Глава 6: Он сейчас должен быть не со мной

Два года спустя...

Я пробираюсь сквозь оживленную толпу. Уже слышу музыку, доносящуюся со сцены.

Таня сделала мне реально дорогой подарок— конкретно для меня— билет на концерт «XOLIDAYBOY», проходивший в рамках фестиваля популярных певцов и музыкальных групп, песни которого я обожала последние лет пять.

Я наконец "добираюсь" до первого ряда около сцены, восхищённо наблюдая за тем, насколько красиво прожектора и софиты, направленные на сцену, оттеняют и одновременно выделяют исполнителя песен. На нем темный, вероятно черный, жакет, благодаря чему видно множество тату, которыми была забита грудь, плечи и руки.

Он стоит буквально на краю самой сцены, из-за чего все стоящие в первом ряду спокойно могут протянуть руку и дотронуться до любимого исполнителя песен.

«Твои поцелуи

Залечат все раны

Нужна мне как воздух

Как волнам прибоя нужны эти скалы

Нужна любви твоей доза

Мне её слишком, слишком мало!»

Текст песни бьёт по ушам и только находясь здесь, прямо перед ним, и ощущая на себе эту песню, доносящуюся из больших колонок, в груди появляется чувство некой эйфории, приятно окутывающей всё тело с ног до головы.

Возникает такое чувство, будто сейчас текст песни настолько схож с моими чувствами к одному единственному человеку, которого я не видела вот уже полгода.

Он действительно мне нужен. Как воздух.

Мне правда нужна его любовь. Очередная доза, к короткой уже почти нездоровая зависимость.

Он— моя зависимость. Самая сильная.

Чувствую, как слова песни въедаются под кожу и заседают так глубоко, что я не могу о них не думать.

«С ума мы сошли

В голове иллюстрации

Как мы полетим, не нужна гравитация

Себя подожгли, сорвали овации

Пожары любви

Это эвакуация»

Из колонок разносится новая порция слов, пропитанных глубочайшим смыслом. Который так непрошено связан со мной и тем, кто разбил моё сердце.

Мы сошли с ума. Настолько, что я стала одержима его любовью, а вот он, видимо, недостаточно.

В моей голове столько иллюстраций, что все наши совместные моменты будто проносятся нарезками у меня перед глазами. Словно весь остальной мир поставили на паузу.

Мы подожгли себя своей любовью. Он смог выбраться из него, а вот я так и осталась гореть. Кажется, я так и сгорю до тла одна.

На этот раз он меня не спасет...

«К тебе бежать

Так далеко — стереть в кровь ноги

Меня спасать

Смогла лишь ты, хотя хотели многие

Гори, пылай

Нас не потушат долгие дороги

Ты мою душу обнимай

Мне нужен огонь, мне нужны твои ожоги»

Я буду бежать к нему долго. До того момента, пока не почувствую себя в его объятиях. Мне будет плевать, если я сотру ноги в кровь. Я буду бежать к нему. Не смогу бежать— буду ползти.

Я буду гореть и пылать, только чтобы почувствовать вкус его губ на своих.

И если наша любовь— пожар, то я готова получать ожоги и гореть до тла. Сама от туда уйти не смогу.

Внезапно я словно прихожу в себя, потому как вижу протянутую перед своим лицом руку. Поднимаю глаза и замечаю, как ободряюще смотрит на меня со сцены Ваня Ржевский— тот самый исполнитель песни.

Я вкладываю руку в его протянутую ладонь. Он начинает меня кружить и направлять вдоль всего первого ряда. Настроение медленно вновь поднимается вверх, я пытаюсь чуть отодвинуть в сторону то, насколько текст песни— про нашу с ним любовь.

На моём лице медленно расплывается улыбка, когда я уже делаю последние обороты вокруг себя. Рука певца отпускает мою ладонь и я непроизвольно закручиваясь, почему не могу вовремя остановиться и невольно врезаюсь спиной в чью-то мужскую грудь.

«С ума мы сошли

В голове иллюстрации

Как мы полетим, не нужна гравитация

Себя подожгли, сорвали овации

Пожары любви

Это эвакуация»

Уже хочу извиниться, на моём лице до сих пор слабая улыбка, но я всё же оборачиваюсь и замечаю его. Того, кто на протяжении нескольких недель был причиной моих нескончаемых слёз.

Матвеев сосредоточенно изучает моё лицо. То, как улыбка на моём лице медленно ползет вниз, а я замираю в его хватке, которая удержала меня от падения. То, как медленно в моих глазах появляется новая порция боли.

Мне резко становится плохо. Живот скручивается и к горлу подкатывает ком тошноты. Голова мгновенно начинает раскалываться от громких битов, доносящихся из колонок. Поэтому единственное, что мне остаётся— это резко приложить руку ко рту и, расталкивая толпу из людей, еле добраться до уборной.

Как только я оказываюсь в закрытой кабинке, меня начинает выворачивать, словно кто-то подцепил крючком всё содержимое моего желудка и резким рывком начал тянуть всё наружу.

Через пару минут становится лучше и я выхожу из кабинки и подхожу к умывальникам. Включаю холодную— нет, ледяную!— воду и "охлаждаю" сначала руки, а после начинаю прислонять ледяные конечности к обжигающей шее и щекам.

Дверь открывается практически бесшумно, но я это замечаю и улавливаю в отражении зеркала обеспокоенный взгляд Матвеева.

— Ты в порядке?

— Нет,— выдыхаю почти бесшумно и комната резко начинает расплываться перед глазами, новый приступ тошноты и боли где-то в желудке поднимается так же быстро и неожиданно, как и первый.

Я покачиваясь в сторону, как тут же меня за локоть подхватывает Даня, оказавшийся рядом. Ещё пару секунд комната кружится, а после становится чуть лучше и уборная принимает четкие очертания.

— Поехали,— серьезно и решительно выдает Матвеев.

— К..куда..?

— В больницу.

— Но..

— Без "но",— начинает злиться Матвеев.— Просто идём и садимся в мою машину.

Где-то на краю сознания я чувствую, как Даня ведёт меня из уборной на парковку. Подводит к черной Ауди и садит меня на переднее сидение. Даже заботится о ремне безопасности— понимает, что я не очень то и в состоянии сама его застегнуть, поэтому пристегивает его, обходит машину и садится на водительское сиденье.

Он серьезен, как будто всё его внимание заострилось на одном моём состоянии и больше его в принципе ничего не волнует.

Я же в это время будто сижу в прострации. Только слегка— на затворах сознания— понимаю, что, как бы мне этого не хотелось, но он должен быть с Каролиной. Заботиться о ней, а не обо мне. Следить за её состоянием, а на за моим...

Мы едем в абсолютной тишине. Я только слышу его размеренное дыхание и весьма ощутимую сосредоточенность.

Когда мы подъезжаем к ближайшей больнице, он помогает мне выйти. Поддерживает под руку, пока мы идём до кабинета дежурного врача, а после поддерживает и тогда, когда мы находимся в кабинете и мне проводят стандартный осмотр всего возможного.

Всё ощущается так смазано и не в полной мере, что происходящее кажется странным. Будто всё происходит не со мной, а я просто проживаю все действия.

Как итог— мне поставили пищевое отравление и сказали переночевать в больнице. Матвеев проводил меня в свободную палату, где меня уложили на кровать и медсестра поставила капельницу.

Капельница и то вещество, которое там было, абсолютно точно содержало хоть малейшую часть снотворного. Спустя пять минут, как мне поставили препарат, я ощутила, как меня тянет закрыть глаза и "отпустить" сознание. Тянет уснуть.

И я поддалась. Последнее, что я видела до того, как закрыла глаза, был встревоженный и одновременно с этим внимательный взгляд Матвеева, плотно прикованный к нему.

Но в голове всё также билась мысль об одном.

Он сейчас должен быть не со мной..