10. Правда?

За время поездки никаких путных мыслей в голову так и не пришло, к тому же сейчас Мью на шатающихся ногах стоит под высотным многоквартирным домом, не понимая, что ему делать дальше. Потому что пи'Ти уж точно не знает номер квартиры Галфа, так как подвозил того лишь до подъезда.

Летние вечера своей комфортной температурой вообще не способствуют отрезвлению, а умыться холодной водой у него пока нет возможности, поэтому Мью нервно вышагивает вдоль длинного дома, взглядом гипнотизируя двери: вдруг за какой-то из них сейчас находится Галф?

Но спирт, наверное, начинает потихоньку нейтрализовываться печенью, потому что одна внятная идея все-таки зарождается в его голове: разблокировать телефон и отправить сообщение, путаясь в буквах:

"Глф мне очнь жаль"

Тот обычно отвечает ему почти сразу, но в этот раз сообщения приходится подождать достаточно долго:

"О чем речь, кхун Мью? Кажется, мы все прояснили еще в ресторане".

Это официальное обращение прямо кричит о том, какой он идиот и как сильно обидел парня, но все еще затуманенный выпивкой мозг пока не может внятно сообразить о причинах, поэтому подталкивает его к новым глупостям, заставляя записать голосовое сообщение заплетающимся языком:

"Я нпутл с датой, ты потртил время, чтобы про... приехать".

Слова с трудом поддаются для артикуляции, но зато последующая реакция Галфа - молниеносная:

"Ты - пьян?!"

"Чут-чуть".

И правда, пить столько вина на пустой желудок - это такая себе идея, за это он еще завтра с утра огребет от своего визажиста, который будет причитать над его отеками.

Парень какое-то время молчит, чтобы потом ударить его словами:

"Надеюсь, что твой друг поможет вам добраться до дома. Хорошего вечера, кхун Мью".

Перед глазами все плывет из-за горечи и вина, но он все-таки находит кнопку записи голосового:

"Кинн мне не друг".

Галф, ожидаемо, заглатывает наживку:

"Мне так не показалось. Вы выглядели... весьма близкими друг другу".

Это что - ревность?

Жадное чудовище внутри довольно урчит, освобожденное алкоголем из почти постоянного заточения.

Безумно хочется спать, поэтому Мью заваливается на лавочку возле входа в дом и кладет телефон возле лица, чтобы лучше видеть входящие сообщения, продолжая невнятно бормотать:

"Мне нужно было учто... уточнить".

"И что же?"

"Он меня обманывает".

Галф снова не отвечает, а потом Мью вздрагивает от входящего вызова, и дрожащий палец с трудом проводит по экрану, принимая звонок:

- Галф...

- Ты и правда пьян.

Голос звучит обвиняюще, но он готов визжать от восторга, что из речи ушел официоз и этот блядский "кхун Мью", поэтому, с трудом выговаривая слова, покорно соглашается:

- Нмного. Я выпил для хрбрости.

- И зачем тебе нужна была храбрость?

- Не пмню, - Мью честно признается, потому что и правда уже еле соображает. - Но я сдлал что-то нехоршее.

Галф молчит и только хмыкает, а он устало прикрывает глаза, только на секундочку, но вздрагивает от вопроса и почти просыпается:

- Ты сам доберешься домой?

- Я уже там, - Мью еле слышно бормочет, ощущая, как его накрывает тяжелая и почти непреодолимая сонливость.

- Тогда почему я слышу шум машин? Зачем ты врешь?

Мимо него и правда проезжает, наверное, кто-то из соседей парня, но Мью обиженно бурчит:

- Я не вру, я взле твоего дма.

- Где?!

Удивленный голос так резанул его по ушам, что он поморщился от все усиливающейся головной боли:

- Не кричи...

- Прости, - тот почему-то моментально послушно переходит на шепот, который еще больше убаюкивает. - Так где ты?

Мью с трудом приоткрывает один глаз и глубокомысленно выдает:

- Возле пальмы.

Потому что как раз сумел различить характерный ствол этого дерева.

- Какой пальмы? - Галф, кажется, сейчас расплачется.

Он готов ему вторить из-за собственного бессилия, всхлипывая:

- Не знаю, какой это вид...

Парень тяжело вздыхает, видимо, смиряясь со своей нелегкой судьбой:

- Оставайся на месте, я сейчас спущусь.

И крайне сложно ослушаться по той простой причине, что руки и ноги уже налились тяжестью и отказываются повиноваться, как и веки, которые вновь предательски опускаются, позволяя на секунду вздремнуть...

- Мью! Проснись! - нежность касается его лба. - Тебе плохо?

Теперь он улыбается, все-таки захватывая пальцами эту приятность:

- Уже хоршо. Мммм, не дергйся.

Но его удовольствие длится недолго, потому что его кто-то пытается поднять:

- Давай, вставай! Не нужно тут спать.

- Не хочу...

Его тело старается сопротивляться, но безуспешно, потому что его все-таки заставляют разместиться в пространстве почти вертикально, а чей-то мягкий шепот уговаривает его:

- Давай, еще немного... Пару шагов - и снова ляжешь.

Но Мью обиженно дуется, когда после обещанного количества его заставляют еще куда-то идти:

- Хочу спать...

- Знаю, но лучше в лифте этого не делать - уж поверь. Тебе точно не нужны такие заголовки на новостных порталах.

Он соглашается с голосом:

- Не нужны...

- Тогда будь хорошим мальчиком, и давай все-таки дойдем до дивана.

На это Мью так радостно кивает, что его ведет куда-то в сторону:

- Я хороший, да!

Ему, наверное, мерещится этот мелодичный смех:

- Да уж, такой "хороший", что я еле тебя тащу.

Он обиженно смотрит на расплывающееся перед глазами лицо:

- А был бы плохой - не тащил бы?

Усталый вздох становится ответом, как и:

- Идем уже, горе мое.

Но Мью не согласен, хотя принадлежность ему почему-то нравится:

- Не горе, а хороший.

- Хороший, хороший, вот так.

И его практически роняют на какую-то мягкую штуку, которая уж точно удобнее места под пальмой, поэтому он стонет от наслаждения, вытягиваясь в полный рост:

- Мммм...

Что-то нежное вновь касается его лба:

- Жара вроде нет. Голова сильно болит?

Мью пытается понять слова, но они не доходят до почти отключающегося сознания, поэтому лишь утыкается в эту приятную мягкость уже всем лицом:

- Мммм... Так хршо... Не шевелись...

Ему опять слышится этот смешок, но нежность никуда не исчезает - зато исчезает он сам из этого мира, наслаждаясь комфортом и долгожданным темным покоем под закрытыми веками.

Но даже этой неге что-то пытается помешать: как будто небольшие палочки тыкают сначала его ноги, заставляя дернуться, а потом и живот, давя на уже переполненный мочевой пузырь. Мью пытается открыть глаза и махнуть рукой, чтобы скинуть с себя эти палочки, но тело его вообще не слушается - как и нос, раздраженный чем-то и выдающий звонкое чихание, из-за которого все дергается, а палочки тут же исчезают с него, больше не давя.

Ласка, к которой и недолго привыкнуть, вновь касается его лба:

- Что, простыл? Давай пледом накрою, а утром уже примешь лекарство.

Его и правда что-то укутывает, не столь приятное, как то, что контактирует с его головой, но и этого достаточно, чтобы вновь отключиться.

И проснуться уже от того, что дрель пытается просверлить дыру в его бедре. Мью только через какое-то время понимает, что это его телефон, поставленный на вибро-сигнал, а точнее - Пит, который кричит так, что его голова сейчас точно треснет от боли:

- Ты, блять, где?! Если бы ты сейчас не взял трубку, то я бы уже звонил в больницы и полицию! Дал на свою голову тебе несколько часов без присмотра...

Он с трудом обводит взглядом помещение, в котором находится, понимая, что спать в линзах - это вообще отвратительная идея, потому что в глазах по ощущениям сейчас тонна песка, как и пить натощак, потому что его сильно мутит. Но стоит ему наткнуться взглядом на сонного помятого Галфа, который трет опухшие глаза и смотрит на него без удивления, как события прошлого вечера начинают всплывать в его голове, заставляя покраснеть от стыда и просипеть Питу, судорожно пытаясь вспомнить, что у него сегодня по расписанию:

- Я... Со мной все в порядке. Я через час буду на месте.

- Полчаса, Мью - или я за себя не ручаюсь!

Он завершает вызов и не знает, как посмотреть в глаза парню:

- Эммм... Доброе утро?

Тот хмыкает и скрещивает руки на груди:

- Правда?