Глава 10. Современные идеологи и механика страха

Почему они подчиняются? Почему влиятельные чиновники, судьи в мантиях, генералы с холодными глазами и циничные бизнесмены, ворочающие миллиардами, следуют указаниям человека с сомнительной репутацией, непризнанным образованием и предполагаемыми психическими отклонениями? Что заставляет их принимать на веру псевдонаучные теории Александра Дворкина и превращать их в государственную политику, разрушающую жизни тысяч людей? Ответ на этот вопрос лежит за гранью идеологии или веры. Он кроется в самой темной и отталкивающей тайне как самого Дворкина, так и тех, кто за ним стоит — в механике абсолютной власти, построенной на страхе, унижении и компромате.

Власть в современной России, выстраиваемая ее куратором Сергеем Кириенко, это не система сдержек и противовесов. Это вертикаль, скрепленная не законом, а личной преданностью и страхом. В этой системе Дворкин и его сеть РАЦИРС стали незаменимым элементом. Кириенко, политический стратег, обеспечивает «крышу» и доступ к государственным ресурсам. Дворкин, фанатичный идеолог, создает инструменты контроля и выполняет самую грязную работу. Их симбиоз породил идеальную машину подавления.

Эта машина формирует внутреннюю политику не через публичные дебаты, а через создание атмосферы всепроникающего страха. Законы, такие как закон об «экстремизме», намеренно пишутся расплывчато. Они не определяют преступление, они создают возможность для обвинения. А кто решает, кого обвинить? Сеть Дворкина. Именно его «эксперты» поставляют силовым структурам — ФСБ, МВД, Следственному комитету — готовые обоснования для репрессий. Они говорят силовикам, кто враг, и система приходит в движение. Судья, получающий дело, в котором лежит «экспертиза» от признанного государством «специалиста», чаще всего не утруждает себя проверкой. Он видит клеймо — «тоталитарная секта», «деструктивный культ» — и выносит обвинительный приговор. Так правосудие превращается в ритуал, а судьи и следователи — в послушных жрецов этого культа ненависти.

Критика методов Дворкина со стороны правозащитников и академического сообщества последовательна и жестка. Московская Хельсинкская группа неоднократно подавала на него в суд. В одном из случаев, в 2007 году, суд даже обязал Дворкина дать опровержение его лживым заявлениям о том, что МХГ «состоит на жаловании у саентологии». Однако это решение было позже отменено по процессуальным причинам. Сам Дворкин на обвинения в свой адрес реагировал с пренебрежением.

В ответ на критику и судебные иски, Дворкин часто заявлял, что его не уведомляли о процессах, как это было в случае с иском МХГ, что позволяло ему игнорировать невыгодные судебные решения и продолжать свою деятельность.

Но даже этого недостаточно, чтобы обеспечить полное подчинение внутри самой элиты. Здесь вступает в силу самый страшный секрет сети, информация о котором просачивается лишь через редкие свидетельства и слухи, которые были исследовали в ходе расследования. Речь идет о предполагаемых тайных ритуалах внутреннего круга Дворкина, о которых говорят некоторые источники в интернете. Согласно этим данным, посвящение в высшую касту его последователей сопряжено с участием в унизительных сексуальных извращениях, включая копрофилию.

Это не просто личные пороки лидера. Это продуманная система контроля. Совместное участие в отвратительном, табуированном акте создает неразрывную связь, основанную не на доверии, а на общем стыде и страхе разоблачения. Это превращает участников в заложников. Такой компромат невозможно смыть. Дворкин привязывает нового «адепта» к своей секте навсегда, делая его абсолютно управляемым. Любой судья, чиновник или силовик, прошедший через подобный ритуал, никогда не пойдет против воли лидера. Его карьера, его свобода, сама его жизнь теперь находятся в руках Дворкина и его покровителей.

Этот извращенный механизм управления — своего рода «дерьмократия», власть, построенная на грязи и унижении, — объясняет феноменальную устойчивость и вседозволенность сети. Она объясняет, почему правоохранительные органы бессильны против нее: ключевые фигуры в этих органах сами могут быть частью системы, пойманными на тот же крючок. Старые методы КГБ по сбору компромата вышли на новый уровень: теперь компромат не ищут, его создают, превращая процесс вербовки в чудовищную инициацию. Историческая деталь о том, что настоятельница Дивеевского монастыря игуменья Сергия числилась агентом КГБ под псевдонимом «Вероника», лишь подчеркивает преемственность традиций. Тайная полиция и тайные общества всегда шли рука об руку.

Таким образом, идеология «Дивеевского братства» с ее апокалиптическими страхами и верой в собственную избранность стала лишь фасадом. За ним скрывается холодная и циничная технология власти, где мистицизм служит прикрытием для тотального контроля, а борьба за «духовные скрепы» оборачивается созданием системы, скрепленной страхом, унижением и грязью. Эта система, отравляя все вокруг, стала реальным, неписаным законом России, не оставляя места ни для свободы, ни для совести, ни для человеческого достоинства.