ЭПИЛОГ

Мне было десять лет. Мир казался простым: мама, папа, наш дом, где пахлоцветами и пылью, и я, беззаботный мальчишка, не знающий, что такое истиннаякрасота. Однажды, после очередного моего «промаха» – кажется, я разбил вазу,которую папа считал ценной – он сказал мне, что я должен сменить фамилию.«Сменить фамилию?» — переспросил я, не понимая. «Но я Байрон. Почему ядолжен менять фамилию?» Я не хотел быть Байроном , я был им. Я хотел бытьсобой.Отец был зол. Его лицо побагровело, а голос стал низким и угрожающим. «Тыбудешь носить фамилию дяди Эдварда. Сейчас же. И никаких вопросов». Он необъяснил. Он не объяснял ничего, что касалось жизни. Только ремесла. ТолькоИскусства.Я был разбит. Я чувствовал себя изгоем в собственном доме. Байрон — это я.Почему я должен стать кем-то другим? Это было несправедливо, неправильно, и ябыл слишком юн, чтобы понять, как сильно это повлияет на мою жизнь.В тот вечер, когда луна была полной и серебрила двор, я сбежал. Я не хотел идтина могилу матери, чтобы увидеть её «искусство». Я не хотел смотреть на то, чтосделал отец. Я хотел просто увидеть надгробную плиту, которая хоть как-тонапоминала о той, которую я помнил — живой, теплой, любящей. Той, которой ябольше никогда не увижу.Я стоял у её могилы, чувствуя, как холодный камень могилы проникает сквозьтонкую ткань моей одежды. Я плакал. Плакал так, как могут плакать только дети,когда их мир рушится. Я плакал, сжимая в кулаках землю, и каждая слезинка,упавшая на камень, казалось, была пропитана отчаянием.Я не понимал, почему отец сделал это с мамой. Почему он превратил её в... в этубездушную куклу из костей. Но в ту ночь, под покровом звезд, я начал что-топонимать. Я начал понимать, что отец не просто уничтожил её. Он сделал еёвечной. Он сохранил её форму, её структуру, её... красоту. И в тот момент, средислез и боли, где-то в глубине моей детской души начало зажигаться что-то новое.Что-то, что я буду преследовать всю свою жизнь. Желание познать это«искусство». Желание понять. И, возможно, желание повторить.

КОНЕЦ.