7

Я просыпаюсь от вибрации мобильного телефона где-то неподалёку от меня. Девайз валяется на полу — на ощупь пытаюсь его отыскать, что у меня, на удивление, получается.

Чонин.

Смотрю на часы, которые показывают 12:45. Сбрасываю звонок и печатаю сообщение: «Прости, скоро буду».

Я встаю, каждый шаг дается с трудом. Голову разрывает от боли, и кажется, что она весит намного больше, чем должна. Прохожу на кухню, ищу обезболивающие таблетки в коробке с немногочисленными лекарствами, выпиваю сразу две — чтобы наверняка.

Иду в гостевую туалетную комнату, которая расположена как раз на 1 этаже, и смотрю в зеркало. Слава Богу, виден только небольшой засохший кровоподтек слева в уголке губы, быстро умываюсь, как могу.

Беру свою сумку, которая всё еще лежит в прихожей с вечера, и направляюсь в университет. Я чуть хромаю, но с каждым новым шагом стараюсь идти прямо, игнорируя боль. Я должна выступить, а уже потом могу хоть умереть, но не сейчас. А пока терплю, ведь больше мне ничего не остается.

Одежда для выступления была подготовлена за два дня, я не знаю, почему, но это меня как раз и спасло.

Захожу за кулисы и вижу там пару девушек с потока и своего, немного раздражённого, партнера.

— Ну, наконец-то, почему трубку не брала? — начинает он, но я подхожу ближе, и его тон меняется. — С тобой всё в порядке?

— Да-да, пойду переоденусь и я готова. Прости, что опоздала, — чуть заметно улыбаюсь, попутно ища свою одежду.

— Мина, всё в порядке?

— Да, не беспокойся.

Отхожу в самый дальний угол гримерной, кое-как переодеваюсь и буквально падаю на стул, отрывисто дыша — мне снова тяжело дышать.

Уже через 15 минут как раз наступает наша очередь выступать, таблетки ещё не до конца подействовали, и каждое движение приносит боль. Но я не могу подвести его и себя. Слишком много вложено сил в этот номер.

Мы выходим на небольшую сцену, Чонин крепко сжимает мою руку — это словно якорь для меня с этой реальностью. Знакомая музыка доносится до слуха, и включается свет. Пришло время.

Тело непроизвольно начинает движения, а потом я снова чувствую, что куда-то проваливаюсь, и понимаю, что пару ошибок я уже совершила, но держусь из последних сил. Ещё минута, и танец будет завершён. Тогда я смогу отдохнуть, а пока я обязана держаться.

В самом конце, когда я оказываюсь в сильных руках Чонина, гаснет свет, и я проваливаюсь в темноту, которая разом выключает всю боль.

***

Очнувшись, я услышала противные пиликающие звуки каких-то аппаратов и запах медикаментов. Больница.

С трудом открываю глаза и сразу же их закрываю — слишком резкий белый свет больно режет глаза. Пытаюсь заново, поэтому уже не так больно, шевелю рукой, но в локте что-то неприятно колется, поворачиваю голову туда и вижу иглу и трубку от капельницы.

— Ким Мина, вы в городской больнице, — словно прочтя мои мысли, отвечает мужской низкий голос.

Вижу врача, который дотронулся до моего лба. «Наверное, измеряет температуру», — подумала я про себя.

— Вы упали в обморок в университете, в конце вашего выступления.

Вот и вся причина той спасительной темноты.

— Есть догадки такого резкого ухудшения здоровья? — он что-то записывал, держа в руках какие-то бумаги и папку.

— Я не… — голос резко сел, я прокашлялась, — возможно, переутомление?

Мужчина улыбнулся сам себе, но меня эта улыбка почему-то наоборот разозлила.

— Ну, хорошо, задам другой вопрос… — он посмотрел наконец на меня, — менструальный цикл в порядке?

Я не поняла, зачем он задал такой нелепый вопрос, и уже было ответила, что всё с этим в порядке и никогда никаких проблем не возникало, как вдруг поняла, что противозачаточные я не принимала довольно длительное время, а вспомнить дату последней менструации так и не смогла.

А затем в голове, словно пазл, сложилась та картинка, на которую мне и намекал врач. Голова резко закружилась, слух ухудшился, и я будто выпала из реальности на какое-то время.

— Мои поздравления, — он протянул мне стакан воды, который я опустошила одним разом, — падение в обморок для беременных — частое явление, главное, следите за питанием и меньше нагрузок. Причин держать вас тут у меня нет, кроме… — мужчина указал на моё плечо, где как раз были видны свежие гематомы.

— Просто чувствительная кожа, чуть что — сразу синяки.

Доктор какое-то время смотрел на меня, но, сдавшись, снова уткнулся в свои бумаги.

— Я пропишу вам некоторые мази и пару витаминов, к вечеру вас выпишут.

— Спасибо большое, доктор.

Мужчина развернулся и направился в сторону двери, но вдруг остановился:

— Ах да, ваш брат ожидает вас в коридоре.

— Мой бр… — начала было я, ибо никаких братьев и сестер у меня не было и в помине. Но тут в дверях появился Чонин, что меня немного смутило и удивило одновременно.

— Вот и он. Ну, я оставлю вас.

Чонин медленно подошёл к койке и присел на краешек. В глазах читались обеспокоенность и явная тревога. С ужасом он смотрел на некоторые мои синяки, что сейчас были открыты.

— Ты понимаешь, что делаешь? — он поднял свой взгляд на меня.

— Чонин, пожалуйста… — мне не хотелось ничего обсуждать.

— Что Чонин?! — он повысил голос. — Ты знаешь, что ребенок чудом остался жив? Если ты не думала о себе всё это время, то теперь подумай о…

Я просто закрыла лицо руками.

Блондин подвинулся ближе ко мне.

— Это сделал он? Тот мужчина, который тебя встречал позавчера, да?

— Нет.

— Скажи ещё, что ты просто упала, — он аккуратно взял меня за локоть, рассматривая плечо. — То, что он творил с тобой, ты не достойна такого обращения.

— Перестань! — я вырвала руку и сорвалась на крик, слезы резко покатились по лицу. — Пожалуйста, оставь меня одну, спасибо тебе за то, что помог, но… — я не знала, что сказать.

Чонин встал и вышел из палаты, громко хлопнув дверью, оставляя меня одну, как я и хотела.

Он был первым, кто увидел это всё. Мне стало дико стыдно за свою слабость.

Я просто сидела, обхватив лицо руками, — началась какая-то непрекращающаяся истерика, слезы никак не заканчивались. Мысли вертелись, словно ураган, сметая одну за другой.

Мне дико хотелось отмотать время назад и исправить все эти недоразумения. Успокоившись через какое-то, неопределённое для меня время, я попыталась упорядочить мысли и решить, что же делать.

Я никак не могла поверить в то, что происходило прямо сейчас — у меня будет ребёнок. Дрожащей рукой автоматически потянулась к животу, не до конца осознавая, что теперь с каждым днём он будет расти. Я не готова быть матерью, дарить кому-то любовь и воспитывать ребёнка — это не для меня. Мысли о материнстве практически никогда не возникали, казалось, что это произойдет ещё не скоро.

И в этот самый момент телефон на прикроватной тумбочке завибрировал, а на экране высветилось короткое, но такое значимое «Сехун». Я не стала брать трубку, не смогу с ним разговаривать сейчас. Смогу ли заговорить с ним вообще? После трех звонков телефон умолк, а я спокойно вздохнула.

Время шло, а я так ничего и не решила. Наступил вечер, и меня действительно выписали. Я вызвала такси и назвала адрес дома… А мой ли теперь это дом?

Приехав через каких-то 15 минут к воротам дома, я расплатилась и вышла из машины. Я знала, что Сехун уже вернулся, и шагу не смогла ступить дальше — ноги словно окаменели. В голове отчетливо возникали картинки вчерашней ночи: его презренный взгляд, побои и оскорбления.

Я так и стояла у ворот, а затем прислонилась к холодной каменной стене спиной и даже не заметила, как оказалась на асфальте, сидя на холодной земле и окончательно осознавая, что в дом ни за что не зайду.