Глава 21 Отголоски ошибок

Солнечный свет прервал мой тревожный, переполненный болезненными воспоминаниями сон. Я с трудом разлепила веки и посмотрела на часы.

Десять утра. Так поздно я в последний раз просыпалась... не помню когда. Я откинулась на подушки и снова закрыла глаза. Голова просто раскалывалась, и боль становилась сильнее по мере того, как воспоминания о вчерашних событиях всплывали в памяти.

К сожалению, это был не сон. Впервые за все время пребывания в Барселоне мне захотелось вновь оказаться в Болгарии, и никогда сюда не приезжать.

Я поднялась с постели и поплелась в ванную.

Очень хорошо помню свое первое утро без родителей. Тогда моя разбитая душа и разорванное сердце кровоточило, корчилось от муки. Страдания давали мне понять, что это не ночной кошмар, а моя новая жизнь. В этой жизни я больше никогда не смогу съесть на завтрак омлет с сыром и зеленью, приготовленный мамой, а папа не отправится со мной на велосипедную прогулку в горы.

Но вот стоило только закрыть глаза, и я сразу же видела перед собой картинку, как отец взбирается по узкой тропе, окруженной деревьями, дикими кустарникам, которые так густо покрывали межгорные равнины. Как сейчас слышала родной смех, когда мне удавалось обогнать его, и с наслаждением вдыхала влажный воздух, пропитанный запахом листвы.

Все осталось в закромах моей памяти. Зато чувство опустошенности теперь породнилось со мной навсегда, лишь немного притупившись с годами. Я подобна камню, что насильно откололи от скалы и уронили в воду. Шло время, а он все также томился в одиночестве. Только острые углы стали более гладкими с годами. Но боль от утраты смыть или сгладить нельзя. Она навечно остается внутри. Живет и будет жить до последнего вдоха, до последнего рассвета и заката.

Я умылась, почистила зубы и отправилась в гардероб. Я больше не испытывала радости от новой одежды. Натянув белую майку и джинсовые шорты, я заплела еще влажные волосы в косу и посмотрела на свое отражение. Мысли о Себастьяне Эскаланте так и норовили заполнить мой разум. Но то, что случилось после моего вчерашнего позора, затуманило их.

Отвернувшись от зеркала, я направилась в студию. Со стороны гостиной до меня доносились голоса Латти и Виктора. Я старалась идти как можно тише, чтобы остаться незамеченной. Мне не хотелось пытать себя завтраком и отвечать на вежливые вопросы о моем паршивом самочувствии.

Вчера они вернулись почти следом за мной и обнаружили напуганную меня, сидящую неподвижно на полу в гостиной. Пришлось все им рассказать. Про устрашившего меня незнакомца, но не про поцелуй Себастьяна. Долгие расспросы Виктора и его охранника по имени Бенедикт Раблес, тревога беременной Златы и усталость от всех этих неприятных испытаний заставили меня в тысячный раз пожалеть о моем рассказе.

Войдя в студию, я почувствовала слабое облегчение и выдохнула с легким стоном. Нужно переключиться на работу. И перестать рисовать... понятно кого. Имя его тоже не стоит произносить, даже мысленно. Уж сильно оно мне нравится.

Ну, зачем? Зачем я его поцеловала?! Между нами была какая-то магическая связь, манящая таинственность. Мне нравилось говорить с Себастьяном, тайком наблюдать за ним и вдыхать его аромат. Очень хотелось бы еще раз послушать его мнение о своих работах, увидеть его коллекцию картин и ... бесконечно смотреть в медовые глаза.

Так, стоп! Опасная тема, опасные мысли.

Родители Виктора еще не привезли новые картины на реставрацию. Работы для меня не было. Я взяла огромный чистый холст – квадрат почти с меня высотой. Акварели, кисти и палитра. Перед моими глазами возникло лицо мамы. Я отчетливо видела трогательную улыбку, искорки сочувствия в ее темных и красивых глазах...

***

Звонок мобильного вырвал меня из творческой пучины. Я выключила песню «From Above» Виктории Толстой в своем плеере и ответила Николасу Франко.

- Привет, Зоя! – раздался его голос, преисполненный оптимизма. – Сегодня мы собираемся в арт-кофейне на Гран-Виа. Я и ребята с удовольствием приглашаем тебя в нашу компанию. Что скажешь?

Почему бы и нет? Нужно отвлечься и как можно быстрее.

- Отличная идея. Спасибо, Ник.

- Правда? – я услышала намек на облегчение в его голосе.

- Да, - улыбнулась я в трубку. – Только расскажи мне подробнее, как туда добраться.

- Так давай я зайду за тобой?

- Спасибо, Ник, но нет. Лучше скинь мне координаты. Я живу не в своем доме, и мне будет неловко... ну, ты понимаешь?

- О, конечно! - протянул тот. – Окей, скину. До встречи, Зоя!

- Да. Пока, Ник!

Я опустила руку с мобильным и повернулась к своей завершенной картине. Шесть часов непрерывной работы. Очень быстро. Длиною в один творческий вдох.

С полотна на меня смотрела мама. Печальный взгляд и робкая улыбка, словно уговаривали меня держаться, верить и не прекращать надеяться. А еще, она просила прощения за то, что пришлось покинуть меня. Навсегда

***

Я распустила волосы, надела милое темно-красное платье и чуточку подкрасила ресницы и губы той косметикой, что подарила мне вчера Латти. Захватив плеер, я вышла из комнаты немного раньше положенного времени. До арт-кафе было минут пятнадцать ходьбы, если судить по сообщению Ника и «Гугл Мэпс».

Через двадцать пять минут моего путешествия в музыкальном одиночестве, я все же нашла нужное заведение. Правда немного опоздала к началу «творческого заседания». Я вошла в пахнущее ванилью кафе «Арт-Фэйт», испытывая волнение от предстоящей встречи с незнакомой компанией.

Светлые стены украшали картины, выполненные в разнообразных жанрах, много книжных полок и несчитанное количество предметов, похожих на ручную работу. О, а публика, какая! Такое количество «неформатных личностей» я видела впервые. Дреды, яркие цвета волос, диковинные стрижки, как у девушек, так и у парней и, конечно же, одежда – на любой вкус и стиль, кроме светских, гламурных и пафосных. Непривычное чувство собственной заурядности настигло меня.

Я, стараясь не привлекать к себе внимания, осмотрелась. Ник, сидящий за столиком с двумя девушками и тремя парнями, заметил меня и направился в мою сторону.

- Привет, Зоя! – чмокнул он меня в щеку как-то по-свойски.

- Здравствуй, Ник! – я с облегчением отметила, что он и его компания одета весьма прозаично, также как и я.

Меня смутило, что одежда Латти на мне смотрелась немного вычурно и слишком дорого, на фоне одеяний студентов. Ненароком, они решат, что я какая-то богачка! А ведь так хочется иметь друзей среди единомышленников. Тем более, я вчера лишилась общения с... человеком. Очень важным для меня мужчиной.

- Друзья! – радостно заговорил Ник, когда мы подошли к столику. – Это моя однокурсница, чрезвычайно талантливая художница Зоя.

Ого! Я почувствовала замешательство, выступившее на моих щеках розовым румянцем.

- Это Ларджи – солист группы, которая стремительно набирает популярность, - тем временем представлял мне своих товарищей Николас и указал на худощавого темноволосого парня в клетчатой рубашке и очках в черной оправе.

- Очень рад! – привстал тот и пожал мне руку, одарив белозубой улыбкой.

- Андреа – бас-гитара и автор песен...

Следующий парень был невысоким, с короткой стрижкой и в серой футболке.

- Барабанщик и композитор Эрнесто...

Юноша с цветными татуировками на запястьях также пожал мне руку.

- Это моя сестра Вероника, пробует себя в роли писательницы...

Брюнетка с волосами до плеч и светло-серыми глазами улыбнулась мне и указала на место рядом с собой:

- Присаживайся! – улыбчивая Вероника, кажется, была одного возраста со мной.

- И ее соавтор Бет.

Высокомерная девушка с копной ярко-рыжих волос скосила на меня холодный взгляд и кивнула. Холодок неприязни моментально проскользнул между нами.

- Вообще-то, Ник, - заговорила она, - ты должен был сначала представить девушек. Таковы правила хорошего тона.

- О! - смутился Николас. - Мне следует это запомнить!..

- Бет ревнует к тебе Ника, - шепнула мне Вероника.

Я удивленно посмотрела на нее и получила заговорщическое подмигивание.

- Кстати, зови меня Ронни. Ненавижу свое полное и претенциозное имя!

Беседа, прерванная моим появлением, возобновилась. Я все еще чувствовала неловкость, поэтому оставалась безучастной. Они говорили о каком-то фильме, который недавно вышел в прокат. К сожалению, я оказалась невежей по этой теме.

- Ник мне порядком надоел, рассказывая о том, как ты шикарно рисуешь!- тихо сказала мне Ронни.

Во мне усилилось угнетающее и неприятное чувство, что я нравлюсь парню, к которому испытываю исключительно дружеские чувства.

- Уверена, он преувеличил почти все! – сказала я.

- О, скромна и талантлива? - она изогнула брови и мотнула головой. - Так творческого успеха не будет, Зоя. Нужно быть самоуверенной, верить в свои работы и быть немножко стервой, чтобы завистливую критику не принимать близко к сердцу. И тогда успех не обойдет тебя стороной! - она задорно улыбнулась мне.

- Что ты рисуешь, Зоя? – вдруг обратился ко мне парень, которого мне представили как солиста.

Внимание присутствующих моментально переключилось на меня.

- Свои чувства, – быстро выпалила я.

Перед моими глазами возник недавно завершенный портрет мамы. А после Себастьян. Красивый, манящий медовый взгляд... Когда же мои чувства к нему стали настолько сильными?!

- И ты полагаешь, кому-то будет интересно смотреть на твои чувства? – насмешливо спросила Бет.

Среди ребят послышались смешки. Вот именно из-за таких личностей как эта девушка, я и не искала друзей.

- А разве чувства людей различаются? – парировала я. – Злость, любовь или ревность – на всех одна. Другое дело, как мы выражаем эти переживания.

- Хороший ответ! – воскликнул отчего-то довольный Николас.

- Кто-то поет, - продолжила я. – Кто-то пишет стихи, музыку, книги, картины... А тот, кто не умеет ничего из этого, язвит и критикует творчество остальных.

Теперь смешки были направлены в сторону ревнивицы, а мне достались одобрительные кивки и комментарии.

- Крутая! – шепнула мне Ронни.

Оказывается, говорить то, что думаешь и хочешь – приятное занятие!

f8