2 часть «Вернуться в прошлое. Второй год» 1 глава

Каникулы выдались тяжелыми. А все почему?

Том, дементора ему в жены, достал меня разговорами и лекциями по магии. Нет, я ему благодарен, многое узнал, особенно по темной боевой магии и по теневой магии и ритуалам, все-таки я на четверть Блэк, с его помощью подобрал литературу по некромантии, но я не готов слушать лекции двадцать четыре на семь. Отдыхать тоже надо. Об этом сказал, он обиделся, назвал меня неблагодарным щенком.

Мы с ним до середины августа не разговаривали. Даже с днем рождения меня не поздравил, змеюка такая. Лишь когда пришло письмо из школы со списком учебников, помирились. Ведь нам предстояло выкрасть его же крестраж у Малфоя из-под носа. А еще посмотреть незабываемое представление: «Драка века: лорд Люциус Малфой против Артура Уизли!» от этого Том не смог отказаться.

И да, про мою прошлую жизнь я ему рассказал. Не все, но многое. Поведал про будущее, особенно про его плачевное и печальное окончание жизни от моей руки. О победе света и начале конца для магии, ее законов, ритуалов и о печальной участи носителей старых традиций. Гонение темных родов, чистокровных и аристократических потомков, мир стал пристанищем магглокровок и неотесанных полукровок, все боевые заклинания стали считаться темными заклинаниями, такие как «Релассио», «Серпенсортия», «Акселитус» заклинание удушья и «Альцуи дентес», заклинание выбивания зубов.

Том не мог поверить, что волшебники так деградировали в знаниях, но это так. Стало нормальным «Что не можем, не сможем и нам не доступно, значит, запретим» - вот каким стал девиз новой власти. Том молчал неделю, думал, переваривал полученную информацию, дал о себе знать, сказав, что нельзя допустить подобного. Я был с ним согласен и готов оказать помощь, любую. О несостоявшемся будущем больше не спрашивал, лишь раз или два спросил не жалею ли я, что связался с ним и воскрешаю его.

- Нет, Том. Не жалею, если бы жалел, я не делал бы этого, - он понял с первого раза и эту тему мы больше не поднимали. Ждали августа, письма с книгами и похода на Косую Аллею. И вот, сам, без тети, я шел к бару «Дырявый котел». Стукнул палочкой по нужным камешкам, передо мной открылся проход. Шел целенаправленно в книжный магазин. А там, как и в прошлом, Златопуст Локонс!

Как я мог забыть!

В этом году профессором будет Локонс. И была как раз раздача его автографов в честь написания очередного бестселлера. Драко был наверху, среди книг, а я шел к нему, как меня в толпе заметил балабол и на всю округу запел:

- Это же Гарри Поттер!

Матюкнулся, захотел его проклясть чесоткой или поносом, чтобы он опростоволосился на людях и перед камерами. Но сдержался, натянуто улыбнулся. И началось! Журналисты задавали вопросы, от вспышек камер рябило в глазах, просили сказать пару слов. Совместное фото с Локонсом, подарочное издание, подписанное им лично и летающие перед глазами мошки от многочисленных вспышек. Но спас меня и ситуацию Драко.

- Поттер! – улыбка друга и моя в ответ, - не успел прийти, как тут же засветился перед камерами, популярность покоя не дает? – спрашивает, спускаясь со второго этажа книжного магазина. Друг подошел ко мне, мы обменялись рукопожатиями, объятиями и улыбками, - Поттер, тебя на минуту оставить нельзя, - поправил мой галстук, капюшон зеленого цвета, скинул невидимые пылинки с символики Слизерина. Принадлежность к зеленому факультету увидели не сразу, для всех стало шоком, что герой учится на темном факультете.

- Это твоя оплошность, Малфой. Оставил меня одного, без охраны, и тут же налетели журналисты, поклонники, автографы брать, - улыбаясь, ответил, толкнул его плечом и пошли за книгами на второй этаж. Но в магазин пришел лорд Малфой, друг повел меня знакомиться, - здравствуйте, лорд Малфой, - он протянул мне руку, я ему ее пожал, - как ваши дела, где Леди Малфой? – на нашу беседу смотрит семья Уизли и Грейнджер, ее родители не лезут, а лорд отвечает:

- Дела вполне прилично. А супруга, в бутике. Дамы, они такие, как всегда наряды примеряет. Какая-то новая коллекция вышла. А вы, мистер Поттер, как учеба, готовы к школе? – улыбка моя и его, хотел ответить, что пришел за книгами, но тут к нам подходит Артур Уизли, следом вся семейка, особенно близнецы и выскочка Перси. Министерская крыса. На защиту героя, то есть меня пытаются встать рыжие предатели крови, а Том в голове смеется:

«- Тебя защищать или от тебя?»

«- Интересный вопрос, но он останется без ответа, лучше смотри»

- Отвали от ребенка, Малфой, - наступает Артур.

- Вас это не касается, мистер Уизли, - с презрением отвечает старший Малфой, - мы с мистером Поттером ведем беседу, вас не приглашали, - и снова переключает внимание на наш разговор, но меня от него отталкивает Джордж, говоря:

- Гарри, он же приспешник темного лорда. Навязывается в твой ближний круг, чтобы заманить и передать в руки лорду, все змеи такие, - я делаю невинный взгляд, улыбку послаще, встаю на прежнее место и показываю мантию с зеленой подкладкой и нашивку со змеей, напоминая с какого я факультета, говоря всем рыжим:

- Я в вашей дружбе, заботе и компании не нуждаюсь. Первый курс вы со мной даже не здоровались, обходили стороной. За глаза очередной змеюкой из серпентария называли. А теперь опомнились и спасаете из лап Пожирателей. Напоминаю, если забыли: вы – гриффиндорцы, я – слизеринец, между нами нет понимания, дружбы и уважения. Ссоры и гадости друг другу – да, это само собой разумеющееся, но никак не защита и отстаивание моей чести. За нее я могу и сам побороться.

- Вот, запудрили мальчику мозги, змеи подколодные! - показала кулак под нос Малфою Молли, а я смеюсь в душе.

Защитница, мать Тереза, блин! Спасает она, защищает, а как зелья подливать, так рука не дрогнула. Все это было на глазах прессы, покупателей, но ни разу не щелкнула камера, все просто наблюдали, ждали, чем закончится дележка героя, кому он вверит тушку. На мою защиту от рыжей семьи встал Люциус, его трость с пастью змеи легла мне на плечо, отправляя за спину, показывая всем, на чьей я стороне и под чьей защитой герой. Был рад такому раскладу, как и Люциусу в защитниках, а он сам вышел вперед, и началась словесная перепалка двух семей.

Том использовал мои глаза, нашу ментальную связь и началось сражение века. Кулаком в нос от всей малфоевской души получил Уизли, а фонарем под глазом сверкал Малфой. Но Люциус тетрадку таки успел Джинни подбросить. А я ее Акцио приманил и в карман спрятал. Еще шаг на пути к телесному Тому сделан. Крестраж от тетради, от диадемы и кусок души в кольце-змее. На следующий год будем сливаться с другим осколком, желательно по одному в год. Лишь для первого этапа необходимо три пункта. Тело – это дневник, основная душа – это кольцо-змея и первый крестраж – это диадема. Следующим может быть, что угодно. Лишь кольцо Гонтов оставим напоследок, оно самое опасное. Кольцо проклято, пусть Альбус об него обожжется, а проклятие потеряет силу.

План по внедрению Тома в школу осуществим в этом году. Он сам напросился, сказал, хочет быть ближе ко мне и Альбусу, чтобы не дать ему со мной покончить. Раз из меня не получилось послушной пешки, то нужно избавиться. Возможно, не сразу, попробовать еще пару вариантов и ходов, а если не получится, то избавиться без сожаления. Как говорит Том, он бы поступил именно так. Альбус – игрок, и если пешка не нужна, то от нее избавляются. Этого боялся и я, что директор решит вывести меня из игры, избавиться.

Слить части души и возродить Тома решил сразу, по возвращению домой, после покупок к школе и знакомства с леди Малфой. В прошлой жизни я не видел ее с другой стороны, лишь как чопорную аристократку. Но увидел, узнал ее, как заботливую и внимательную жену. Она летала над мужем и наливающимся синяком под глазом, применяла лечебные чары и причитала о статусе и титуле. Но была счастлива, что меня отбили от этих вульгарных, некультурных и негигиеничных оборванцев. Леди была рада со мной познакомиться, как и я с ней, все же не чужие люди, да и крестный мой ее кузен. О судьбе Сириуса она знает, но помочь они с Люциусом ничем не могут. Пробовали, не получилось. Там везде торчит седая борода директора.

А мы с Томом, после приключений на Косой Аллее вернулись, обговорили действия и приступили к исполнению. Особый ритуал для воскрешения не нужен. Просто кинуть камень в воду, вместе с осколком души, дать напитаться силой, потом, там же в воде соединить второй и третий. Остальные крестражи можно будет присоединять без поддержки философского камня. Подождал, когда родственники уйдут на какое-то собрание, сам не пошел, сказал, к школе готовиться надо. Меня не заставляли, оставили дома одного.

Налил горячую ванну, лучше всего кипяток, кинул туда философский камень. Медленно, но верно вода приобретала красный оттенок, а когда вода стала кроваво-красной, загустела, почти как кисель, то опустил тетрадь.

Четверть часа ничего не происходило, а потом из воды стал появляться черный сгусток, приобретая очертания человека. Чернила из тетради формировались в фигуру, стали различимы ноги, руки, голова, пока что тело Тома походило на объемную тень. Когда тетрадь растворилась, то опустил в воду второй крестраж - диадему.

Добавлять части души по возрасту создания будет правильно. Диадема оказалась в руках тени, и от соприкосновения с крестражем, впитывая осколок души, тело приобретало нормальный человеческий цвет, черты лица, Том предстал таким, каким запомнили его страницы дневника. Только без одежды.

- Привет, - сказал он, опираясь о край ванны, - дашь мне кольцо?

- На, - протянул ему последний осколок, его он впитал тяжелее остальных, все таки это последний, самый темный, самый важный, ведущий, к нему будут присоединяться остальные, а змейку мне вернули как подарок за помощь. Это - артефакт-накопитель, магию из вне накапливает и хозяину в крайней необходимости передает. Спрашиваю Тома:

- Как себя чувствуешь? – глядя в глаза, алые, как закат. Он провел по лицу рукой, посмотрел на пальцы, ногти, кожу, она гладкая, светлая, молодая, потом ноги, стряхнул воду с волос, касаясь пальцами носа, губ и шеи. При этом смотря на меня. Помнит мой рассказ, каким он был, там, в том несостоявшемся будущем. И ему было жутко слушать, что за величие и могущество ему пришлось расплачиваться внешностью, разумом, и конечно душой.

- Необычно и странно, словно к моим легким привязан булыжник, он тянет вниз, к земле, тяжело, вот тут, - приложил руку к груди, - давит, дышать получается, но с трудом, - а я пошутил:

- Душа на словах неосязаемая, а на деле тяжелая, - он понял, кивнул и окунулся с головой в воду. Я пошел за одеждой, купил на всякий случай, и вот она как раз пригодилась. Он все еще сидел в воде, когда я положил на стул вещи, вышел и ждал его возвращения.

И он вышел. На нем купленные мной легкие льняные черные брюки, светлая легкая кофта с длинным рукавом зеленого цвета со змейкой на груди, перетекающая хвостом на спину, волосы все еще мокрые, с них капает вода, но пара движений, заклинание и готово. Ровный пробор, лежат длинными, ровными локонами темные пряди, падая на глаза цвета заката. Он садится на стул, запускает руку в волосы и не веря, осматривает себя, говоря, что у нас получилось.

- Это еще не все части души, Том, мы соединили лишь три, осталось еще четыре, - но ему все равно, что будет, главное он при теле, магии и разуме. А еще меня к себе прижимает и в изгиб шеи, выдыхая, говорит:

- Мне все равно, главное мы начали процесс, - его дыхание щекочет ухо, чувствую, как краснею, и пытаюсь вырваться из цепких лап бывшего темного лорда, но он меня держит и сжимает все сильнее, - спасибо тебе, Гарри, за этот шанс на нормальную жизнь и будущее.

- Пусти, Том, - он разжимает объятия, вижу его задором горящий взгляд, - ты специально? – он улыбается, касается губ и проводит большим пальцем по ним, заманивает, - фу, Том, отвали. Мне двенадцать, - поправляю ворот рубашки, - а тебе шестнадцать, мы несовершеннолетние, к тому же парни, - на меня сердито смотрит Том и заявляет:

- Этому телу шестнадцать, как и твоему двенадцать, но души наши давно совершеннолетние, мне шестьдесят с лишним лет в душе, а тебе двадцать, оба достигли возраста согласия, - и тут понял иную причину, решил задеть этим, спросив: - или тебя смущает кое-что другое? – смеется надо мной Том, а я нахохлился, сгорбился и опустив взгляд,фыркнул, - ясно, вот оно, воспитание маггловской семьи.

- Будто у тебя не так? Особенно в твое время! – возмутился я.

- Да, ты прав, на такие пары не просто косо смотрели, их презирали, могли в темном переулке убить, - но тут смотрит на меня и улыбается, - это было тогда, а сейчас нравы куда проще и такая любовь не запрещена обществом. Не надо прятаться, скрываться, можно смело заявлять о чувствах, - уточняя протягивает руку, касаясь волос, заправляя кудрявые пряди за уши, - в магическом мире, в маггловском все же не стоит на эту тему распространяться.

- Том, ты мне говорил много раз, что не способен на любовь. Можешь виртуозно играть, притворяться, использовать, но не любить. А теперь говоришь о чувствах? – я помню эти разговоры, что он социопат, что он не испытывает чувства, любовь, привязанность ему не ведома, - так с какого перепуга ты говоришь о любви?

- Да, я социопат, не могу любить, пробовал, много раз, - согласился он со мной, - но это не значит, что я не хочу быть с кем-то, ты мне нужен, - смотрит на меня, - и это не благодарность, скорее симпатия, заинтересованность. Как редким зельем или заклинанием, хочется обладать, быть единственным владельцем, - сказал и улыбка, объятия, но я его отталкиваю, упираясь руками, говоря:

- Том, мне двенадцать, тебе шестнадцать, - он отходит, садится на стул, руки его на груди, - и я не хочу становиться нужным на какое-то время, а потом за ненадобностью оказаться оставленным и забытым. На симпатии, жизнь и будущее не построишь. И я не заклинание или зелье, я – человек, мной нельзя владеть, - сказал, а он ответил:

- С чего ты взял, что симпатия не станет любовью и смыслом жизни? Да, я не умею любить, никогда никого не любил, мне всегда было плевать на окружающих, их мнение, реакцию на мое к ним отношение, поведение, поступки, смешно над потугами сделать что-то вопреки мне, оказаться впереди меня, но я могу попробовать, смотря на тебя, буду учиться, - тут уже я резко оборвал:

- Понятно, вот кем я стану рядом с тобой. Опытным образцом, тем, на ком ставят эксперименты. Учебным пособием. На мне ты будешь тренироваться в чувствах. Лечить свое психическое расстройство. Я не готов к таким испытаниям, мое сердце не резиновое, не чугунное, оно порвется, расплавится, - сказал я, понимая, так и будет. Он будет тренироваться, учиться. Мои слова его задели, он разозлился:

- Ты думаешь, я попользуюсь и выброшу? Так что ли?! – взревел бешеным зверем, резко поднимаясь со стула, нависая надо мной, беря за ворот футболки, - Не смей, Поттер, сравнивать меня с рыжими предателями крови! Я, не они! Не грязнокровка, не директор и не его орден куриц. Я – это я, Том Марволо Реддл, бывший темный лорд Воландеморт. Раз я сказал, что ты всегда будешь мне нужен, что я от тебя никогда не откажусь и буду рядом, что бы не произошло, значит, так и будет! Ты от меня теперь никуда не денешься. Это черта моего характера. Раз выбрал, то не отпущу!

- Собственник! – рыкнул я, скидывая его руки с ворота своей футболки, понимая, что попал в его лапы и сети. Все будет так, как он сказал. Со мной ему уютно, я его понимаю, как и он меня. Его характер меня не отталкивает, не пугает. А мой его настраивает, направляет. Рядом со мной он перестает быть тем злым, жестоким типом.

- Есть такое. Прими как данное: ты – мой! И точка!

- Том, я уже привык к нашему общению, твоим постоянным комментариям, не обращаю внимания на едкие и порой обидные высказывания, привыкаю к твоему поганому характеру, но пойми и ты меня. Я просто не готов к отношениям, особенно с тем, кто не знает, что такое чувства, кто испытывает в них лишь потребность, чтобы казаться нормальным для общества, - буркнул я, отворачиваясь. Том потеплел, тон его стал мягче, он присел рядом, плечом к плечу, смотря на меня, вижу, как он улыбается, - что? – не понял я.

- Но ты признал, что можешь начать отношения, если будешь уверен в ответных чувствах, - я такого не говорил, он все переврал, перевернул, но по сути оказался прав, если бы он умел любить, то я бы попробовал, - ладно, Поттер, я не настаиваю. Нам рано, нас не так поймут. Вот с тринадцати, - замечтался бывший темный лорд, но я оттолкнул его, сказал: «Да, ну тебя!» и ушел уничтожать воду и забирать то, что осталось от филосовского камня. Эванеско и ванная пуста. Камень уменьшился вдвое. Завернул в коробочку и при удобном случае отправлю Фламелю посылкой его имущество с благодарностью.

План по возрождению был выполнен. Осталось закончить план на обучение. Меня оставшееся до школы время обещал тренировать Том, темная магия, боевая, немного бытовой, чары обязательно, как и трансфигурация. Зелья у меня и так на «Превосходно» и это не сильная сторона Тома. Он в Чарах, Трансфигурации и ЗОТИ хорош. Еще в Рунах и Нумерологии. Остальное на среднем уровне.

Некромантию мы изучаем пока на уровне теории, как и в уроках Флитвика. Основа и база, потом практика и навыки. Так же меня учили беспалочковой магии. Не забывали про языки и этикет, а так же историю. Лето у меня выдалось напряженным. Но Том рядом, а учитель он отличный.