3

Стоя в ванной комнате, я начала рассматривать новые синяки. Обнаруживаю пару новых синих отметин на плечах и руках, наряду с уже заживающими светло-жёлтыми пятнами. На ноги смотреть нет никакого желания: просто догадываюсь, что там может быть, и не вижу в этом смысла.

Смотрю на себя в зеркало, а в самом отдаленном уголке моего сознания что-то настойчиво кричит мне: «Так нельзя! Беги от него!». 

Но я не могу. Любая другая, уважающая себя девушка давно бы ушла от него, но не я. Причин слишком много. Да, та сказка медленно превратилась в нечто очень непонятное, но я не могу.

Когда это… насилие произошло впервые, я даже не придала этому значения. Но с каждым разом Сехун становился всё агрессивнее и агрессивнее по отношению ко мне.

То был очередной званый ужин, куда он впервые взял меня с собой и представил своему окружению, как свою спутницу… как своё сокровище.

Всё было прекрасно, он не отходил от меня, а я… как обычно завороженно смотрела на него. В груди снова зажглось что-то очень теплое — как всегда, когда я бываю рядом с ним. Нам делали много комплиментов о том, какая мы прекрасная пара, и говорили прочие приятные вещи, которые невероятно радовали меня.

Это было похоже на какой-то сон: мне казалось, что я просто сплю и попала в совершенно иную жизнь, где меня любит такой мужчина, как Сехун. Он действительно был похож на прекрасного принца из любой детской удивительной сказки, которые многим девочкам читают их родители перед сном.

Затем, когда ему пришлось отойти и обсудить дела, связанные с работой, наедине с какими-то мужчинами, я осталась совершенно одна в незнакомом доме и стояла, рассматривая предметы интерьера, которые в том доме были в излишке.

Женщины меня сразу приняли в штыки, сверля взглядами. Когда Сехун меня представлял, они натянуто улыбнулись и сразу же повернулись к нему, словно не замечая моего присутствия, поэтому я коротала время одна, пока ко мне не подошёл мужчина, позвавший меня по имени. 

Как оказалось позже, он уже видел меня на одном из моих выступлений и был очень поражен. Я лишь смущенно его поблагодарила, но вскоре мы разговорились, и он показался мне весьма приятным собеседником. Тем более, мне нужно было чем-то себя занять, пока мой спутник отсутствовал.

Новым знакомым оказался некий Чжан Исин, который приехал в Корею два года назад и был большим поклонником различных танцевальных выступлений. Он активно посещал многочисленные мероприятия, где значилось название моего университета, и был наслышан обо мне, что меня очень поразило и польстило.

А ещё он поведал мне, что приехал из Китая и развивал здесь свой бизнес. Хотя в том доме все присутствующие мужчины были либо бизнесменами, либо связаны с политикой.

Пока мы с ним беседовали, к нам неожиданно подошёл Сехун и сразу обнял меня, притянув ближе к себе за талию.

— Сехун? — Исин был явно удивлен, — Мина тво…

— Да, моя, — он не дал ему даже договорить, что меня слегка удивило. На его лице была лишь натянутая улыбка, которую я до этого никогда прежде не видела.

— Ну, что же, тебе очень повезло, — Исин снова пристально посмотрел мне в глаза, — что такая девушка, как Мина, рядом с тобой. Должно быть, ты неимоверно счастлив.

— Ты даже не представляешь, насколько, — в его голосе теперь слышалось явное раздражение.

Повисло напряженное молчание. Я не понимала, что происходит между этими двумя, но мне было явно не по себе.

Исин первым отвел взгляд: 

— Желаю приятного вечера, а мне пора. И да, приятно было познакомиться с Вами, Мина, — он лучезарно улыбнулся, кивнул нам головой и ушёл.

Сехун ещё какое-то время сверлил взглядом его удаляющуюся спину, а потом, словно очнувшись, обратил внимание на меня.

— Ты готова? Поехали домой.

Он схватил меня за руку, и мы направились к выходу. По пути нам как раз попались хозяева дома, и мы быстро попрощались с ними.

Домой мы ехали в тишине. Он лишь крепко держал меня за руку, а его эмоции было сложно разобрать, так как в салоне стояла темнота.

Но, как только мы переступили порог дома, он шумно выдохнул и резко прижал меня к стене, схватил за подбородок и какое-то время смотрел в глаза. Другой рукой он подлез под подол моего платья, задирая его до бедер, и согнул мою ногу в колене, медленно проводя рукой по коже — от щиколоток до ягодиц, словно наблюдая за моей реакцией. Меня же это немного пугало, но и дико возбуждало, и он это прекрасно понял.

Сехун впился жадным поцелуем в мои губы, требуя от меня ответа. Он разорвал пуговицы на платье, и оно упало к нашим ногам, оставляя меня в одном лишь белье.

Сехун оторвался от моих губ и снова посмотрел на меня.

— Мина, — он провел рукой по моей щеке, — зачем ты так поступаешь?

— Как "так"? — я откровенно не понимала, в чём дело.

— Злишь меня таким идиотским способом…

— Ка… — меня прервала первая грубая пощёчина.

Это был первый раз, когда он позволил себе такое. Я не поняла, что произошло, но щёку сильно жгло, а в душе образовалась какая-то тяжесть, сковывающая легкие так, что было трудно дышать. Я вдохнула, но при этом из моей груди вырвался всхлип, и я почувствовала, как слезы текут по щекам.

Сехун аккуратно взял меня за подбородок, заставляя посмотреть на него, как он всегда это делает, и заботливо стер слезы кончиками пальцев.

— Шшш, — он коротко поцеловал меня в чуть дрожащие губы, — не стоит из-за этого плакать. Ты просто ошиблась, с каждым бывает, но я не люблю, когда ошибки повторяются, поэтому… — он резко стянул нижнее белье и коленом чуть раздвинул мои ноги.

— Чтобы я, — он резко вошёл в меня: поначалу было очень неприятно, — больше не видел рядом с тобой никого, — он сделал ещё одно резкое движение, — так смотреть, — он снова заставил посмотреть на него, — ты можешь только на меня.

Но после в нём что-то изменилось, и он чуть сбавил темп, но я всё равно чувствовала его обиду и ревность. Мне это даже понравилось: чувствовать его власть над собой, его грубость, вперемешку с чуть уловимой нежностью и лаской.

Он знал нужную грань и никогда за неё не переступал, до вчерашнего момента. Он не позволял себе причинять мне боль и заметную жестокость в этом плане. Боль он причинял до этого: ощутимыми ударами и пощёчинами, но после он становился совершенно иным человеком, или мне так только казалось. 

Я напоминала себе наркомана, который вместо мучительной ломки получал удары и унижения, а долгожданной дозой были для меня его ласка и взгляд, которым он смотрел лишь на меня одну. Под этим взглядом я таяла, как шоколад на солнце, забывая и прощая абсолютно всё.

Наши отношения изначально были не совсем обычными. Он знал обо мне почти всё, когда я знала о нём лишь поверхностные вещи, которые он позволял мне знать. Спрашивать большее меня что-то останавливало. Казалось, я просто не имею на это никакого права. Для меня он был каким-то нереальным человеком, я боялась его потерять. Поэтому и не допускала никаких оплошностей, не переступала проведенную им же черту.

Сехун просто… особенный. В каждом из нас есть некая темная сторона, которая сидит в глубине души, но мы прячем её там. А он просто дал своему личному дьяволу выход. Мне же остается просто терпеть любые проявления этой стороны. Таково распределение ролей в наших нестандартных отношениях.

Мне просто было невероятно хорошо рядом с ним, о большем даже не хотелось мечтать. Да и смею ли я мечтать и желать большего, когда засыпаю и просыпаюсь рядом с ним, в его крепких и теплых объятиях?

Сехун часто возвращался недовольным и сердитым с работы, что сказывалось именно на мне. Но после происходила некая перемена, словно как по щелчку, и, словно ничего не произошло, он мог взять меня крепко за руку или мы могли пойти гулять и встретить рассвет.

Ещё одним поводом для издевательств была его безумная ревность. Я же старалась из дома не выходить, чтобы не давать лишних поводов и основы для этой глупой ревности. Я пыталась ему объяснить, что мне никто не нужен кроме него, но он словно и не слышал меня.

Поначалу было очень сложно, но вскоре я просто смирилась. Уйти я не могу. Воспоминания трепетны и очень дороги мне, да и я не могу и не хочу представлять свою жизнь без него.

Порой я напоминаю себе верного, но уже запуганного пса. Которого приютили и обласкали, а затем начали издеваться. Но собака никогда не уйдет от своего хозяина, чтобы тот ни вытворял, пока нерадивый хозяин сам не захочет от неё избавиться.

И в очередной раз просто качаю головой, отгоняя и пряча эти мысли ещё глубже, хотя место в том тайнике всё меньше и меньше.

Включаю холодную воду и споласкиваю лицо два раза, чтобы окончательно избавиться от подобных мыслей. Чищу зубы, а затем наношу легкий, повседневный макияж и собираю волосы в высокий хвост — вот я почти и готова.

Снова выхожу в спальню, где всё ещё спит Сехун, захожу в смежную ей гардеробную, быстро переодеваюсь в темные джинсы и серую водолазку, хватая с пола свою уже собранную сумку, со всем необходимым для тренировки. Выходя из комнаты, ещё раз бросаю взгляд на кровать, вижу темную макушку и широкую спину, и закрываю дверь, стараясь не издавать громких звуков.

Спускаюсь на кухню, чтобы приготовить на скорую руку кофе и пару тостов с малиновым джемом. Пока я была занята поиском заветной баночки в недрах шкафчика, даже не заметила, как за моей спиной оказался Сехун. Я действительно испугалась и чуть не выронила найденную банку, при этом издав что-то, похожее на крик.

— Прости, не хотел тебя пугать, — на нем были лишь светло-серые домашние штаны, на лице виднелись остатки сна, и темные волосы причудливо торчали в разные стороны. Сейчас он выглядел так мило, что я невольно улыбнулась своим мыслям.

— Ты сегодня рано, — я потянулась за второй чашкой уже для него, но нужная была в самой глубине шкафа. Через мгновение я почувствовала, как он прижался ко мне со спины и достал ту самую чашку, за которой я как раз и тянулась.

Сехун не спешил отдаляться, а наоборот устроил свои ладони на моей талии и уткнулся куда-то в район шеи. Глаза я закрыла на автомате и просто стояла, наслаждаясь этим моментом.

— Я проснулся, а тебя нет — вот и не смог снова заснуть, — произнес он шёпотом у самого уха, обдавая его своим горячим дыханием и вызывая по телу стаю приятных мурашек.

— Сехун, я могу опоздать… — я пыталась возразить, когда он одной рукой отодвинул ворот водолазки и начал чуть сухими губами покрывать поцелуями мою шею, где ярко красовались его же метки. Услышав меня, он всё же оторвался и отошёл, присел за один из стульев за барной стойкой и включил свой ноутбук.

Сразу же произошла яркая перемена его настроения, поэтому хотелось поскорее покинуть этот дом. Я налила ему чёрный кофе — Сехун не признает сахар и молоко в этом напитке, поставила рядом с ноутбуком чашку, поцеловала его в щеку и провела по ней же своей ладонью — ноль реакции, взгляд полностью сконцентрирован на экране монитора, а мои прикосновения как будто отвлекли его, принося лишь раздражение.

Я схватила свою термокружку с готовым кофе внутри и незаметно для него вышла из кухни. В коридоре уже лежала моя сумка: я повесила ее на плечо и направилась к выходу из дома.

Миновав достаточно большой по площади, ухоженный и уютный двор, я в очередной раз отогнала мысли о произошедшем инциденте в тот самый переполненный ящик в моей голове и попыталась сконцентрироваться на сегодняшних делах, а точнее на первой совместной тренировке с Чонином.

Парень только две недели назад приехал из Америки, где проходил обучение около трёх лет, но что-то произошло, я не стала вдаваться в подробности, и он вынужден был вернуться в Корею, где пробудет до конца этого года.

Вообще, Чонин меня спас в каком-то смысле этого слова, так как партнера для меня не нашлось: просто другие немногочисленные танцоры мужского пола нашей трупы демонстративно отказались танцевать со мной в паре.

Я начинала даже думать о сольном номере, но тут и появился этот самый Ким Чонин. Он очень удивился, когда узнал, что у меня нет пары, и просто согласился станцевать со мной, без каких-либо раздумий и прочих метаний.

Если говорить о нём, то он очень отличался от многих молодых людей в нашем университете. Начиная с волос, довольно длинных, цвета платины, и кончая его поведением в целом. То, что он жил какое-то время в Штатах, очень на нём сказалось. Хоть мы с ним и общались буквально пару раз, мне этого хватило сполна, чтобы понять, что Чонин отличается от всех, в точности, как я.

В нашем не совсем дружном коллективе ко мне относятся как к белой вороне, не разговаривая и вообще стараясь не контактировать со мной. На первом курсе это было не так заметно: многие со мной общались, ну или хотя бы здоровались при встрече. Но, как только я начала показывать свои первые успехи, а преподаватели - ставить меня всем в пример, вот тут то и началась вся эта ненависть. 

Но апогея это достигло, когда меня заметили с Сехуном в тот самый день, когда он забирал меня из университета. Оказывается, он являлся, да и является до сих пор, одним из спонсоров нашего университета, и некоторые студенты прекрасно об этом знали. Слухи имеют прекрасное свойство быстрого распространения. Поэтому теперь для меня не ново и даже как-то привычно слышать шептание за спиной или же презрительные выкрики с простым и емким «шлюха» в спину, когда я иду по коридору.

Меня это не особо волнует: я прихожу туда за тем, чтобы учиться и практиковаться, а никак не выслушивать и, тем более, цепляться за подобные слова.

Дорога до здания университета занимает у меня буквально пятнадцать минут неспешным шагом. Подходя к главному зданию, я заметила приближающуюся выбеленную макушку: Чонин с яркой улыбкой активно махал мне рукой. 

Поравнявшись с ним, я быстро и без объяснений затолкнула его в холл здания, чтобы максимально снизить риск очередных фотографий.

— Эй, эй, эй, полегче! — он выдернул свой локоть из плена моих пальцев, когда мы оказались внутри, — что за спешка?

— Никакой спешки, — я смотрела на стеклянные двери, пытаясь понять, увидел ли меня человек Сехуна или нет.

— Ким Мина, ты странная, честно…

Я повернулась к нему лицом. Он как-то подозрительно оглядел меня, а потом улыбнулся:

— Но мне это нравится!

И парень направился вглубь здания. А я лишь смотрела на его спину и не понимала, что происходит.

— Ты идёшь или нет, горе-партнерша?