Глава 18 История без слов

Сегодня

Навязчивые мысли о Себастьяне Эскаланте не давали мне покоя. Я не могла спать, есть и работать. Единственное, на что я была способна – это рисовать. Однако из-под карандаша у меня выходили только его портреты. В моем разуме, затуманенном его образом, приходила лишь одна мысль – продолжать сходить с ума и не пытаться выздороветь.

Николас звонил мне уже два раза, настаивая на встречи. Пришлось отказаться, ибо я забыла, что уже пообещала Злате пройтись с ней по магазинам. Вернее, составить ей компанию. Пришлось извиниться перед Ником, и оправиться на один из новых для меня способов времяпровождения – шопинг.

Злата задалась целью выбрать туфли под свадебное платье. Я с удовольствием помогала ей в этом в силу своих скромных познаниях в области современного стиля, но сама покупать ничего не решалась. Одежды у меня было и так достаточно. Да, и к тому же, цены в этих бутиках были даже для новой меня слишком высокими.

Я никогда не зависела от материальных вещей. Жизнь сироты - самостоятельной и бедной - помогла мне ценить то, что другие порой просто не замечают. Хороший солнечный день. Прохладный ветерок в жаркую погоду. Теплый дождик, прибивающий уличную пыль и, дарящий воздуху приятный, несравненный аромат.

Возможно, это послужило почвой для моего мировосприятия. Ведь став художником, я могла все это перенести на холст, оживить и запечатлеть на холсте память о себе.

- Духи – это твоя история, которую ты рассказываешь без слов, - философствовала Латти, в бутике элитного парфюма, прогуливаясь среди рядов благоухающих флаконов. – По аромату, который ты носишь, можно понять, какой ты человек.

Я, словно заколдованная, смотрела, как ее пальцы скользят по красивым пузырькам. Казалось, девушка находилась в своей стихии.

- Вот этот запах, - она, прикрыв глаза, вдохнула аромат из темно-синего флакона: - моего Виктора. Он приковал меня к себе с первого вдоха!

Она смущенно зарделась и поставила обратно духи на полку.

- Помню, как увидела их название впервые! – Латти двинулась дальше, сокрушенно мотнув головой. – Ну, ты понимаешь?..

- О! – не сдержала восклицания я, прочитав надпись на парфюме «Эрос». – Э-э-э...Понятно.

Мы с ней переглянулись и прыснули от смеха.

Это так по-девичьи! Словно мы подруги. Давние и близкие. О, как же мне хотелось иметь такую подругу!..

Я втянула в себя запах кофейных зерен, чтобы избавиться от помех для правильного восприятия ароматов, и пошла за Латти.

- А вот этот - парфюм Себастьяна,- она остановилась рядом с зоной бренда «Шанель» оформленной в черно-белой цветовой гамме.

Девушка протянула мне флакон бежевого цвета и добавила:

– Босс выбирает классику.

Я неловко улыбнулась и взяла блоттер, на который Латти предварительно нанесла парфюм из пузырька с надписью «Аллюр Хом».

О, да! Вот он! Пряный, обволакивающий, многогранный. Его запах. Бергамот, кедр, ветивер, нотка корицы и шлейф ванили.

Хочу такие духи!

- Нравятся? – лукаво спросила меня Злата.

Я резко отдернула от лица руку с полоской для тестирования аромата, но выбросить не решилась. Кажется, она заметила мое смущение.

- Пр-приятный, - пробормотала я и принялась сосредоточено разглядывать содержимое полок напротив, запихивая блоттер к себе в карман.

- А теперь, Зоя, - снова привлекла Латти мое внимание, протягивая мне полоску плотной бумаги белого цвета, на которую нанесла парфюм, и загадочно улыбаясь: - Расскажи мне, какая ты? Строгая девушка, выбирающая лишь классические запахи и тяжелые ноты?..

Я вдохнула сложный, тягучий запах и поморщилась, вызвав усмешку у Златы.

- Или же темпераментная молодая душа, предпочитающая сладость чувств и эйфорию вдохновения?

Меня словно посвящали в таинство ароматов. Я отдалась в руки своей наставнице и окунулась в ауру протянутого ею запаха. Пачули, жасмин, капля бергамота, чуточка розы и... терпкий ветивер, который роднил его с ароматом Себастьяна.

- Ну как? – тихо спросила меня Латти.

Я восторженно вдохнула запах, который захотелось оставить на себе:

- Безумно нравится!

- Так и знала! – восторженно хлопнула она в ладоши. – «Коко Мадмуазель» от Шанель. Я была уверена, что вы полюбите друг друга!

Заразившись ее улыбкой, я опустила взгляд на флакон. Квадратный, нежно-розовый, украшенный белой крышечкой, с элегантной и стильной надписью.

Мои глаза расширились, как только я увидела цену.

- Я хочу их тебе подарить! – заявила Злата и взяла нераспечатанную коробочку с духами.

- Что?! Нет-нет... - попыталась я остановить ее, схватив за руку. – Не надо, прошу тебя!

Злата вскинула брови и посмотрела на меня:

- Я отобрала у тебя всю обувь и одежду...

- А взамен отдала новую! – перебила я ее, чувствуя себя крайне неловко.

- Зоя! – резко оборвала она меня. – Я чувствую себя паршиво из-за этого! И если ты позволишь подарить тебе эти духи, то мне станет намного лучше. Мне и малышу.

Контрольный и бескомпромиссный аргумент. Понимая, что у меня нет выбора, я закусила губу и обреченно вздохнула:

- Хорошо.

- Ну вот! – заулыбалась та и, подхватив меня под руку, потянула к кассе. – Мы с малышом невероятно счастливы! Вот бы еще черничный маффин перехватить для полного блаженства!

***

- Знаешь, Зоя, - с печальной улыбкой на губах, обратилась ко мне Злата, когда мы сидели в ее любимой кофейни. - Порой мне кажется, что я тебе навязываюсь, а ты из-за своей доброты не смеешь мне об этом намекнуть. Скажи честно, я утомила тебя своим обществом?

Я украдкой вдыхала ауру парфюма, который нанесла на себя по настоянию дарительницы. Для меня это так непривычно! У меня никогда не было духов. Только воспоминания о маминых.

Услышав слова Златы, я чуть было не опрокинула на себя горячий чай, который принес мне любезный официант.

- Что?! Нет! Нет, конечно! – стала уверять ее я, одновременно осознавая, что боюсь потерять ее общество.

- Правда? – неуверенно спросила Латти.

Я вдруг увидела нас, словно со стороны. Странно, что она подумала, будто я терплю ее общество, боясь обидеть. Ведь это не так!

- Злата, - трудно говорить откровенно с кем-то кроме себя. – Я не умею дружить. Из-за этого и веду себя, так... как будто не умею дружить.

Она внимательно выслушала меня, потом улыбнулась и сжала мою руку.

- Я тебя понимаю. Первые друзья у меня появились, когда я была почти в том же возрасте, как ты сейчас. Мне также было сложно доверить свои мысли кому-то кроме себя. Но однажды, я поняла, что больше так не могу. Рискнула и ни разу не пожалела об этом, и я уверена, что никогда не пожалею!

Закусив губу, я раздумывала о своем невыносимом желании рассказать ей о своих мыслях и о вчерашнем почти-поцелуе Себастьяна. А еще о том, что рисую его, как помешанная...

Черт, мне хочется так много ей рассказать!

- Я учту. Спасибо! – я даже сжала кулаки под столом, пытаясь удержать в себе словесный поток, жаждущий прорваться наружу.

- Латти? - раздался мужской возглас рядом с нашим столиком, и мы одновременно обернулись.

- Привет, Ксавьер! – вежливо улыбнулась Злата подошедшему красивому молодому мужчине с темной и кудрявой шевелюрой. – Как ты?

Пока незнакомец склонился к ее щеке в дружеском поцелуе, я его рассматривала. На вид ему до тридцати, стильно и дорого одет – белые брюки и красное поло. На его губах играла красивая улыбка, а в темно-синих глазах светилось самодовольство.

- Это моя подруга – Зоя Рольдан. Зоя – это друг Виктора, Ксавьер Варгос, – представила нас друг другу Злата и он, чмокнув меня в щеку - чем очень смутил, уселся между нами.

- Какое необычное и красивое имя у тебя, Зоя! – обольстительная и уверенная улыбка на его лице говорила о том, что он имеет немалый успех среди женского пола. И гордиться этим. – Откуда ты?

- Из Болгарии, - ответила я.

- Ксавьер, дорогой, - обратилась к нему Латти, и он нехотя перевел на нее взгляд. – Я понимаю, что сейчас ты активно принял на себя ношу моего Виктора в плейбойских делах, разумеется. Но прошу тебя, не пытайся очаровывать моих подруг, хорошо?

Он коротко рассмеялся:

- Как же это мило звучит: «Моего Виктора»! – ушел от ответа тот. – Ах, все же, я ему завидую.

- О, нет! Только не это! – вторила ему Латти. – Ты ведь знаешь, что будет, если до него дойдут твои слова.

- Что, все также ревнив? – сочувственно улыбнулся парень.

- Недавно, приревновал меня к булочнику, - шутливо пожаловалась Латти, и они рассмеялись.

- А я вот планирую свою выставку, - поведал нам Ксавьер. - Хотел арендовать «Четыре кота», но передумал в пользу ресторана «Рэй»...

Он запнулся, потому что я закашлялась, когда глоток чая застрял в моем горле.

- Где? – спросила я с хрипом, отдышавшись.

- «Четыре кота», - все еще обеспокоенно глядя на меня, ответил он.

- Это тот самый ресторан, где меню разрисовывал Пикассо? – с благоговейным трепетом в голосе уточнила я.

- Да, - непринужденно передернул он плечами.

- О, я же забыла сказать главное! - понимающе улыбалась Латти: - Зоя – художница.

- Начинающая! - застеснявшись, поправила я ее.

- И фантастически талантливая. Она поступила в школу «Ллотия» и мечтает о собственной выставке.

- Неужели? – Ксавьер обратил на меня взгляд с неподдельным интересом. – Ты меня заинтриговала, детка!

- Ксавьер! – строго одернула его Латти.

Он поднял руки в знак своей безоружности:

- Я честно говорю! – рассмеялся он. – Но, к сожалению, мне пора.

Я с огорчением смотрела, как поднимается со своего места. А мне так хотелось поговорить с ним о том знаменитом ресторане и о его выставке!

- Латти, - он опять чмокнул ее в щеку: - Вику - привет! А с тобой, - обратился он ко мне: - обязательно еще поболтаем, художница Зоя Рольдан.

Хоть про мужчин не привычно говорить таким образом, но фраза «И он упорхнул», как ни странно, очень точно подходила к описанию того, как удалился Ксавьер Варгос.

- Он – фотограф, - пояснила мне Латти, когда я с грустью проводила его взглядом и снова посмотрела на нее. – Талантливый, богатый бабник. Так что, будь осторожна, детка!