Глава 5. Страх Красного Дракона

В начале 1990-х годов воздух в Китае был наполнен надеждой. После кровавой бойни на площади Тяньаньмэнь в 1989 году Коммунистическая партия Китая (КПК), стремясь снизить социальное напряжение, ослабила тотальный контроль над некоторыми сферами жизни. В этой атмосфере относительной свободы расцвели древние традиции оздоровления тела и духа, известные под общим названием цигун. Миллионы китайцев, от простых рабочих до высокопоставленных партийных чиновников, каждое утро выходили в парки, чтобы выполнять плавные упражнения и медитировать.

Среди этого многообразия в 1992 году появилось новое движение, которое за считанные годы затмило все остальные. Оно называлось Фалунь Дафа, или Фалуньгун. Его основатель, мастер Ли Хунчжи, предложил систему, основанную на традиционной гимнастике цигун, но дополненную глубоким нравственным учением.

Фалунь Дафа предлагал людям путь к физическому здоровью и моральному самосовершенствованию, не требуя денег, не создавая иерархии и не вмешиваясь в политику. Эффект был ошеломляющим. Люди сообщали о чудесных исцелениях от хронических болезней, об улучшении отношений в семьях, об обретении внутреннего покоя.

К 1999 году, по официальным данным самого китайского правительства, число последователей Фалунь Дафа достигло 70 миллионов человек. Независимые источники называли цифру в 100 миллионов. Это означало, что мирной духовной практикой занималось больше людей, чем состояло в Коммунистической партии Китая.

Для генерального секретаря КПК Цзян Цзэминя это было не просто поводом для беспокойства. Это был экзистенциальный ужас. Он, как и любой диктатор, инстинктивно чувствовал угрозу в любой силе, неподконтрольной партии. Миллионы людей, объединенных общей идеологией, которая ставила нравственные принципы выше партийных директив, в его глазах выглядели как готовая армия инакомыслящих. Не имело значения, что их единственным «оружием» были медитация и стремление к добру. В тоталитарной системе сама идея независимой мысли является преступлением.

В ночь на 25 апреля 1999 года Цзян Цзэминь написал письмо членам Политбюро, в котором выразил свое намерение сокрушить Фалуньгун. Этот документ, пропитанный паранойей и идеологической ненавистью, стал смертным приговором для миллионов.

«Может ли быть, что мы, коммунисты, с нашим марксизмом, верой в материализм и атеизм, не способны победить то, что продвигает Фалуньгун? — писал он. — Это просто смешно!»

Для Цзян Цзэминя это не было вопросом политики или общественной безопасности. Это был личный крестовый поход.

Ровно в полночь 20 июля 1999 года по всему Китаю одновременно началась операция. Тысячи координаторов и волонтеров Фалуньгун были вытащены из своих постелей и арестованы. На следующий день государственные СМИ, словно по команде, обрушили на граждан шквал пропаганды, называя вчерашних добропорядочных граждан врагами государства. Механизм геноцида был запущен.