ᴄʜᴀᴘᴛᴇʀ 10

Сразу после того, что она сказала, я решил проверить, действует ли ещё мое заклинание или нет. Как только я подвёл ее к свету. О нет, похоже это конец. Зрачки сразу же уменьшались при виде меня, а должно быть с точностью до наоборот. Мари смотрела теперь на меня как на неродного, как будто в первый раз меня видит. Зря я ещё при первой нашей встрече это сделал, зря.

— Что ты делаешь? — сказала девушка, убирая мою руку.

— Ничего особенного, просто кое-что проверил.

— Подожди, у меня вопрос, — сказала девушка и посмотрела на меня с вызовом, видя, что я нервно кивнул. — Любовные заклятия на самом деле существуют?

***

Мне пришлось все рассказать ей. Она была просто в ярости и, когда я хотел ее обнять и успокоить, лишь била по моим рукам, но так как была не особо сильной, ее удары не причиняли мне никакой физической боли, лишь душевную. Как я вообще на это решился? Я лишил ее выбора, влюбленный придурок.

— Да, но у меня не было гарантий, что ты влюбишься в меня, — начал оправдываться я, ходя за девушкой по комнате, пока та собирала разбросанные вещи, хоть и это было бесполезно и глупо. Такое отношение к себе сейчас я заслужил на все сто, — понимаешь? Я хотел снять его потом, когда буду уверен в том, что ты останешься со мной.

— Убирайся, — сказала та, показывая мне на дверь, — и ещё.

Она начала снимать мой перстень со своего пальца. Я лишь сжал его крепче и тот надавил на ее палец так, что пошла кровь. Мари злобно посмотрела на меня и дальше старалась его снять, но ничего не выходило. Она оставила эти попытки и подошла ко мне. Я смотрел на нее, она на меня. Мари стала на носочки и поцеловала меня. Это было не так долго, как хотелось, но уже через несколько секунд я почувствовал в своей руке холодный металл, но поцелуй все же Мари не прерывала, было видно, что она не хотела этого делать и спустя секунд пятнадцать оторвалась как можно медленнее.

— Оставь себе на память, — сказала девушка, дотронувшись своим аккуратным пальцем к моим губам. — А теперь убирайся, — продолжила она, кидая мне рубашку, — навсегда, чтобы я тебя больше никогда не видела.

— Я не уйду, пока мы нормально не поговорим, — настоял я на своем, выкидывая эту чёртову рубашку в окно. — А это оставь себе, мне он уже не подходит.

Я вручил ей перстень обратно и увидел злость в ее глазах. Маринетт медленно подошла к прикроватному столику и бросила его в массивную серебряную шкатулку. Она принадлежала моей матери и я внезапно вспомнил то, как Адель уходила от нас с отцом.

— Уйдешь, ещё и как уйдешь, — со слезами на глазах ответила Мари, прерывая мои воспоминания, — или это сделаю я.

Наконец она оторвала взгляд от шкатулки и подняла голову на меня. Такой подавленной я ее никогда не видел. Всю ее жизнь тихо наблюдая за ней, я не видел Мари такой даже после того, как она потеряла мать. Каким же я подонком себя чувствую, но теперь мне нелепо как-то оправдываться и пытаться удержать Мари, ведь это просто бесполезно, да и мне она не принадлежит, не вещь ведь какая-то.

Голубоглазка открыла окно и ветер запутал ее волосы. Слезы смешались с каплями и я снова попробовал к ней подойти.