились перед дверью, уткнулись в её телефон. Что-то смотрели, то ли фото, то ли видео со съёмок. Засмеялись. Оба, искренне и громко.— Боже, ты тут как побитый сурикат, — хохотала Саар, показывая экран Лу.— А ты — как злой кактус! — парировал он, толкая её плечом.Смех снова, звонкий и настоящий. Они стояли близко, как всегда, — будто старые друзья, хотя знали друг друга пару дней. И будто между ними не было ничего, что могло бы мешать вот так, легко, дышать рядом.Мариус, стоявший чуть в стороне, смотрел на них с тем выражением, которое у него всегда появлялось, когда он пытался что-то не чувствовать. Вроде бы просто наблюдал. Вроде бы ему всё равно. Но пальцы в карманах были напряжены, а взгляд — слишком пристальный.Он сжал челюсть. Повернулся к двери. Не сказал ни слова.— Пойдём? — спросил Лу, заметив, что он уже стоит у входа.Мариус кивнул. И только когда они вошли внутрь отеля, и двери за ними мягко закрылись, Саар чуть задержалась, бросив взгляд на их спины.— Вот же упрямые оба, — пробормотала она. — Один всё молчит, другой всё делает вид, что не догадывается.И пошла следом.

Мариус как раз делал пару шагов назад от двери когда позади послышался знакомый голос — с хрипотцой, чуть ленивый, но с привычной ехидцей на концах слов.— Ты это, полегче с нежностью. А то тактильность зашкаливает — ещё подумают, что ты у нас нежный.Мариус резко обернулся. Оператор — вечно с камерой, но в этот раз без неё, с руками в карманах и самодовольной ухмылкой — шёл неспешно, как будто просто мимо проходил. Хотя очевидно шёл за ними с того самого момента, как они вышли из такси.Мариус прищурился:— Хочешь, обниму тебя? Уравновесим?— Не-не, спасибо. Я к мужскому теплу не готов. Особенно твоему, — фыркнул оператор, всё так же ухмыляясь. — Хотя, если Лу предложит — я подумаю.Мариус молча посмотрел на него с таким выражением, будто мысленно уже закопал. Дважды. И на всякий случай — с солью сверху.Оператор только хмыкнул и обогнал его, подмигнув Лу на ходу:— А ты аккуратней. Он у нас собственник. Особенно по отношению к тем, кто ему нравится. Даже если сам об этом пока не понял.И ушёл, как ни в чём не бывало, направляясь к лифту.Саар вскинула брови. Лу покраснел. А Мариус остался стоять на месте, глядя в спину уходящего, будто мысленно выжигал ему между лопаток что-то на французском. Очень недоброжелательное.

— Пошли, — тихо бросил Мариус.Лу чуть дёрнулся, будто возвращаясь с орбиты, и кивнул. Саар шла позади, листая что-то в телефоне.Они втроём пересекли холл, уже наполовину опустевший. В коридоре пахло моющим средством и чем-то вроде старого кондиционера.Мариус шёл впереди, с усталым, почти машинальным видом. Лу — следом, обгоняя Саар у лифта.— Мамочка у тебя глазастая, — пробормотала Саар, не поднимая головы. — Прям рентген по взгляду.Мариус не обернулся.— Она актёров не любит.— А, ну тогда всё объясняет, — усмехнулась она, и зашла в лифт с ними.Когда двери закрылись, на секунду стало тихо. Лу неловко ёрзал, держа сумку перед собой, будто прячется. Саар смотрела в зеркало над кнопками, крутя прядь волос на пальце. Мариус просто стоял, втиснув руки в карманы, глядя куда-то в бок.— Оператор прав, — вдруг сказала Саар. — Ты правда так трогаешь только Олю.Мариус чуть повернул к ней голову.— Что?— Ну, Лу ж ещё цел, вроде. — Она пожала плечами. — Или вы как-то иначе тактильность выражаете?Лу хрюкнул и чуть не задохнулся от неожиданного смешка.— Саар...— Да я просто уточняю, — спокойно ответила она. — Мы тут все уставшие, может, я что-то пропустила.Лифт звякнул, и двери открылись.— Ты определённо что-то пропустила, — тихо бросил Мариус, выходя первым.Лу остался на шаг позади, всё ещё краснея, но уже улыбаясь — пусть и в плечо Саар, которая, кажется, просто получала удовольствие от подогрева атмосферы.У дверей их общего номера Мариус достал ключ-карту, но прежде чем открыть, на секунду обернулся на Лу.— Если он ещё раз пошутит про "нежность" — я его сошью в подушку.— Которую потом будешь обнимать? — подлил масла Лу, сам не веря, что это ляпнул.Мариус выдохнул. Что-то между усмешкой и угрозой.— Не испытывай судьбу, актёр.— Уже поздно, — пробормотал Лу, всё ещё улыбаясь, пока дверь не щёлкнула и не впустила их внутрь.

Дверь за ними закрылась тихо, но в ушах будто щёлкнуло громче, чем должно было. Лу первым прошёл внутрь, машинально скинул кеды, бросил кофту на спинку стула и вдруг резко осознал, как тяжело дышится.Он обернулся — Мариус всё ещё стоял у двери, будто не решался отойти. Как в ступоре. Или как будто ему нужно было пару секунд, чтобы вернуться в реальность.

Лу отвёл взгляд. Подошёл к кровати, сел, сложив руки в замок, уставившись в пол. Он сам не понимал, почему внутри так всё тревожно. Почему этот взгляд женщины, матери Мариуса, не выходит из головы. Почему было не всё равно.— Она... странно на меня смотрела, — выдохнул он, не поднимая глаз. — Прям... как будто сканировала.Мариус молчал. Не потому что не хотел отвечать — скорее, не знал, что сказать. Он снял куртку, повесил её, сел на свою кровать и наконец заговорил:— Она так на всех смотрит. Особенно на тех, кто ей потенциально может не понравиться.Лу чуть усмехнулся, но не весело.— Успокоил, ага.— Нет, серьёзно. Она... ну, специфичная. Сама по себе. У неё сложно что-то считать с лица. Если ты ей понравился — это не значит, что она будет тебе улыбаться. А если не понравился — она не станет с тобой грубить. Просто... будет смотреть.Он задумался, глядя в сторону окна.— Иногда я сам не понимаю, что она думает. Вот честно. Даже когда я был маленький, мне казалось, что у неё внутри всё по-другому устроено. Не как у обычных людей.Лу кивнул — чуть-чуть, почти незаметно.— Ну, у неё такой взгляд... будто она что-то знает. Про тебя. Про меня.— Может, знает, — Мариус усмехнулся, но без веселья. — Она быстро считывает людей. Очень быстро. Иногда до того, как ты сам себя поймёшь.Лу помолчал. А потом, чуть тише:— Просто... не знаю. Странно. Вроде ничего особенного, но мне... важно было, чтобы она не подумала, что я... дурак какой-то.Это прозвучало на удивление искренне. Без защиты, без маски. Как будто он сам только что понял, что это действительно было важно.Мариус впервые за всё время повернулся к нему нормально. Посмотрел. Внимательно.— Она не подумала.— Ты не уверен, — почти шёпотом выдохнул Лу.— Ну и ты тоже не был уверен, — мягко парировал Мариус, чуть наклоняясь вперёд, локти на коленях. — Так что мы квиты.Лу чуть улыбнулся. И впервые за вечер, хоть на секунду, почувствовал себя спокойнее.Молчание между ними снова повисло — но теперь в нём не было неловкости. Скорее, тишина перед тем, как что-то изменится. Или начнётся.А пока — просто вечер. Просто номер. И два человека, которые пытаются разобраться — в себе, друг в друге, и в том, почему всё начинает вдруг так волновать.

Мариус откинулся на кровать, закинув одну руку за голову. Вторая осталась лежать на животе. Он смотрел в потолок — как будто там был какой-то ответ. Но потолок молчал. Зато в комнате было слышно дыхание Лу. Оно казалось громче, чем надо.Лу прошёл к окну, приоткрыл его — запустил внутрь свежий, тёплый летний воздух. Пахло деревьями, пылью дороги и чем-то цветочным, едва уловимым. Он постоял так, вслушиваясь в уличные звуки, и вдруг:— У тебя с ней... отношения нормальные?— С кем? — Мариус даже не понял сразу.— Ну... с мамой.Тон Лу был не любопытный, не праздный. Скорее... осторожный. Как будто он боялся, что узнает то, чего не должен знать. Или наоборот — надеялся услышать что-то близкое.— Сложные, — ответил Мариус, не сразу. — Но, думаю, нормальные, если мерить по шкале «у нас не крик на весь дом». Она просто такая. Ничего не объясняет, не обсуждает, не лезет. И ты вроде бы свободен. Но всё равно чувствуешь, как она в тебе копается. Без слов.Он повернул голову к Лу.— Почему ты спрашиваешь?Лу пожал плечами и чуть улыбнулся, пряча глаза:— Не знаю. Просто. У тебя совсем другое лицо, когда ты рядом с ней.Мариус приподнялся на локтях. Внимательно посмотрел.— Какое?— Немного... жёсткое. И будто бы меньше тебя. Типа ты не ты. Но не в плохом смысле. Просто... другой.Пару секунд Мариус просто смотрел на него. Не отводя взгляд.Потом сказал:— Ты слишком хорошо наблюдаешь.— А ты слишком хорошо прячешься, — отозвался Лу, уже не глядя, будто проговорился и испугался сам себя.Молчание. Но не тяжёлое. Скорее — плотное.

Мариус лежал всё в той же позе — рука за головой, взгляд в потолок, но теперь не такой пустой. Будто он думал. Но не просто думал, а прокручивал Лу в голове. Его слова, его наблюдения, его голос.Лу ещё пару секунд постоял у окна, потом тихо прикрыл его обратно. Воздух всё ещё шевелился в комнате, мягкий, почти как чужие руки. Он подошёл к своей кровати, сел, подтянул ноги под себя, как кот. Молча. Ни он, ни Мариус не рвались обратно в разговор. Это был тот случай, когда пауза — это тоже диалог.— Пить будешь? — вдруг спросил Лу, поднимаясь и ища глазами бутылку воды.— Давай, — отозвался Мариус.Лу открутил крышку, сделал глоток, потом молча протянул. Мариус не дотянулся — и Лу подошёл, наклонившись чуть ближе, чем надо. Почти касаясь. И сам не понял, почему именно так. Просто... не хотелось кидать. Не хотелось делать «броском» то, что можно передать «рукой». Контакт. Маленький, бытовой, но чувствительный.Мариус взял бутылку, пальцы скользнули по пальцам Лу — не специально, но достаточно, чтобы Лу почувствовал. Он резко отдёргивать не стал, но вернулся на свою сторону комнаты быстрее, чем обычно.— Спасибо, — почти выдохнул Мариус, отпив.Лу кивнул. И снова замолчал.Вечер медленно растягивался. Как пластырь, который хочется сорвать, но нельзя — больно будет.— Может, кино включим? — предложил Лу, внезапно.Он не особо хотел кино. Но надо было что-то. Что-то, чтобы не говорить. И не молчать. Что-то между.— Только не ужас, — сразу отрезал Мариус. — У меня сестра — живой скример, хватит.Лу усмехнулся.— Окей, договорились. Что-то спокойное.

Он запустил ноут, поставил его на тумбочку у изголовья своей кровати, но так, чтобы экран было видно и с другой стороны. Потянулся за подушкой, поправил одеяло, сел ровнее — и замер. Буквально на секунду. Как будто сам у себя спрашивал разрешения.

Мариус чуть приподнялся, посмотрел — и жестом, еле заметным, указал на место рядом.Не приказывал, не звал. Просто дал понять: если хочешь — садись. Без слов.

Лу секунду поколебался. Потом подошёл — как на цыпочках, как будто заходил в воду. Осторожно опустился рядом, на край кровати. Не ложился, просто сел. Ноги свесил на пол, руки сцепил в замок. Между ними оставалось место. Но не так уж и много.— Надеюсь, ты не храпишь, — пробормотал он, пытаясь шуткой замаскировать, как громко у него колотится сердце.— Это ты собираешься спать, пока титры ещё не прошли, — отозвался Мариус, вытягиваясь в длину. Его плечо оказалось чуть ближе, чем было нужно для комфорта, но дальше, чем хотелось бы.На экране что-то происходило. Медленно. С задумчивыми взглядами, длинными проездами камер и недосказанными репликами. Под настроение.Лу поджал под себя одну ногу, потом всё-таки медленно улёгся рядом — не впритык, но явно сюда, не обратно. Подушка у него была своя, но общая поверхность кровати всё равно заставляла тело реагировать иначе. По-другому чувствовалась близость. Тепло. Внимание.

Он старался смотреть в экран. Но видел кожей, как рядом дышит Мариус. Чувствовал, как случайно задел его коленом. Как быстро отдёрнул. Как снова двинулся — и замер.Мариус не убрался. Не напрягся. Просто остался. Просто был. Не говорил ничего, но его молчание уже не было равнодушным. В нём была пауза, в которую можно было лечь, как в воду.На какой-то реплике Лу зевнул, прикрыл глаза. Глаза не открылись. Его голова чуть склонилась в сторону. И снова — не специально — коснулась плеча Мариуса.Мариус не шелохнулся.Он просто остался.Как будто так и должно было быть.Как будто ему не нужно было думать, почему.Как будто всё и так понятно.И в этой мягкой, аккуратной тишине, где никто не пытался дышать громче, чем надо — между ними что-то закручивалось. Медленно. Без форм. Без названия. Но живое. Настоящее.И Лу, уже почти проваливаясь в полудрёму, успел подумать одну вещь:Если бы кто-то сейчас спросил, что происходит — я бы не смог объяснить. Но и не хотел бы.

На экране внезапно что-то грохнуло — не в духе выбранного фильма. Слишком резко, слишком громко. Будто звукорежиссёр решил пошутить. Камера дёрнулась, герои зашевелились, в кадре кто-то закричал — не истерично, но неожиданно.Лу дёрнулся. Прямо всерьёз. Вздрагивая всем телом, он на автомате попытался отпрянуть, но так как уже наполовину опирался на плечо Мариуса, то чуть не соскользнул вниз.— Бля! — вырвалось у него шёпотом, он судорожно перехватил равновесие, схватившись за край одеяла, — Я думал, они обещали спокойное кино!Мариус едва сдержал смешок. Челюсть у него дрогнула от усилия не заржать, но губы растянулись в насмешливую полуулыбку.— Это был их максимум экшна, видимо, — спокойно сказал он, но голос всё же выдал лёгкое веселье.Лу чуть скривился, глядя на экран с подозрением. Всё снова было мирно, кадр застыл на герое, который пил кофе и молчал в каком-то унылом пейзаже.— Эти инди-фильмы — они как бывшие, — пробормотал Лу, всё ещё чуть прижимаясь к Мариусу, но уже без попытки отодвинуться. — Сперва тихие, а потом как ебанут.Мариус фыркнул.— А ты, значит, эксперт по бывшим?Лу сразу заткнулся.Слишком резко, как будто случайно наступил на мину. Даже дышать затаил на секунду.— Нет, — чуть тише ответил он, опуская взгляд. — Я... вообще не эксперт.Мариус посмотрел на него.Долго. И внимательно.Но ничего не сказал.Просто откинул голову обратно на подушку. Рядом. Так, чтобы его плечо снова стало комфортной опорой.И Лу, после короткой паузы, аккуратно — почти извиняясь — вернулся на него.Уже осторожнее. Уже зная, что может. Что это — не ошибка.И дальше они смотрели молча. Хотя оба уже не следили за фильмом.Слушали друг друга.Без слов.

Некоторое время они ещё сидели молча. Лу всё так же опирался на плечо Мариуса, стараясь не дышать слишком громко, чтобы не спугнуть... сам не знал, что именно. Состояние? Близость? Просто это.На экране всё происходящее давно превратилось в белый шум — какой-то мужчина медленно шёл по улице под пасмурным небом. Ни звуков, ни смысла. И, может быть, именно в этой тишине Мариусу стало сложнее не говорить.Он повернул голову чуть вбок, не глядя прямо, но достаточно, чтобы его голос прозвучал ближе, чем нужно:— Никогда не думал... странное это слово — бывшие.Лу чуть заметно напрягся. Не убрался, не дёрнулся — но мышцы будто сжались на секунду.— Почему странное? — выдохнул он. Нерешительно.Мариус пожал плечом. Лу это почувствовал — движение отозвалось под щекой.— Ну... у тебя должен быть кто-то был, чтобы он стал «бывшим». А если не было, то... выходит, у тебя даже не бывшие. А просто — никто.Сказано было почти буднично. Почти отстранённо. Но повисло в воздухе тяжело. Так, будто разговор случайно задел тонкую занозу внутри.Лу медленно отстранился. Немного. Не встал, не пересел. Просто чуть выровнялся, чтобы говорить честнее.— У меня... — он замолчал, пытаясь не звучать слишком тихо, — ...никто не был. Никогда.Он хотел добавить "а у тебя?", но не посмел.Мариус кивнул. Почти незаметно. И чуть выдохнул:— У меня тоже.Они снова замолчали. Но теперь не потому, что не знали, о чём. А потому что знали — слишком.Неловкость в комнате стала плотнее. Как сырой воздух перед грозой. Ни один не знал, что делать с этой тишиной — разорвать или спрятаться в ней.Но, может быть, не надо было делать ничего. Просто признать, что оба — с нуля. Что эта близость, что зарождается — первая.Мариус снова лёг на спину, глаза в потолок.И сказал, будто не себе:— Знаешь... иногда проще, когда у тебя были. Ты хотя бы представляешь, как это всё должно работать.Пауза.— А у нас — как на ощупь.Лу не ответил. Но медленно потянулся обратно. Неуверенно. Почти извиняясь. И осторожно уложил голову снова на плечо.— Ну... будем как слепые котята, — тихо пробормотал он. — Найдём как-нибудь.Мариус посмотрел на него. Впервые за вечер — в упор, сбоку, близко.— Найдём, — подтвердил он.А в комнате снова стало тихо. Но теперь тишина была... своя. Не страшная. Не давящая. Просто... живая.

...тишина снова повисла, но уже иная. Как будто после слов, которые нельзя было взять обратно, но которые слишком точно совпали у обоих внутри.Мариус чуть прокашлялся, будто прочищал не горло — мысль.— Ну... я не про нас, если что, — сказал он, быстро, почти скомканно.— Ага, — сразу подхватил Лу, будто только и ждал повода, чтобы... сбежать. Из этой темы. Из себя. — Ну, конечно. Просто... в целом.— В целом, да, — повторил Мариус, отводя взгляд.И вот оно — спасительное, как круг в мутной воде:— Кстати, — начал Лу, цепляясь за первую мысль, — в сценарии же есть сцены... ну...Он замолчал, не договорив. Но Мариус уже понял.И вместо того чтобы смутиться — усмехнулся.— Ну, так даже проще. Не надо ничего выдумывать. Там уже всё написано.— Угу, — выдохнул Лу. — Никаких "а как это вообще делается", просто... следуй указаниям.Он будто бы пошутил, но шутка оказалась с привкусом горечи. И правды.— Ты думаешь, это считается опытом? — спросил он, тихо. — Типа, если по сценарию, то... это как будто ты уже что-то знаешь?Мариус долго молчал. Потом сказал:— Знаешь, думаю, да.Он повернулся к Лу. Чуть ближе.— Потому что даже если по сценарию — это всё равно с человеком. Это всё равно ты внутри. Просто... немного спрятанный.Лу хмыкнул.— Ну, супер. Я, значит, даже свой первый опыт влюблённости проживу под камеру.— Ты не один такой, — отозвался Мариус. Тихо.И снова тишина. Но в ней уже не было неловкости. Было... понимание.На экране в это время кто-то кого-то обнимал. Слишком кинематографично.Они оба уставились на эту сцену и, синхронно, с каким-то странным, сбивчивым юмором, произнесли:— Фальшиво.И рассмеялись.Тихо. С облегчением. Как будто разрешили себе не быть серьёзными, хотя бы на секунду.