VII

     Мэдди не могла уснуть уже которую ночь : всё благодаря Николасу Уэлтону и его любимому занятию - уничтожать личные границы в пух и прах.

     За ней следили. С «собеседования», если разговор с манипулятором можно назвать этим словом, прошло двое суток. За это время Мэд замечала рядом с собой странных типов в чёрной одежде, суровые взгляды со стороны мужского пола, и ощущала всем своим нутром слежку. Неважно где: в институте или на улице, в торговом центре или клубе «QP». Повсюду опа натыкается на однотипные глаза. Если быть точнее, на глаза, выражающие однотипные эмоции. Она не до конца осознавала, что испытывают следящие. Но с точностью читала в зрачках опаску. Да, именно опаску с их стороны. Мужчины пытались, как надушенные индюки, вложить в тьму их очей всю серьёзность и суровость, но это лишь на поверхности. В глубине их души зарождалось непонимание и другие смешанные чувства.

     Можно подумать: паранойя. Так оно и есть.

     И ещё кое-что, кроме муки-сталкерства, въелось в грудь.

     Страх. Страх за свою жизнь сковывал душу, не позволяя жить спокойно.

     Девушка замечала в радиусе десяти метров рядом с собой машины с буквами «ХХХ», и убегала от них куда глаза глядят. Нет, машины дьявола она не видела. Но сколько у него таких машин? Дорогих, уровень которых явно не уровня района Мэд.

     И напоследок: сообщения. Не только электронные. Письма. Написанные очерствевшими руками. И одна фраза: «Время не ждёт».

     С катушек съехавший маньяк решил поиздеваться более изощрённым способом.

     Обучаясь на свою специальность, Мэдди познавала науки психологии. Личный интерес проявляла и к графологии - науке, изучающей почерк человека. Письмо мужчины заинтересовало её. Почерк был размеренный, крупный, монотонный, словно дисциплинированный. Буквы широкие и изящные. Писал он, не отрывая руки. Всё это говорило об уверенности в себе, лидерстве, умение держать всё под контролем. Завитки были резкими - вспыльчивый и нервный нрав. Расстояние между словами не велико - скованность, нежелание оставлять место и быть понятным. Но сам почерк красив, без сомнений необычаен.

     После получения письма, девушка принимала и звонки. Кто-то либо дышал в трубку, либо молчал. Но подняв последний ночной звонок, Мэдди услышала грубый тон. «Завтра в пять часов будь готова. Оденься удобно: будешь набираться опыта. И, будь добра, дорогуша, выбери одежду поскромнее.» - выпалил мужчина в своей любимой манере. Снова решив всё наперёд.

     И вот.

     Девушка стоит у дома. В черных леггинсах и серой футболке; поверх надета графитовая кофта; и в самых удобных кроссовках, которые у неё есть. На плечах рюкзак, внутри которого лежит перцовка.      Николас не застал себя долго ждать. Из-за угла плавно показалась главная черная машина, блестящая в ранних сумерках, отражая упорные капли дождя.

     Натянув капюшон, Блейз подбежала к автомобилю, поставив строгий запрет на любые проявления чувств. Ничего не должно быть, просто ничего. Сжимая зубы, защемив сердце, она села на второе сиденье, ожидая увидеть скрытного Остина, пока на неё не устремились чёрные глаза в обрамлении нахмуренных бровей, а губы не обнажили белоснежные зубы. Оскал.

     Попытка скрыть удивление оказалась тщетной - судя по самодовольному лицу водителя. Смешно, неужели Уэлтон «снизошёл» до роли сидящего за рулём? Или Остину нельзя больше доверять «рабыню»?

     Девушка незаметно покосилась. По прядям волос мафии стекали мелкие капельки воды. Его щетина тоже была мокрой. Одежда была вся в пятнах - следах дождя. И всё это выглядело так... возбуждающее. Мокрый мужчина с шикарно прямым носом в профиль (сам профиль был у него не менее шикарен) крепко сжимал руль, что аж вены на руках вздулись. Сильный, большой, опасный. И наверняка очень страстный...       Минуту с лишним она любовалась им. Но как только Ник повернул голову и вопросительно выгнул бровь, девушка отвела взгляд, и немного, по её надеждам - незаметно, вздрогнула.

     Сука ты тупая, Мэдди.

     Потому что он не просто заметил твой взор.

     Потому что он понял. Понял, о чём ты думаешь. И, судя по его гадкой ухмылочке, Уэлтон, похоже, напридумывал себе что-похлеще.

     Мэдди хмыкнула и вздёрнула нос. Отвернулась в окно, скрестив руки на груди, демонстрируя своё безразличие.      Машина ехала по мокрой дороге под звуки дождя. В идеале было бы молчать всю дорогу, даже не краснея более, но мистер «культурность» решил разрушить планы дамы.

     — Как одежда? Отстиралась? - издевательским тоном спросил Николас, нажимая по газам.

     Щеки девушки зарделись. Конечно, отстиралась, но сколько труда было потрачено. Гад, думает, что останется безнаказанным! Ясное дело, в первую же секунду девушка узнала, чья машина проехала и окатила её грязной водой. И, честное слово, она хотела взять ближайший камень и бросить в тачку. Но камня рядом не было. А позже её пыл спал. После первого сталкера, ходящего за ней по пятам. Чуть не заглядывающего в окна. Нет, Мэдди не сыкло, не тряпка, и не подстилка. Но и не силачка-мафиози с пистолетами под одеждой. Она хрупкая. И берёт не силой. А хитростью.

     — Я так хочу плюнуть тебе в рожу. - выпалила Мэд.

     — За любой необдуманный поступок я заставляю платить. Имей в виду, и не вздумай фокусничать.

     — Не смей мне угрожать. - в ответ скомандовала Блейз и тихо сглотнула.

     — А кто угрожает? - снова улыбнулся, - И с каких пор ты обращаешься ко мне на равных?

      «На равных». Черт. На сколько этот черт высокомерен.

     — Я буду обращаться к тебе так, как посчитаю нужным.  - Отчеканила каждое слово и сама удивилась, столько стали вылилось из её голоса.

     Повисла тишина - звенящая в ушах, раздражающая, потому что наглец посчитал, что он победил. Мол, зачем спорить с юной глупышкой. Её попытки показать характер - ничто.

     Но на деле он сам в голове отметил этот момент. И сжал руль крепче.

     Было невыносимо. Ужасно душно и жарко рядом с Николасом. Странно дрожали колени и руки. И в горле першило.

     Ехать ещё далеко - наверняка это местечко за городе. И чтобы не остаться в проигрыше, девушка добавила:

     — В одном ты прав - мы не равные. Ты унижаешься и бегаешь за мной из-за своей безысходности. Я помогаю тебе исключительно из-за своей огромной души.

     Мэдди откинула прядку волос назад за спину и бросила победный взгляд на временного напарника.

     Но последовала довольно странная реакция - Николас взглянул на неё, обвел взглядом и пробурчал:

     — Мда, душа у тебя действительно огромная.

    ***          Девушка скрывала лицо своими волосами. Единственное спасение - облокотиться на стекло и смотреть в пол, или на свою обувь, или на... Черный резиновый коврик, например! И надеяться, что пожар на щеках затухнет через считанные секунды.

Двусмысленный комментарий крутился в голове. Непонятно: приятно ей было, или это её задело. Но лицо горело.

     Они в другой части города.

Противоположно от места Уэлтона. Странно. Здесь не должен находиться этот сукин сын. Что они здесь забыли?

Машина ехала на большой скорости, круто поворачивая над опасными обрывами. Честно, Мэд взмокла. И на очередном заносе впилась в подлокотник ногтями. А этому подонку хоть бы хны. Опустил глаза на рядом лежащее запястье дамы и лыбится. Как бы твою улыбочку не стёрли в этих краях.

     Но вскоре, сбавив обороты, Николас разрушил тишину, словно прочитав её мысли:

     — Мы на нейтральной территории. Шелтон-таун принадлежит Шелтону Флюгерру. Старый дед не сдаёт даже в своём возрасте. Мы с ним никогда не ладили, помню, он однажды бомбу моему папаше подкинул. Слабелькую. Но задница горела. А потом прислал письмецо с извинениями...

     — У всех криминалов мода на письма? - недовольно цокнула и перебила его Мэд. Голову она не поднимала, а тон сделала максимально сухим.

     — Да. - он сузил глаза и чуть повернулся корпусом, - Ты не хочешь дослушать?

     В ответ молчание.

Пускай говорит, сколько влезет. Ей теперь тоже нужно быть начеку кто-кому задницу поджёг.

     — Флюггер любит трахать сук под марихуанной, а делить территорию ему нахрен не сдалось. Он отдал мне часть своей земли и спокойно поживает. Конечно, меня старый пень терпеть не может - считает... да много кем, кристаллически мне, если честно. То жулик я у него, то чересчур смазлив. Но не возникает - из возраста вышел.

К слову, речь Николаса была полна метафор. Его словарный запас не ограничивался жаргоном тюремщиков, чему Мэдди была крайне удивлена. В её голове не укладывалось до сих пор, что Уэлтон - мафиози. Он больше был похож на большого богатого дядю-бизнесмена, конечно, любящего криминал, да куда ж без этого! Но не на убийцу и всю эту дичь. И, встретив его в непринуждённой обстановке, девушка бы с радостью сделала ему комплимент по поводу его монологических высказываний. Нет, сходу его не назовёшь чересчур умным и грамотным, но, она могла поклясться, он много читает. Скажем так, старается не деградировать. Какие книги он держит у себя дома, что так сильно отличается своим «языком»?      Мужчина цокнул - это вывело спутницу из собственных мыслей. Машина плавно ехала по мокрому асфальту, окончательно сбавив скорость. Колёса наворачивали круги. А за окном мерцали вечные зелёные ели. Всё такое серое, скучное, загадочное. Чёрный ворон присел на качающуюся ветку пихты и громко каркал, широко открывая клюв.

Пахло дождём. Сыростью. И иголками деревьев. На дорогу осел чуть видный глазу туман.

     Мэд не понимала смысла работы мафии. Она не желала верить, что они существуют. А тем более - что она работает на мафиози.

     Откуда берутся деньги, да и как они платят налоги вообще - не менее интересные вопросы. Присутствуют сомнения, что Николас отдавал честные 22% налогов со своей прибыли. И что по-поводу полиции?

     — Мы объезжаем Вест-Сайт. Ей владеет Пиратин Лимак. Хер выговоришь. - запутавшись, продолжал водитель.

     Девушка прыснула.

     — Речь у тебя сдаёт, Уэлтон. - да, минуту назад она думала об обратном и мысленно хвалила его говор. Но не признаваться же в этом ему.

     — Поучи ещё меня, - раздражённо тявкнул мужчина, морща лоб.

     Похоже, он обиделся. Надо записать в список его уязвимых мест. А пока можно прикрыть глаза.

     Но сидеть на жопе ровно ей не понравилось. Спустя какое-то время, девушке стало интересно, что там произошло у него с Лимаком.  Дуться она могла и дальше, но, согласитесь, зная врагов своего напарника (а значит - и её врагов), у Мэдди были преимущества. Предупреждён - значит вооружен.

     — Ну? - закатила глаза.

     Вот сука.

     Словно ожидая хоть какой-нибудь реакции, спутник спокойно продолжил.

     — Пиратин - зло в чистом виде. Хотя с виду простак. Рыжий иуда, сволочь, о, много синонимов могу подобрать, - Все это произносил Николас спокойно, хотя жевалки заходили на его лице, - Он хочет весь город. Непонятно зачем.

     Они свернули направо, и вдали глуши показались маленькие домики, чем-то схожие с амбарами или сарайчиками. Подъезжая ближе, девушка разглядела поодаль чучела, банки, прикрепленные на опоре, и сооружение, крытое красным металлом. Дорога с асфальтированной сменилась на кочки и бугры.

     Пиратин, рыжий Иуда... Имя вертелось в голове, подбирая подходящий образ. Девушка словно уже слышала это имя, и не в первый раз.

     — Лимак продолжает дело отца, собственно, как и я. Но блядское создание не унаследовало всё состояние своего папаши. Прикинь, он застрелил родного отца прям в постели. Пока тот, сука, мирно спал, - странно было видеть на лице Николаса эмоции сострадания, направленные на бывшего врага. - Я ненавижу ссыкунов, нападающих со спины. Подло. Низко. Подставил дуло в виску и нажал на курок.

     — А ты? - встрепенулась она.

     — Что я?

     — Хотел когда-то сделать также?

Зачем спросила? Никому не известно. Видимо, колоть за больное - любимое занятие этой сучки.

     Николас резко затормозил. Сначала долго пялился на бесконечные хвойные леса, а потом упёрся бездушным взглядом в глаза Мэдди, смотревшими на него с внезапным сожалением и сочувствием, понимая, что ляпнула не подумав. Она видела образовавшуюся складку между бровями, напряженные пальцы, сжимающие руль, и бездну в карих глазах. Они говорили сами за себя.

Да. Хотел. ***     — Я никогда бы так не сделал, отец, - робкий юноша стоял, понурив голову, напротив грозного мужчины средних лет и боялся даже поднять глаза. Они не подчиняются его телу. Глаза всё выдают.

     — Тогда что это? - мужчина яростно сузил глаза и подозвал жестом лакея, открывая взгляду сына вид на маленький пакетик с остатками белого вещества внутри.

     Отец и сын стояли в пижаме в роскошной комнате при тусклом свете и разговаривали в пол голоса. Мать спала. Горничная, схватившись в ужасе одной рукой за сердце, а другой прикрывая рот, наблюдала за худеньким высоким парнишкой в рубахе небесного цвета. Она уже было приоткрыла губы, чтобы вступиться за Николаса, но быстро опомнилась, с каким зверем имеет дело. Со зверем, живущим внутри чёрных глаз. Не человек. Сатана.

     Отец поглаживал свою бороду, задумчиво глядя, как резко, мельком глазки пробежались по предмету и снова уставились в пол. Он давно подозревал. Он чувствовал. Он знал.

     — Я не знаю, что это такое, отец, - сухо отчеканил сын, сцепляя руки за спиной в замок.

     — Смотри мне в глаза, - прорычал старший.

     Юноша с трудом оторвался от пола и с вызовом глянул на отца. Чудовище. Он был готов рвать и метать, не смотря на свое предсмертное положение. Но мурашки предательски покрыли его тело.

     Его чудом спасли. Отца, разумеется.

     Противоядие было под рукой у доктора, и Николас это знал. Поэтому подобрал простой яд.

     Чтобы вернуть всё, как было.

     — Почему это нашли у тебя в ящике? - повышая тон и делая шаг ближе к сыру, повторил мужчина.

     — Я... Я не знаю, - промямлил сын.

     — Ложь!

     Рука в одно мгновения поднялась над лицом мальчишки и с громким звуком ударилась о его щёку. От такого удара Николас рухнул на пол, прижимая холодную, как лёд, ладонь к горящему лицу. В глазах защипало, всё размылось. Прикусив до боли губу, юноша принял удар и по голове огромной ладонью. Слышал, как над ухом скрипят зубы отца. И как тяжело он дышит.

     — Господин Уэлтон! Прекратите! - горничная не выдержала и подбежала к мужчине, хватая его за плечи, но тот скинул её сс спины.

     — Закрой пасть! - прорычал он вновь. Лицо отца покраснело. Ноздри раздувались с большей силой. И глаза... Они были не человека. И даже не сатаны. Глаза психопата.

     — Ремень. Густав, ремень! Живо!, - рявкнул отец в сторону лакея, - А ты, щенок, будешь месяц гнить в подвале, пока я не услышу тысячу мольб о прощении. Ты меня понял?!

*** —Эй, - Мэдди прикоснулась до плеча Николаса, заглядывая ему в лицо. Он уже несколько минут смотрел в одну точку, игнорируя её существование.

Тогда она чуть нажала на него.

     Парень одёрнул плечо, словно очнувшись.

     — Ты... В порядке? - обеспокоено задала вопрос девушка.

     — В полном. Мы приехали.

     Уэлтон отстегнул ремень безопасности и пулей выскочил из машины. Девушка, озадаченная поведением спутника, мысленно коря себя за очередной вопрос про отца, последовала его примеру и вышла из черной машины. Было неловко, честно.

     Мелкий дождь моросил на улице. Николас поджёг сигарету. Закурил. Зловонный запах сигарки уже впитался в кожу - даже его машина была прокурена. Дым въедался и был неотъемлемой частью мафии.

     Он медленным шагом пошёл вперёд, не оборачиваясь на девушку. Она же молча шагала за ним и осматривала территорию.

     Запах сигарет смешался с ароматом дождя и ели. Получился бы очень интересный парфюм. Мужественный. Грубый. Масштабный.

     Здесь никого больше не было. Только три амбара. Сотрудники направлялись в сторону самого крупного из них - с красными стенами.

     — Ты же совсем ничего не умеешь, - обречённо сказал Николас, докурив сигарету и потерев очи, - Ни драться, ни стрелять - ничего. Слишком рискованно пускать тебя в самое пекло. Вдруг пытать начнут - ты меня мигом сдашь.

     — А могут пытать? - задала глупый вопрос дама.

     — А ты думала нет?

     — Я же девушка.

     — Господи! Наивная! Как раз девушек пытать лучше всего - они гораздо менее стойкие, чем мы - мужчины. Да и пытать их приятнее, согласись?

     — Не знаю, не пробовала, - сухо ответила Мэдди, над чем-то задумавшись.

Негатив постепенно отступал, и всё возвращалось в привычное русло. О нет, когда Мэд успела привыкнуть к стёбу Николаса?

     Они прошли внутрь здания. Изнутри оно выглядело настолько же недружелюбно, как и снаружи. Томные серые стены мрачно встречали гостей. Слева и напротив входа висели черные двери с золотыми ручками; потолок был настолько низким, что Николас почти упирался в него макушкой.

     Брюнет прошел вперёд и открыл одну дверь - тут же скрылся в темноте лестницы, которая, на удивление девушки, вела вниз, в подвал. Мрачный спуск не сильно манил своей привлекательностью, но Мэд аккуратно ступила на первую ступень.

     Когда она оказалась в холодной комнате, спутник включил яркий свет. Взор гостьи пал на множество огнестрельного оружия - от маленького женского пистолета двадцать пятого калибра до крупного, с деревянной рукояткой "Beretta". Глаза буквально разбегались, как в магазине сладостей. Столько орудия она не видела.

     С другой стороны находилась зона для стрельбы. Стул без спинки, а вдали - стрельбище. Все выглядело очень завораживающие. Блеск оружия, отражённый от ламп. Мишени вдали. И хитрый взор парня, довольного удивлением и, в какой-то степени, восхищением своей «шпионки».

     — Ты держала когда-нибудь в руках орудие? - задал вопрос он, доставая очередную сигарету из пачки. В ответ получил молчание и заинтригованно вертящую головой во все стороны девушку.

     Николас подошёл к стенду с пистолетами и достал гладкий серебристый « Desert Eagle». Повертел в руках опасный предмет и резко вытянул руку - в комнате раздался оглушительный выстрел.

Бах.

Звон в ушах.

Уэлтон попал точно в цель - красный круг, висящий в сантиметре от головы Мэдди Блейз.

     — Учись, детка, - с надменной ухмылочкой проговорил парень и продемонстрировал свои ямочки на щеках. Ловко подкинул пистолет в руки ошарашенной. Та еле успела его поймать.

     Мэд заметила одну закономерность: ямочки появлялись на лице Николаса лишь тогда, когда он улыбался искренне. От всей души чтоли? Она их видит всего-то второй раз. Первый был при их  встрече в клубе до знакомства - Уэлтон пожимал руку бармену с хвостиком, улыбаясь во все зубы. Она, кстати, давно не замечала этого приятеля на работе.

     С ямочками на щеках Ник казался ещё ребенком. Суровый взгляд смягчался, и в целом ямки разбавляли его угнетающий вид. Невольно для себя, девушка призналась, что если бы мужчина почаще улыбался, то ей не было бы с ним жутковато. Он явно становился приятнее.

Так, что-то сегодня она слишком много думает.

     Мэдди повертела в руках пистолет и подошла к стойке, ограждавшую её от мишеней, находившихся вдали на расстоянии около трёх метров. Чуть приспустила веки, выдохнула и нажала на курок - ей был безразличен результат.

     — Плохо, - «тренер» скрестил руки на груди и цепко оглядел свою подопечную, - Стреляй ешё.

     Пробурчав что-то нецензурное себе под нос, девушка с недовольным лицом трижды выстрелила наотмашь. Ни одна из мишеней не шелохнулась.

     — Агрх, тратишь пули впустую! - прорычал Уэлтон и сорвался с места.

     За пару шагов он преодолел расстояние от другого орудия, висящего в шкафчике, до девушки. Слегка притормозил, словно принимал решение.      — Давай научу... - прозвучало, скорее, как приказ, нежели предложение.

     Николас встал позади Мэдди. Проскользил своими руками от локтей до ладоней девушки, крепко сжимавшей пистолет. Его тело примкнуло к её хрупкой фигуре.

     Парень сглотнул. Одной рукой сильнее прижал к себе Мэд, положив горячую ладонь на талию, но тут же положил её обратно, на холодные руки, которых пробивала мелкая дрожь. И промямлил неразборчивое «Ближе».

     Улыбнулся уголком губ и медленно, полной грудью вдохнул её аромат. Положил свой подбородок на макушку девушки и приподнял её руки, прицелившись. Выстрел - и мишень покидает идеальный ряд товарищей.

     Словом, Мэдди вся немного дрожит и томно сглатывает. Она чувствует, как он дышит ей в голову, как глубоко и жадно набирает в лёгкие воздух, пропитанный её запахом. И ей плевать, попадает он или нет.

     Пытаясь сохранять самообладание, она тряхнула головой, от чего мужской подбородок чуть приподнялся. Его голова переместилась к левому уху, и, наклонившись, Уэлтон шепнул что-то ей на ухо. Но она не слышала.

     Лишь зрачки выдавали обоих.

     Нельзя встречаться глазами.

     — Ну же, - доносилось, словно из тумана, до разума девушки, - нажми на курок. Не шевелись, просто нажми.

     Временный тренер отошёл от своей цели, о чём говорил холодок, пробежавший по спине испытуемой.

     Но она не выстелила.

     Мэдди резко развернулась.

     Дерзко и как-то безумно взглянула в глаза Ника, в которых отражалось что-то первобытное, животное, дикое. Как при их первой встрече.

     Сократила и так жалкое расстояние между ними, почти вплотную прижалась ко всему его горячему телу, но уже грудью. Уэлтон приоткрыл рот и шумно выдохнул. Непонимание блистало в бездонных глазах.

     Мэд приставила пистолет к груди Николаса. Прямо на сердце. Вторую руку положила на плечо напарника. И сама того не замечая, просто-напросто не осознавая, крепко сжала курок, впилась ладонью в рукоятку пистолета. Приложить на каплю  больше силы - и мафиозник будет мёртв.

     В шаге от смерти.

     — Твоя жизнь зависит от меня, - прошептала Блейз.

     — Ты не посмеешь...

     Это возбуждало обоих. Они вместе - конченные ублюдки, которым стоит лечиться, да хотя бы посетить психолога!

     Девушка глубже вдавила металл в накаченную грудь, вызывая легкий хрип.

     — Почему ты не сопротивляешься? Почему не ударишь меня по голове, чтобы я потеряла сознание, и не прикончишь меня прямо тут?

     — Так стреляй.

     — Я хочу тебя убить.

     Она подняла свои зелёные глаза на него. Безумие. Чистое безумие излучали лисьи, хитрые глазки. И ненависть в перемешку с азартом.

     — Убьёшь один раз - и не сможешь остановиться.

     Мэдди словно водой облили. Слова сами ударили в голову, и она быстро убрала руки от его тела. А после отпрянула назад, уперевшись бедром в стойку.

     Уэлтон, сам не отошедший от странной волны непонятно чего, протянул потную ладонь Мэд. Та вложила в неё пистолет, а после наблюдала, как тот положил орудие на специальную полочку.

     Стоя спиной к будущей работнице, он, сжав челюсти, сквозь зубы сказал:

     — Иди в машину. На сегодня хватит.