Глава 77. Обманутый

Приставучее существо крепко обняло Гу Яня, всем своим видом показывая, что оторвать его будет совершенно невозможно. Кожа эльфа была удивительно приятной на ощупь – Гу Янь убедился в этом лично, когда ущипнул того за щёку.

На прозрачной будто хрусталь и гладкой словно нефрит коже нельзя было найти ни одного, даже самого крошечного несовершенства. Температура тела эльфа была немного ниже средней, но на холод, исходящий от нежити, это было не похоже. Скорее, от него веяло лёгкой прохладой.

Его поведение составляло разительный контраст с безразличным и сдержанным выражением лица. Казалось, серебристоволосый эльф был весьма опытен в искусстве переключения чужого внимания в нужное ему русло.

Понимая, что Гу Янь испытывал слабость по отношению к прекрасной внешности занимаемого им ныне сосуда, Аса использовал это преимущество вовсю, нежно глядя в глаза юноши, осторожно целуя его и мягко нашёптывая на ухо признания в любви.

Большинство представителей человеческой расы, если не все, невольно лишались способности к сопротивлению перед лицом подобной красоты. Ощутив, как юноша на мгновение потерял концентрацию и впал в оцепенение, Аса лишь подтвердил эту мысль.

Рука, сжимавшая левую щёку эльфа, без ведома хозяина разжалась и отпустила пострадавшего. Только через несколько секунд Гу Янь пришёл в себя.

... Да уж, красота способна погубить мир.

Мягкие серебряные пряди струились вниз подобно водопаду; когда неописуемой красоты эльф смотрел на кого-нибудь столь пристально своими янтарными глазами, разве мог этот кто-то найти в себе решимость отвергнуть его?

По крайней мере, Гу Янь не находил.

Эльф сосредоточил взгляд на той единственной добыче, которая одна во всём мире пробуждала в нём желание поймать её, его поле зрения сузилось, будто бы заключая юношу в клетку, не давая ему ни шанса на сопротивление или побег.

Гу Янь ощущал, как его губы лижут и покусывают, но по-прежнему оставался в каком-то обескураженном и ошеломлённом состоянии. Пара янтарных глаз, в которых свет переплетался с тьмой, продолжала нарушать ход его мыслей и сбивать его с толку.

Неправильно... Всё это движется в совершенно неправильную сторону...

Разве он сейчас не должен был поквитаться с этим негодником за то, что тот притворялся спящим? Как всё обернулось таким образом?..

С великим трудом ему удалось восстановить свою волю, подавляемую этой парой ярких янтарных глаз. Гу Янь попытался оттолкнуть серебристоволосого эльфа, прилипшего к нему, будто банный лист, но, разумеется, эта попытка оказалась совершенно бесплодной. Осознав это, ему пришлось приложить большие усилия, чтобы сохранить спокойствие в голосе, когда он спросил:

– Разве ты не говорил, что передашь мне священный артефакт?

Услышав эти слова, эльф перестал покусывать его и коварно прищурился, уставившись на пару губ, которые приобрели разные оттенки розового. Постоянно прикусываемая нижняя губа была окрашена в малиновый цвет, а верхняя, нетронутая – в светло-розовый.

Услышав тяжёлое дыхание юноши, эльфийский монарх опустил голову. В его одурманивающих бледно-золотых глазах промелькнул загадочный свет.

– Да, я отдам его А-Яню, – голос эльфа идеально подходил его холодной и отчуждённой внешности, но вот его действия полностью рушили сложившийся ледяной образ. – Священный Артефакт связан с Древом Жизни. Это не ложь.

Эльф прижал юношу к стволу Древа Жизни; он хотел сделать это с того самого момента, как заметил на лице Гу Яня выражение загнанного зверя.

Ограничить его движения, избавиться от мешающих пояса и мантии, наблюдать за ним, а затем войти в него.

– Это ведь священный артефакт, А-Янь согласен обменять его на себя? – из-за разницы в росте серебряноволосому эльфу пришлось наклониться вперед, чтобы их лбы соприкоснулись. Золотые глаза встретились с тёмными глазами человека.

Очарованный этим прекрасным лицом, Гу Янь в своём оцепенении только и мог, что пробормотать себе под нос едва слышное «Угу». Его голос был столь тих, что даже сам юноша не услышал его.

Но для задавшего вопрос ответ был слишком важен, так что он не мог пропустить его. Юноша добровольно дал своё согласие. Эльф опустил глаза и снова прикусил бледные губы Гу Яня.

Под гипнотическим взглядом золотых глаз Гу Янь на мгновение потерял связь с окружающим миром, не в силах оторваться от созерцания этого великолепия, пока не почувствовал, как его кожи коснулась ветвь дерева.

Священное Древо Жизни испускало слабый свет и будто бы вновь ожило, как в тот раз, когда оно защищало Владыку эльфов. Его ветви протянулись к юноше со всех сторон, не давая ему ни малейшего шанса вырваться из клетки.

В тот миг, когда до Гу Яня наконец дошло, на что он согласился и что вообще происходит, он тут же решительно открыл рот, намереваясь взять свои слова обратно.

– М-м-м...

В тот самый момент, когда юноша слегка приоткрыл рот, серебряноволосый эльф мгновенно прижался к его губам своими, пользуясь возможностью проникнуть языком вглубь. Он не собирался оставлять этой драгоценной добыче, пойманной им в коварную ловушку, хоть какой-то шанс на спасение.

Связанный по рукам и ногам, задыхающийся после глубокого поцелуя Гу Янь мог лишь хватать ртом воздух и отвести взгляд. Он ощутил, как пояс вокруг его талии ослабевает и стягивается прочь, причём проделывалось это не эльфом, а ветвями Древа Жизни.

– А-Янь пообещал мне, что обменяет артефакт на себя, – вслед за поясом маг очень быстро лишился мантии. Лизнув шею юноши, эльф по-прежнему сохранял невозмутимое выражение лица – холодное и отчуждённое.

Древо Жизни сияло тёплым и успокаивающим светом, но при этом по приказу Владыки Эльфов фактически срывало с молодого человека одежду. Гу Янь, услышав слова монарха, на время потерял дар речи.

Под аккомпанемент негромких и слегка гнусавых звуков, исходящих из горла юноши, прохладные ветви древа жизни медленно заползли за пояс его штанов. На своём пути они нежно ласкали чувствительную кожу, и от тех мест, к которым они прикасались, волнами распространялось странное, ошеломляющее удовольствие. Всё тело связанного юноши ослабло и обмякло.

В этот момент отчётливо проявились преимущества жёсткого ограничения. Поскольку юноша больше не мог стоять самостоятельно, ветви древа жизни, прежде обернувшиеся вокруг Гу Яня и связывавшие его, надёжно удерживали его на месте.

Движения ветки, скользившей по коже юноши, были очень осторожными, но независимо от того, насколько осторожными и нежными они были, Гу Янь предельно ясно чувствовал, что она достигла весьма важной части его тела.

– Постой... – не успев договорить, Гу Янь тут же поджал губы, иначе с них, без сомнения, сорвался бы тихий дрожащий стон.

Серебристоволосый эльф, целовавший шею юноши, почувствовал, как дрожит в его объятиях тело, чья чувствительность в очередной раз была многократно повышена. Даже дыхание юноши стало тяжёлым и учащённым.

Прикосновения ветви к нежной коже, и холод, который она несла, заставило Гу Яня полностью потерять способность собраться с мыслями. Чем сильнее он метался туда-сюда, тем сильнее дрожало его тело. Взгляд юноши, ещё недавно бывший относительно ясным, постепенно потерял фокус.

Древо Жизни было священным деревом эльфов. Это было известно всем и каждому. Но когда ветви, ласкавшие его кожу, начали выделять холодную и липкую жидкость, Гу Янь широко распахнул глаза в неверии.

Гу Янь был на 100% уверен, что оригинальное Древо Жизни не имело такой... установки. Это явно было делом рук его Цюцю, который в очередной раз злоупотребил своей властью, чтобы втайне перелопатить законы этого мира.

Судя по всему, его возлюбленный уже обладал немалым мастерством и сноровкой в деле использования в личных целях данной ему власти создавать и изменять настройки игры. В очередной раз став жертвой и целью этих извращённых настроек, Гу Янь мысленно взвыл, что абсолютно не хочет принимать участие в такой вопиюще аморальной и бесстыдной игре!

[Накладываю цензуру на систему наблюдения через 3,2,1...] – строго придерживаясь инструкций своего хозяина, система наконец решила, что текущая ситуация достигла стадии «не предназначено для систем». Бесстрастное сообщение 037 прозвенело в разуме её хозяина.

Цензура установлена на полдня, этого времени должно хватить, – спокойно подумала 037 в последнюю секунду перед активацией.

Услышав голос своей системы в такой ситуации, Гу Янь ощутил, как уровень его смущения мгновенно взлетел до небес. Нужно будет сказать системе, что в следующий раз, когда она будет активировать этот протокол, не нужно выдавать уведомление.

[Окей], – услышав мысль своего хозяина, быстро ответила 037.

Гу Янь: «...»

«Наложи цензуру на звук», – Гу Яню показалось, что он услышал, как в очередной раз разбиваются вдребезги его моральные устои.

[Окей.]

Вернувшись к реальности после разговора со своей системой, юноша вскоре обнаружил, что его мысли ускользают, оставляя его наедине с ощущением проникновения в его тело постороннего объекта. Бледные пальцы эльфа были покрыты холодной и липкой жидкостью, которая теперь изобретательно использовалась в качестве смазки.

Почувствовав, что этого почти достаточно, эльф вытащил свои пальцы. В следующую секунду Гу Янь ощутил, как его тело наполняется до краёв.

И именно в этот момент, когда был сделан последний шаг, и в него наконец вошли, последняя искорка рациональности Гу Яня неожиданно обратила его внимание на определённую несостыковку.

Разве Священная реликвия не была наградой за квест? С какой стати он должен был обменивать себя на неё?

... ... ...

Наслаждаясь восхитительным вкусом своей драгоценной добычи, серебряноволосый эльф испытывал глубочайшее удовлетворение, которое отразилось на его обычно бесстрастном лице, что не вполне соответствовало его привычному образу. Но даже если это выбивалось из общей картины, выражение ленивого удовольствия на лице эльфа и слегка прищуренные как у сытого кота глаза ещё сильнее подчеркнули его неземную красоту – любой, кто бросил бы на него взгляд, уже никогда не смог бы оторваться от этого зрелища.

Когда он опустил руки, ветви, которые были обёрнуты вокруг тела юноши, постепенно отступили. Гу Янь давно уже потерял способность поддерживать себя в вертикальном положении, но к счастью серебряноволосый эльф крепко поддерживал его за талию. Когда он обнимал юношу, тому не нужно было ни о чём беспокоиться.

Всё тело Гу Яня было безвольным, в нём не было ни малейшего намёка на оставшуюся энергию. Прямо перед ним был чарующе красивый и ужасно коварный преступник, так что, собрав волю в кулак, Гу Янь поднял руку и ущипнул эльфа за левую щёку.

– Священная реликвия здесь. А-Янь теперь может завершить свой квест, – тепло прошептал эльф на ушко юноше, привычно сощурив глаза.