13 глава.

Дни тянулись медленно, будто вязли в густом тумане забот, которые легли на мои плечи. Лусия и Сара уже давно выписались из больницы. Я навещала их почти каждый день: приносила в общагу сладости, горячий чай, домашнюю еду. Иногда просто что-то вкусное, лишь бы они улыбнулись.И я строго запретила им появляться в клубе, пока я не закончу свои дела. Не хотела, чтобы они снова оказались в плохом месте в плохое время.А вот Марка выписали только сегодня.Он ходил бледный, словно лист бумаги, и я без раздумий забрала его к себе домой. Пусть живёт у меня столько, сколько нужно. Так я чувствовала себя спокойнее: его здоровье для меня было важнее всего. Важнее даже него самого. Как и в детстве.

Девять лет назад.

Осень тогда была холодной, сырой. Воздух пах мокрой землёй и старой школьной штукатуркой.Я стояла за школой, курила, слушала, как ветер шуршит в пожелтевших ветках. Через пару минут должен был начаться урок, но мне было всё равно. Пугания учителей давно перестали работать  после смерти родителей я словно выпала из мира, в котором что-то имеет значение.И вдруг  крики.Грубые, звонкие, со смехом. Детское стадо всегда кричит одинаково, но в этих голосах было что-то неприятное, злое.Я бросила окурок на землю, наступила на него подошвой и пошла на звук.Толпа стояла плотным кольцом. Я протиснулась между детьми, слушая их возбуждённые шёпоты, и наконец увидела, что происходит.В центре круга на земле лежал рыжий парень худой, будто высушенный, с торчащими из-под футболки костлявыми плечами. Сверху нависал здоровенный мальчишка: массивный, лупящий по нему медленными, но тяжёлыми ударами.Я замерла.Внутри будто что-то щёлкнуло.Это было первое настоящее чувство за долгое время яркое, горячее, неприятно живое. Я захотела защитить. Просто… защитить. Впервые после смерти родителей я ощутила, что мне не всё равно.Не раздумывая, я прошла в круг  прямо в середину, под чужие взгляды.Рыжий парень поднял на меня глаза. Чёрные, глубокие, блестящие от слёз. У него был разбит нос — кровь стекала по губам, скапливаясь на подбородке. Вид этого тонкого, хрупкого мальчишки пробил во мне брешь, из которой вырвалась злость.Толстяк фыркнул, вызывающе расправляя плечи:— Чё, тоже хочешь лежать рядом с ним?Я наклонила голову, чуть усмехнулась.— Верно.Он пошёл на меня, тяжело, как медведь. Но меня уже научили драться  жестоко, быстро, эффективно.Первый его удар прошёл мимо, а мой попал точно в скулу. Потом второй, в солнечное сплетение. Он задыхался, пытаясь достать меня, но я не давала ни секунды передышки.— Ладно… всё… перестань… — прохрипел он, почти падая.Я отступила на шаг, глядя на его перекошенное лицо. Потом отвернулась  мне надоел этот спектакль. Толпа моментально рассеялась, шепча, пытаясь понять, кто я такая.Я подошла к рыжему, протянула ему руку. На лице впервые за долгое время появилась тёплая, настоящая улыбка.— Я Анастасия.Он моргнул, будто не верил, что это обращено к нему. Потом хрипло, тихо ответил:— Я Марк.— Рада знакомству, Марк.Он был лёгким, почти невесомым, когда я помогала ему подняться.Мы пошли к медпункту коридоры школы. Медсестры, как всегда, не было. Там всегда пусто, тишина тянулась, как резина.Пришлось мне самой искать в шкафчике бинты, перекись, ватные тампоны. Марк сидел на кушетке, опустив руки на колени, а рыжие волосы падали ему на лоб.Когда я начала аккуратно протирать его раны, он спросил, наблюдая за моими движениями:— Я тебя впервые вижу… Где ты живёшь?— Здесь. Рядом. Я пару раз видела тебя в столовой.Но… обычно я стараюсь не светиться.Большинство тут неприятные люди. А ты… — я подняла на него карие глаза. — Ты приятный.Его взгляд стал мягким, почти сияющим. В уголках губ появилась тёплая детская улыбка.— Раз так… я буду счастлив с тобой дружить.Мы остались в медпункте надолго, говорили обо всём подряд: о школе, о том, кто чем живёт, о ерунде…Но внутри меня уже тогда сидело чувство, будто я нашла кого-то важного. И я была права. Рыжий мальчишка с разбитым носом в тот день стал самым ценным человеком в моей жизни.

Годы тянулись один за другим, и за это время Марк изменился до неузнаваемости. Я сама его лепила  учила драться, держать удар, не отводить взгляд. Его хрупкое тело постепенно набирало массу, мышцы прорисовывались под кожей, и из худого мальчишки он превращался в человека, способного постоять не только за себя, но и за меня. Он сам попросил попробовать сигарету  и я не стала отговаривать. Так он и втянулся: дым стал для него частью дыхания, привычкой, от которой он уже не хотел избавляться.Я заботилась о нём так, будто он был моим родным братом. Ближе Марка у меня не было никого. Иногда я долго смотрела на его рыжие волосы натуральные, яркие, как огонь. Такой цвет нечасто встретишь, а для меня он стал чем-то вроде символа: Марк был исключением, редкостью, идеалом в своём собственном несовершенном виде. Но встречаться с ним? Нет. Между нами была связь сильнее, чем отношения. И он чувствовал то же.Когда нам стукнуло по восемнадцать, мы уже стояли на ногах крепче многих взрослых. Собрали свою банду не толпу хулиганов, а людей, которые готовы идти за нами. Мы растили её медленно, выстраивали структуру. Марк отвечал за расчёты: цифры слушались только его. Документы, договоры, риски он был моим личным юристом ещё до того, как выучил хоть одно юридическое правило. Просто умел думать, просчитывать, видеть дальше других.К двадцати годам нас знали почти в каждом тёмном переулке города. Знали и уважали. Или боялись что, по сути, одно и то же. Тогда мы открыли клуб El Templo del Deseo - наш храм, наше логово, нашу территорию. В этом была идея Марка: всё продумано, просчитано, оформлено так, чтобы никто не мог подкопаться. Он строил стены, я людей.Я тренировала бойцов. Учила их держать нож, бить так, чтобы человек падал с первого удара. Учила терпению, дисциплине, и если требовалось жестокости. В отличие от Марка, меня никогда не считали доброй. Я была слишком прямолинейной, слишком холодной, слишком честной в насилии. Люди боялись разочаровать меня сильнее, чем проиграть.Мы вошли в игру слишком глубоко, чтобы просто взять и выйти. Слишком много связей, денег, крови. Слишком много грехов на руках и на наших, и на тех, кого мы привели за собой.Но если уж мы вляпались в эту жизнь, то вместе. Мы вдвоём  две тени, два пламени, два голоса в одном деле.И если придётся платить  то мы заплатим.Но только плечом к плечу.

В наши дни.

Я сидела в кабинете, склонившись над документами. Пальцы автоматически перелистывали бумаги, а мысли блуждали где-то далеко в делах, в планах, в тех сотнях мелочей, что требовали моего решения. Телефон тихо вибрировал, выводя меня из потока. Сообщение от Лусии: «Можно нам сегодня приехать на ночёвку?»Я хмыкнула, едва заметно усмехнувшись. Ответила коротко: «Да.» Возможно, сухо, но она и так знала я не против. Я почти никогда не против, когда речь о них.Стучат в дверь.— Входи, — бросаю, не поднимая взгляд, но слышу уже знакомые лёгкие шаги.В кабинет заходит Марк бодрый, живой, будто два дня в больнице были всего лишь короткой паузой. Рыжие волосы падают на глаза, вспыхивают ярким медным отблеском под светом лампы.— Подстриги меня под двойку, — говорит он, дернув подбородком вверх.Я поднимаю взгляд и нарочито расстроенно смотрю на эту рыжую копну.— О нет… как же я без своего рыжика?— Я скоро стану как Рапунцель, — фыркает он, смеясь.Я тоже не сдерживаю улыбки  знаю, как он ненавидит, когда волосы становятся длиннее, чем нужно.Открываю ящик, достаю машинку. Мы переходим в гостиную. За большими окнами тихо падает снег  ровный, спокойный. Идеальная атмосфера для простой домашней сцены, которой нам порой так не хватает.Марк усаживается на стул, скрестив руки на своей широкой груди. Я включаю машинку  тихий гул заполняет комнату.Начинаю стричь. Движения осторожные, точные, будто я работаю не машинкой, а скальпелем настолько боюсь задеть его кожу. Медные пряди одна за другой падают на пол.Через десять минут  готово. Я ставлю перед ним зеркало.— Ну? Как тебе? — спрашиваю.Он улыбается своей фирменной, немного мальчишеской улыбкой.— Так намного удобнее. Спасибо, сестра.Я тянусь, целую его в макушку и произношу:— Волосы уберёшь сам. А я пока закажу еду. Сара и Лусия скоро будут.— Так не честно! — возмущается он больше для вида.Мы лишь оба посмеялись с этого.

Проходит некоторое время.

Сара уже здесь. Она устроилась в объятиях Марка, надув губы и возмущаясь, что теперь не сможет делать «его милые хвостики», но в итоге всё равно прижимается ближе, будто проверяет, что он действительно рядом.Я же снова в кабинете. Лусия сначала сидела с ними, но потом тихо появилась в дверях, как маленькая тень.Я подняла взгляд. Она замерла, а потом улыбнулась робко, по-детски.— Я скучала… — прозвучало её тихое признание.Я похлопала ладонью по своему бедру. Она молча подошла и устроилась у меня на коленях, будто это её привычное место. На самом деле так и есть.Я одной рукой гладила её по голове, другой  продолжала работать: отвечала людям, которые просились ко мне, и увольняла тех, кто не справился. Бумаги. Сообщения. Решения. Всё это давило, тянуло, не давало выдохнуть.Но когда Лусия так сидит рядом… будто часть этого груза растворяется хотя бы на минуту. Я знаю: когда клуб вновь откроется, у меня не будет времени  ни на неё,как у Марка на сарк. Но они понимают. Или стараются понимать.А Лусия она точно подождёт. Маленькая, терпеливая. Её присутствие как тихое тепло рядом.Пока я печатала очередное сообщение, почувствовала, что кто-то едва слышно сопит у меня на плече. Посмотрела вниз Лусия уснула, уткнувшись лбом мне в ключицу, её ресницы дрожали, словно пёрышки.Я улыбнулась одними уголками губ. Осторожно коснулась её виска губами.— Спи, моя маленькая девочка… — прошептала я.Комната погрузилась в мягкую тишину, нарушаемую только её размеренным дыханием и тихим снегопадом за окном  будто сам мир решил дать нам маленький вечер покоя.