Глава 35

- Я хочу, чтобы он забыл все это... Он устал. Я почему-то уверена, что он не был бы против такого поворота. - Маша выпрямилась и повернулась к Сысою вся. Посвящение начало действовать: молодая женщина стала величава, обрела осторожные манеры, требовательный, и в то же время мягкий голос с бархатными нотами. - Ты способен наколдовать нечто подобное?

- Я же сказал, да, - старший ведьмак опустил веки, задумавшись. - Хочешь, чтобы именно Антон забыл себя, а ты осталась при своем? Разумно, чую логику ведьмы! Условие простое, никогда не напоминать ему о прошлом, иначе все вернется на круги своя. А что с Предгорьем будешь делать? Народ ждет нового молодого вожака...

- Скажем, что вожак вернется после выздоровления, - нашлась Маша, понизив ведьмин чарующий голосок до шепота. На всяких случай она бросила мимолетный взгляд на Антония.- Сысой, помоги мне вернуться в нормальную жизнь вместе с твоим братом! Можешь забрать кресло, в котором сидишь, и все, что оно символизирует...

Подбоченившись в кресле, старший ведьмак самодовольно оскалился. Радовало его не столько предложение занять место вожака и править нечистью в Предгорье, сколько действенность посвящения. Хороша ведьма, далеко пойдет!

- Чего, объявим меня наместником? - бодренько хлопнул Сысой ладонями по резным подлокотникам из кости какого-то неведомого зверя. - Ай, молодца, Марья! Я согласен. Осталось спросить, согласен ли Антон..., или пустим в ход главный постулат колдовства и магии: «магия — это насилие»?

Маша ничего не ответила, вернулась к постели Антония и присела на край широкого ложа, застеленного овечьими и козлиными шкурами. Тяжко вздохнув, молодая ведьма мысленно делала выбор между насилием, которое она предлагала совершить над разумом ведьмака и его гаснувшей жизнью.

- Нельзя терять время, - решилась она, резко повернув лицо к Сысою. - Давай, действуй! Он умрет, а если нет, то опять будет барахтаться в ваших никому не нужных интригах. Ответственность я беру на себя!

Старший ведьмак встал, тоже полный решимости, подошел к изголовью ложа. Проводимый им ритуал был похож на сканирование, - он водил ладонью над головой брата, нашептывая какие-то формулы, потом стряхивал прилепившуюся к ладони информацию на холодную землю. Длилось это минут пять. Маша за это время даже глубоко вздохнуть не решалась.

- Все, Марья! Теперича можно лепить из него кого твоя душа пожелает, - заговорил Сысой, перейдя с колдовской абракадабры на человеческий язык. - О ком ты там мечтала в детстве, неужто о принце на белом коне?

- О музыканте. Стоило мне узнать, что Антоний музыкант, подумала, вот моя мечта сбылась! - улыбнулась Маша мечтательно, разглядывая белое до синевы лицо Антония. Брови у него, словно в наивном изумлении, слегка влетели вверх. - Правда все немного не так, как я себе рисовала... Сысой, не томи! Нужно отвезти его в больницу...

- Антоний неплохой музыкант. Помнится, в клубе у Степана он серьезно раскачивал публику, - меланхолично усмехнулся старший ведьмак. - Позову ребят, пусть перетащат вожака, то есть диджея, в машину. И ты собирайся, Марья. Отчаливаем!

Когда двое амбалов из клана оборотней вынесли Антония из шатра на улицу, народец Предгорья разволновался, чуя, что его собираются оставить без духовного лидера. Кто-то начал стихийные протесты, требовали, подняв к небу здоровенные кулаки, поклясться, что Антония выносят не для тайного захоронения. Сысою дать клятву ничего не стоило, такой уж он был ведьмак, без комплексов, заодно он объявил о своем наместничестве:

- Спокойно, мужики! - он выставил вперед руки, усмиряя шумную толпу, окружившую шатер. - Антония надобно подлечить, а пока он находится на излечении у внешних докторов, я посижу за него. Обещаю управлять без потрясений, если вы не будете меня трясти!

«У-у-у! Против традиции это!» - разочарованно и неспокойно завыла толпа, расступаясь перед амбалами с покрывалами в руках, на которых они несли израненного вожака. За ними шла ведьма Марья с бледным от переживаний лицом и с блестящими надеждой глазами.