3

Контакт.

Калитка. Дуй в ворота.

Она была у него за спиной. В высоком заборе из круглого штакетника.

Я хотела было проскочить мимо него, но он загородил мне дорогу.

- Что с тобой? - спросил он.

- Да ничего. Слушай, шел бы ты своей дорогой.

- Ради бога, я просто... просто я хотел извиниться.

- За что?

- За то, что произошло там. С твоим дедушкой. За нож.

- Прощаю. Пока.

И снова двинулась к калитке. На сей раз он отступил в сторону.

- Он говорит, ты на него похожа, - неожиданно сказал парень.

Я резко остановилась:

- Кто говорит?

- Твой дедушка. Он говорит, вы родственные души. Что вы друг друга насквозь видите.

- Он все это тебе сказал?

- Это правда?

- Ничего подобного.

Родственные души!

Мне как-то не приходилось так думать о дедушке Чайлдерсе. Но если по правде говорить, все так оно и есть. Я ему ближе, чем большинству своих подруг. Не представляю, что буду делать, когда он...

Только этого еще не хватало! Давай-ка без слез, Рейчел. Глаза опять на мокром месте.

- Босс хотел было меня гнать взашей, да твой старик меня выручил.

- Он свой парень, - поддакнула я. - Иногда мне кажется, даже чересчур.

- Он всегда такой был.

- А ты-то откуда знаешь?

- Я знавал его. В былые годы.

- Что-то не припомню тебя.

- Может, я не из тех, кого запоминают.

- Ты живешь в наших краях?

- Жил, давным-давно. А сейчас снова переехал сюда.

Везет же нам!

Не лезь в бутылку, Рейчел.

Но меня что-то взбесило.

Где-то он, видать, маху дал.

Но дедушке Чайлдерсу он, похоже, пришелся по душе. Значит, ничего плохого в нем нет.

- Меня зовут Рейчел. Не обижайся, я это так...

- Колин. - Он пожал плечами. - Да ерунда. Я понимаю. Ты и без того расстроена.

- Но ты же сам понимаешь, ты тут ни при чем.

- И на том спасибо.

- Не могу туда вернуться.

- Так и не возвращайся. Постой здесь. Очухайся малость. За меня можешь не беспокоиться. Я никому не заикнусь, что ты здесь.

- Хорошо.

Я присела на деревянный бочонок, подальше от вони помойки.

А он вернулся на кухню вытаскивать оттуда пластиковые мешки.

Вел он себя спокойно и выдержанно. Попусту не шумел.

Если говорить по совести, несмотря на засаленные патлы и грубоватые черты, он был скорее даже приятен. Глаза ярко-зеленые, брови черные как смоль и густые, цвет лица золотисто-оливковый.

Но главное, он и в самом деле сочувствовал мне.

Я это мало про кого могу сказать.

- Ладно, - говорит Колин, - мне пора возвращаться. Тебе получше?

Скажи ему.

Я покачала головой, с трудом сдерживая слезы:

- Дедушка... Я думаю, что дедушка Чайлдерс долго не протянет.

Глаза у Колина потемнели.

- Он стар, Рейчел. И прожил долгую славную жизнь.

- У него порок сердца. А мои родители не очень хорошо обращаются с ним. Им дела нет до того, что ему хочется.

- Лично я был бы счастлив, если бы в день моего рождения мне устроили такую поездку по морю.

- Но он-то этого не хочет. Он цепенеет при одной мысли, что надо выйти в море.

Колин засмеялся:

- Это он-то! Да такой человек ни от чего не цепенеет!

- Вовсе нет. Он попал однажды в кораблекрушение. Это было здесь, в заливе. Тогда он потерял всех, кого любил.

- Он один пытался спасти всех ребят. Он вел себя как герой.

- Ну конечно. Ты был там, - не без сарказма сказала я.

- Да об этом все знают. К тому же, Рейчел, это было шестьдесят лет назад. Он совершенно забыл об этом.

- Сейчас ты говоришь, как все они. Подумаешь, несколько смертей, плохой день, вырастешь - забудешь. До свадьбы заживет. Разве такое забывается? Даже героев мучают кошмары и страхи. Ты думаешь, они исчезают с годами?

- Я так не говорил...

Хватит.

Уходи.

Я двинулась к калитке.

- Подожди! - Он схватил меня за плечи.

Я хотела сбросить его руки, но он развернул меня лицом к себе. Я почувствовала, как его зеленые глаза проникают прямо мне в сердце. Они, словно магниты, вытягивали из меня сокровенные чувства. Они говорили, чтоб я не сердилась на него, что все в порядке, что он все понимает, он со мной.

Я пыталась бороться с собой и не давать выхода накопившимся слезам, но меня вдруг прорвало, и я разрыдалась, уткнувшись лицом в его плечо. Я почувствовала, что по моим волосам будто ветерок прошел, а потом поняла, что это пальцы Колина. Они были такие чуткие, ласковые.

- Наверно, ты думаешь, я чокнутая, - пробормотала я.

Колин ничего не сказал, только крепче обнял меня и качал как ребенка. Это продолжалось минуты две-три, но казалось, прошел целый час.

- Когда я был маленьким, - шептал он, - я спал с маленьким белым кроликом. Я всюду его с собой таскал. Как-то раз я выронил его на улице и не заметил, пока не пришел домой. Я был в отчаянии, и моя мама тоже. Она пошла на улицу, несмотря на проливной дождь, и отыскала его в канаве. Он промок насквозь и весь испачкался. Когда она вернулась с ним, мы с ней оба заплакали. С тех пор я всегда с ним спал - до недавнего времени.

- Правда?

Он отвернулся:

- Правда.

- А как его звали?

- Пушок.

Уж не знаю, что меня рассмешило - лицо ли его, вдруг изменившееся, или это дурацкое имя, которое так чудно было слышать из уст такого большого парня, только я рассмеялась.

Колин отпрянул от меня.

- Вот тебе и спасибо. Чтоб я еще тебе какие-нибудь свои секреты открывал!

- Что ты, я не над тобой смеюсь. Я с тобой смеюсь.

- Но я же не смеюсь!

Я старалась перестать смеяться и скорчила серьезную мину:

- Это верно - Пушок?

Я схватилась за живот и снова расхохоталась.

Колин недоуменно посмотрел на меня, а потом рассмеялся следом.

Бум! Бум!

Рында на яхте.

- Мне надо бежать! - сказал Колин.

Он взглянул мне в глаза. Всего на миг. Почти мимоходом.

Но когда он исчез в дверях, я не могла пошевелиться.