Дело хитрое

Лицо, да и вся голова мужчины была окутана дорогой тёмной тканью, утаивая внешность. Одно только было ясно совершенно точно – сине-зелёные глаза, что переливались в тусклом свете коридоров, смотрели на меня весьма внимательно. Цепкий взгляд жадно блуждал по лицу, оценивая, а затем коснулся белого кокошника на голове с жемчугом речным и яркими камнями бирюзы. Прямо под цвет глаз иноземного посланника были камни, украшающие мою голову и лицо мелкими подвесками на лбу.

Чужим мужчинам запрещалось даже брать за руку незамужнюю деву. Только родные братья или отец мог позволить себе это. Но незнакомец смело положил свои тяжёлые ладони мне на плечи и сжал их. От такой наглости я встрепенулась не только от страха, но и сильной неожиданности. Мужчина был высок и явно молод. Такое его поведение являлось непозволительной вольностью. Я резко отпрянула и сбросила руки незнакомца со своих плеч.

– Кто такая? Почему не была на ужине и встрече с гостями из Ярого Княжества? – Даже сквозь ткань, уловила движение у губ мужчины. Он улыбался.

А нечисть умеет улыбаться? Или не все в Яром Княжестве нелюди? Должны же там обитать простые люди. Поговаривали, яровцы жили хорошо и не смели порицать своего государя за дела скверные. Их всё устраивало, а если кто и был против, то боялись высказаться против.

Быстро сообразив, что лик на картине явно не совпадает с моим, иначе бы посол узнал княжну, немного поклонилась гостю. Так, как если бы была дочкой какого-нибудь отцовского советника. Только такое положение могло оправдать мой наряд и красивое убранство на голове. Простым слугам были ни к чему украшения, они их надевали только по праздникам. Да и то не каждый мог позволить себе излишества.

– Не позволено мне присутствовать на таких мероприятиях, господин. – Наклонилась, подняла свёрнутый портрет. Подала гостю, и тот быстро перенял его из моих рук. – Отец мой — советник княжеский, а я лишь дочка дружинника, не более. Заскучала по папе, вот и бегу его навестить. Задержался ваш визит, видимо.

– Как зовут тебя? – не отставал посол, не заметив мой укор о том, что пора бы ему поспешить за остальными.

Охрана у ворот ясно дала понять, что карета с основным составом гостей покинула двор. Только этот задержался на мою беду. Но именно он был не так прост. Наверняка важнейшим из гостей, рас ему доверили портрет будущей невесты князя яровцев.

– Я... – Поморщилась, обрывая себя на полуслове, а бирюзовые глаза замерли на моём лице в ожидании. – Я Лада.

Незнакомец глубоко вздохнул, однако, глаз отводить, или же уходить, не спешил. Тогда я сама решила поговорить. Ведь уйти мне он тоже не позволил ещё.

– Понравилась вам наша княжна? – кивнула подбородком на портрет в руках странно притихшего посла.

Тот не сразу сообразил, о чём спрашиваю, но вскоре ответил:

– Не мне она должна понравиться, Лада... – медленно протянул незнакомец. Особенно имя моё. – Но одно скажу точно. Красавиц тут много, судя по тому, что вижу перед собой сейчас, а «рябиновой кровью» назвали ту, которая болезненна и не так очаровательна, какой её расписал народ.

– Неправда! Как смеете вы дочь нашего князя так оклеветать! – неожиданно вспылила я. Ведь поняла, что не будь я красива или же имела хрупкое здоровье, то наверняка не стали бы свататься ко мне со всех сторон женихи. – Нехорошо человека оценивать по его внешности или же здоровью. Княжна не ликом заслужила одобрение народа и столь красивое имя. Она добра и мягкосердечна, помогает народу. Могла бы жить в своё удовольствие, наслаждаясь положением. Но нет. Бежит, помогает всем, кому может. А кому не может ничем помочь, за тех у творца просит. Красота в сердце человека или же в теле бренном, господин?

– Вижу и ты не только наружностью вышла, Лада, если так отстаиваешь свою госпожу. Суждения твои правдивы и красоты полны. Может, мне приехать ещё разок и посвататься к дочке советника уже самому?

– Ещё чего! – возмутилась на такое наглое заявление. – Выберу себе жениха среди местных. Мне ваши болота с чертями ни к чему.

Посол так и замер на месте от удивительной дерзости, которую проявила. Я же вся сжалась под цепким взглядом, который внимательно рассматривал каждую деталь украшения на моей голове. А затем так заливисто рассмеялся, что Любава, которая как раз вовремя подоспела догнать меня, застыла рядом. Она тоже оглядела посла. В руках его свёрток заприметила.

– Пойдём, дочка. Не досаждай гостям, – тихо пробормотала няня, стараясь увести меня как можно скорее подальше от внимания иноземного посланника. Посол с разочарованием нехотя отошёл в сторону, пропуская нас:

– Надеюсь, ещё свидимся, Лада. – Подмигнул он. Затем развернулся и быстро пошагал прочь, явно спеша.

– Что же ты творишь, Ягда! Звала же, просила не убегать!

– Всё хорошо, мама. Ничего не заподозрил посол. Именем иным ему назвалась. Сказала, что дочка советника я.

– Это поняла, Лада, – не прекращала поучать Любава. – Но знай, по краю пропасти прошла ты.

Добравшись до зала для приёмов иноземных гостей, вошла туда без стука. Сразу бросилась к отцу, который сидел за длинным большим столом вместе с мамой и братьями.

– Отчего так рано, Ягда?! Говорил же. Возвращайся только поздно вечером! Только минуту назад последний из яровцев покинул эту комнату!

– Не повстречали хоть? – спохватилась мама, спрашивая у Любавы, которая вошла следом за мной.

– Не повстречали. Да и охранники сказали, что покинули гости уж давно двор княжеский. Не знали мы.

– Не все сразу уехали, – вмешался Борис. Старший брат тоже с тревогой поглядывал в мою сторону. Голубые глаза его сверкали от досады и гнева. – Последний ушёл лишь недавно. Долго изучал портрет Ягды и забрал для князя своего. Боюсь, как бы они не согласились.

Борис был черноволос и кудряв, а вид его суров. Особенно сейчас. Во многом он походил на отца в отличие от младшего брата, который был чуть ниже, и волосы Влада имели цвет золотистой пшеницы, как у нашей матушки. Оба брата были голубоглазы, как папа, но именно Владислав, младший из братьев, был истинно сходен с княгиней внешностью.

– Не бывать этому! Видел я глаза и вид посла, когда тот рассматривал портрет княжны. Сами скоро утвердитесь, откажутся они от своей затеи. Не переживай, сестрёнка.

И здесь, обнимая папу, я вдруг вспомнила о том, как нахваливала княжну. То есть, себя же, для посла иноземного.

– А если и, правда, решится тёмный государь на свадьбу и заберёт меня?

– Тогда найдём похожую девицу среди народа на ту, что изобразил наш художник, и отправим её вместо тебя, – проговорила мама строго.

Софья была хорошей матерью нам всем, хоть и иногда излишне требовательной. В равной степени хорошо мы с сёстрами и братьями владели всеми науками благодаря ей. Княгиня строго относилась к получению знаний. Особенно требовала с Бориса, понимая, насколько важно быть образованным будущему государю.

Сама же жена князя и мать наша была примером того, какой необходимо быть княгине. Красивая златовласая женщина и в зрелом возрасте не утратила внешнего сияния. Светло-карие глаза мамы блестели, а наряд из дорогого бархата цвета синевы, украшал тонкий стан. Мама любила носить много украшений и дорогие кокошники на голове, облагораживающих не просто внешность, но и отображающих статус. Сегодня же княгиня особенно постаралась для гостей. На её голове сиял украшенный самоцветами высокий кокошник, который привлекал внимание при каждом её движении, подрагивая мелкими подвесками у лба и висков. Волосы Княгини, лишь слегка тронутые сединой, были убраны в косу, которая сейчас покоилась на плече, спускаясь ниже к коленям.

Я подошла и обняла маму. Кажется, она разволновалась слишком сильно.

– Ничего не понадобится. Откажется князь. Уверена.

Братья. Мама и отец, взглянули на меня с удивлением, а Любава с тихим упрёком, чтобы не смела рассказывать о встрече с послом в коридоре. Но я-то знала – разочарованы посланники в образе невесты. Стало жаль, что мне не показали тот портрет. Посмеялась бы от души.

Тихонько, словно тень, Любава оставила нас с умиротворённой улыбкой на устах. Борис и Влад подошли ко мне и с грустью тоже принялись обнимать, расспрашивая о том, что произошло в городе и почему так рано вернулась. Влад обещал, что разберётся наконец с Прохором и решит проблему детей. А Борис поделился позже со всей семьёй уже за ужином в столовой тем, что готов выбрать для себя подходящую невесту. Но только после того, как меня удачно выдаст замуж. Старшему брату уж стукнуло двадцать семь. Отец не первый год настаивал на его женитьбе. Однако сам Борис ничего не желал слышать об этом до сегодняшнего дня. Казалось, наступил час полного взаимопонимания между нами всеми. Князь же Литомир с большой любовью наблюдал за нами, лишь иногда отмечая, что не хватает ему за столом ещё двух детей для полного счастья.

Дни шли, а за ними две недели остались позади. Папа всё подыскивал мне жениха и планировал многочисленные визиты молодых дворян в свой дворец, чтобы я могла выбрать среди молодцев мужа. Однако, чтобы начать приглашать молодых княжичей в гости, необходимо было дождаться официального отказа жениться на мне от правителя Ярого Княжества. В один из дней письмо от него всё-таки пришло, хоть и утомительно долго заставил он нас ожидать его ответа. С этого дня всё для меня переменилось навсегда.