1

Захлопнулась входная дверь. Этот звук каждый день заставлял сердце биться с ускоренной силой. Слыша его, я должна либо прятаться, либо бежать куда подальше. Хотя последнее я обязана была сделать полгода назад, когда это всё и началось. Но я сама подписала себе этот приговор, я уже не могу уйти.

Меня зовут Ким Мина, мне двадцать два года. Я ничем особо не примечательная девушка, жила как все и была довольна своей жизнью, пока в ней не появился тот, кто перевернул мой мир с ног на голову. Тот, которого я ненавижу, и именно тот, которого я всё же люблю.

Вошедший тем временем подошёл ко мне со спины, заставив крупно вздрогнуть от его прикосновений к талии, медленно притянул меня ближе к себе, шумно вдыхая воздух, а затем я слышу тихий шёпот «я соскучился». От таких ласк я всегда плавлюсь, словно это происходит в первый раз, веки сами закрываются от нежности и теплоты, но я нахожу в себе остатки самообладания, чтобы не поддаться на его уловки и не откинуть голову ему на плечо и прижаться ещё ближе, а только говорю «ужин готов». Сехун не спеша отстраняется от меня и уходит в столовую, где уже всё накрыто к его приходу — как всегда. Это всё благодаря прислуге, а не мне. Я здесь исполняю совершенно иную роль.

Я молча сидела за длинным массивным столом, Сехун сидел на другом конце, довольно далеко от меня. Он обожал роскошь: интерьер этого дома был выдержан в довольно строгом стиле, было много предметов искусства, ибо он действительно им интересовался и был в некотором смысле коллекционером.

— Как твой день? — вопрос выдернул меня из моих мыслей. Я неспешно подняла голову и посмотрела на него:

— Как обычно, была репетиция, скоро выступление…

— Ах да, — он прикоснулся руками к своему лицу и чуть заметно улыбнулся, — как я мог об этом забыть, прости.

Сехун снова принялся за ужин. Я опустила взгляд в тарелку, аппетита не было: я знала, что вскоре меня ожидает, и страх уже сковывал мое тело и мысли. Я лишь только могла чувствовать, как с каждой секундой моё сердце ускоряет ритм, а я не в силах на это повлиять.

— Выпьем? — начал он, а я снова чуть не оплошала.

— Спасибо, нет, ты же знаешь, я не пью, — коротко ответила я, всё так же не поднимая глаз.

Сехун встал и направился в мою сторону, ибо бар находился как раз за моей спиной.

Я слышу звук открывающейся дверки комода, затем постукивание кусочков льда о стекло стакана, и уже только потом, как какая-то неведомая мне жидкость наливается в этот стакан. Скорее всего, выбранным напитком является любимый виски Сехуна. Спустя минуту стакан снова оказывается на верхушке комода бара, звук которого слишком резкий и шумный.

В одно мгновение на столе передо мной оказывается фотография, на которой изображены я и мой новый партнер по танцам после сегодняшней репетиции. Я всегда танцевала одна, но сейчас мы изучаем новое направление, в котором обязателен партнер. Я не была удивлена и озадачена какими-то вопросами: откуда у него это фото и откуда он это узнал — нет. Ничего даже и не промелькнуло в голове, я всё прекрасно знаю. Я знаю, на что способен этот человек.

Еще через мгновение я уже оказываюсь на полу: Сехун пнул ногой ножку стула, на котором я сидела. Я успеваю лишь только вскрикнуть, оказываясь на холодном мраморном полу, и поднимаю голову на него: он уже снял очки и сейчас как-то устало трет переносицу и, наконец, произносит:

— Как это понимать?

Я не нахожу подходящих слов, чтобы вовремя ответить. Вот и оплошала. Тут он подходит ко мне, оттягивает ткань штанин и присаживается на корточки. Одной рукой хватает за предплечье, на что я шиплю от боли, ибо он схватился именно за тот участок с гематомой, встряхивает меня, хватает за подбородок той же рукой и поворачивает мою голову к своему разъяренному лицу. В его глазах читаются только лишь ненависть и презрение ко мне.

— Я спрашиваю, как это понимать?

— Сехун… это не моя вина, честно, он просто мой новый партнер, это только на вр… - я не успеваю закончить фразу, как он той же рукой, которая недолгое время держала мой подбородок, отвешивает мне грубую пощечину, а после неё отталкивает меня, словно ему противно ко мне даже прикасаться, и встает. 

Я слышу только его шаги, как он ходит по определенной траектории некоторое время, стараюсь даже не шевелиться, чтобы не привлекать лишнего внимания к себе. Хотя это очень глупо в моей ситуации быть незамеченной, когда причиной его ярости и агрессии являюсь именно я.

Сехун снова подходит ко мне, я инстинктивно чуть пячусь назад, хоть это тоже глупо и бесполезно. Он хватает меня за волосы, приподнимает и припечатывает грубо к стене. Я стою с закрытыми глазами, хочется, чтобы происходящее сейчас было просто ужасным сном, но голос моего дьявола рушит все мои надежды на такие жалкие и маленькие мечты:

— Посмотри на меня.

Я нехотя раскрываю глаза, но смотрю в ноги.

— Я сказал: посмотри на меня.

Сглатываю комок в горле и медленно поднимаю взгляд на Сехуна.

— Ты же только моя. Как ты этого не поймешь… — всё это он произносит ровным и спокойным голосом, а в глазах уже нет той злобы, — я позволил тебе танцевать и дальше, а ты меня так огорчаешь…

Он обвивает своей широкой ладонью мою шею и начинает давить. Инстинкт самосохранения снова дает о себе знать, и я пытаюсь убрать его руку, чтобы вдохнуть кислород, но всё безуспешно, и на автомате, почти из последних сил произношу имя:

— Сехун…

Наконец-то в легкие поступает воздух, и я начинаю кашлять, чуть сгибаясь, но меня тут же возвращают в изначальное положение, а по щекам уже текут предательские слезы.

— Ну-ну, не плачь, — Сехун заботливо проводит большими пальцами по моему лицу, убирая слезинки, прикасается своими невозможно нежными и чуть пухлыми губами к щекам, словно пытается окончательно стереть мокрые дорожки. Когда я наконец-то отдышалась, он заглядывает мне в глаза, произнося в мои приоткрытые губы:

— Ты так прекрасна и ты только моя, я прав?

Я лишь коротко киваю и сама тянусь к его губам за поцелуем. К нему, к человеку, который является моим ангелом и демоном во плоти.

Его руки спускаются по моему телу все ниже, и он резко приподнимает меня: теперь наша разница в росте совершенно отсутствует. Я на автомате обхватываю ногами его бёдра и зарываюсь руками в копну густых и мягких волос, пока Сехун спускается поцелуями на шею, где как обычно будут стоять его алые собственнические метки, которые позднее я точно не смогу замазать никаким косметическим способом.

Когда он наконец-то отстраняется от моей шеи, то снова смотрит на меня долгим и пронзительным взглядом. Мои глаза, наверное, затуманены желанием, я тянусь к его губам, но он отстраняется буквально на пару сантиметров и шепчет в губы:

— Нет, ты не заслужила, я тобой очень недоволен сегодня…

Затем он резко опускает меня на ноги и буквально швыряет в сторону стола, за которым мы недавно сидели. Сехун разворачивает меня спиной к себе и быстро стягивает с меня домашние шорты, следом летит и футболка. Он рвёт кружевное белье, а лицом прижимает к столешнице, оставляя только бюстгальтер. Слышу звук бляшки ремня, и он неожиданно входит в меня, а я невольно снова вскрикиваю. 

Он держит одной рукой мою голову, сильно прижимая её к дубовой поверхности стола, а другая рука покоится на моей ягодице, правда до поры до времени. Он не лишает себя и такого удовольствия, поэтому вскоре в комнате слышны и сильные шлепки его руки о мою кожу.

По моим щекам снова текут слезы, но я готова терпеть, как терпела всё это время пребывания здесь. Для меня его любовь — это любовь через страдания, он позволял себе грубость, жестокость, насилие, но такого никогда… Сехун всегда был нежен в этом плане, словно извинялся за то, что делает со мной, а я каждый раз таяла, словно мороженое на солнцепёке от его безумных ласк. 

Я знаю, что нет счастья без страдания. Для меня любовь имеет аналогичную форму: нет любви без ненависти. А сейчас я лежу на этом столе, как бездушная кукла, которая ничего уже не может чувствовать и просто терпит боль, не только физическую: маленькие раны появляются и глубоко в душе. 

Когда Сехун почти доходит до разрядки, он скручивает мои волосы в подобие узла и резко притягивает меня к себе почти вплотную и уже потом кончает во мне. Он отрывисто дышит мне куда-то в шею, а затем, опомнившись, снова резко отпускает меня, словно ему противно ко мне прикасаться, и застёгивает ширинку брюк. А я стою, облокотившись руками о ту же чёртову столешницу, закрывая лицо копной растрепанных волос.

— Одевайся, — строгим голосом произносит он где-то рядом со мной, — и да, приведи себя в порядок, через 2 часа придут мои партнеры, больше чтобы никаких оплошностей.

Последнюю фразу он говорит уже в дверном проеме, а я как марионетка, нити, которой резко отпустили, падаю на пол.

Просидев в ступоре какое-то время, нахожу свою одежду, надеваю её и плетусь наверх, где закрываюсь в ванной комнате. Там я окончательно теряю счет времени, просто сижу в ванне, а сверху льется непрекращающейся поток воды, который пытается меня успокоить и стереть следы Сехуна. Внутри всё сжимается, а из головы никак не выходит та картина: его лисьи глаза, которые налиты ненавистью. Хочется закричать, устроить истерику, но вся боль покоится в душе, разъедая меня изнутри.

Реальность неожиданно накрывает меня, в голове слышу голос Сехуна «приведи себя в порядок… больше, чтобы никаких оплошностей». Я быстро моюсь, сушу волосы феном и выхожу из ванной комнаты. Смотрю на часы: оказывается, прошёл уже час.

Прохожу в гардеробную, по поводу одежды я не стала долго думать и выбрала его любимое платье: красное обтягивающее атласное платье в пол, которое прикрывает все части тела, кроме спины. Шея, руки — всё закрыто. Никто не увидит никаких следов. 

Волосы решаю собрать повыше, наношу легкий макияж, надеваю массивные серьги, туфли на достаточно высоком каблуке, чтобы быть одного роста с Сехуном, и разглядываю себя в зеркале. Остался последний штрих — улыбка. «Надеваю» и её.

Я спускаюсь в холл, прохожу в гостиную, где уже достаточное количество людей. Женщины, как обычно, с толикой презрения оглядывают меня, а я лишь ищу глазами Сехуна. Когда, наконец, нахожу его фигуру: в том же темно-синем костюме, в белой рубашке и в очках, он поворачивается как раз в мою сторону, поднимает руку вверх и довольно громко произносит «Дорогая, подойди сюда». 

Женщины, видимо жены партнеров или же их любовницы возненавидели в этот момент меня ещё больше. Мне не привыкать видеть подобные взгляды. Если бы они знали, что на меня Сехун смотрит точно так же, то они бы точно изменили свою позицию, но…

Я не медля больше ни минуты, направляюсь в сторону Сехуна, подхожу и кланяюсь группе мужчин, а мой мужчина тем временем обнимает меня за талию. Я чувствую тепло его руки на своей открытой пояснице, и он притягивает меня ближе к себе.

— Познакомьтесь, это моё сокровище, Ким Мина.

Я только смущенно улыбаюсь и снова медленно кланяюсь. Далее мы садимся на диван, где он почти не обращает на меня никакого внимания, полностью уделяя своё время работе. Когда проходит ещё два часа, я не выдерживаю, прошу прощения и увожу Сехуна на пару минут, но не далеко, чтобы многие видели нас.

— Я очень устала, можно я пойду в спальню? — шёпотом произношу я и отстраняюсь от его уха, чтобы увидеть его реакцию на такую простую просьбу.

— Конечно, иди, — просто говорит он, прикасается рукой к щеке и целует меня в губы, даря трепетный, сладкий, но такой короткий поцелуй.

Я провожаю его взглядом, а потом поднимаюсь наверх. Там быстро избавляюсь от платья, распускаю волосы, снимаю макияж и просто валюсь на кровать, не замечая, как начинаю проваливаться в царство Морфея