Глава 18. [I.После перерождения] Печь и котёл

На следующий день, в Зале Наказаний.Вернувшись сюда снова, это всё те же знакомые места. Сюй Цы подошел, чтобы взять специальный кнут, подошел к Се Цзиньчэну и протянул ему:— Племянник, бить нужно изо всех сил, иначе страдания твоего учителя будут напрасны.Се Цзиньчэн взял кнут и потрогал шипы на нём.— Я понял.Кнут взметнулся вверх и резко опустился, каждый удар был нанесён с полной силой, жестоко хлестнув по спине Юнь Жуна.— Один удар, два удара, три удара...Ученики громко считали рядом, под звуки рвущейся плоти.Юнь Жун нахмурил брови, но не издал ни звука с самого начала.Когда последний удар должен был опуститься, сила в руке Се Цзиньчэна внезапно ослабла.— Учитель, у меня нет сил, — он выглядел совершенно беспомощно.Ранее Се Цзиньчэн был тяжело ранен, и только что израсходовал все свои силы, сейчас он и вправду выглядел очень слабым.Увидев, что Се Цзиньчэн всё-таки не выдержал и ослабил удар, Сюй Цы тайно обрадовался и засмеялся:— Приказ главы секты нельзя нарушать. Раз племянник ослабил удар, то количество ударов нужно увеличить вдвое.Но Се Цзиньчэн протянул ему кнут.Сюй Цы удивился.— Глава секты не говорил, что остальные удары должен наносить именно я. Тогда пусть старший дядя сделает это, — внезапно сказал Се Цзиньчэн.Сюй Цы посмотрел на кнут, затем на Юнь Жуна, который неожиданно смирился и позволил с собой делать всё, что угодно. Он взял кнут.— Что, племянник, ты боишься, что снова ослабишь удар? — с улыбкой спросил Сюй Цы.Он и подумать не мог, что Се Цзиньчэн ослабил удар специально.Се Цзиньчэн ответил:— Да, поэтому прошу старшего дядю ни в коем случае не ослаблять удар.Если Юнь Жун будет забит им до смерти, глава секты определённо не простит его легко. А если Сюй Цы сделает это, то претензии будут только к нему, даже если Юнь Жун не умрёт.Се Цзиньчэн мог просто воспользоваться ситуацией.— Конечно, старший дядя ни в коем случае не ослабит удар, — с многозначительной улыбкой сказал Сюй Цы.Се Цзиньчэн отдал ему кнут, а сам ушёл якобы из-за нежелания смотреть, как это происходит.Сюй Цы щёлкнул языком:— Младший брат, твой ученик действительно жалеет тебя, просто глуповат немного. Как старший брат, я, конечно, должен время от времени ослаблять руку, в конце концов, я так люблю своего хорошего младшего брата~.Юнь Жун, услышав это, тихо рассмеялся.— Он не глуп, он намного умнее тебя.Заставить кого-то бить, а потом наслаждаться этим и гордиться собой.Сюй Цы холодно фыркнул.— Посмотрим, как ты будешь смеяться после этого! Ты всегда презирал всех вокруг, возомнив себя выше. Сейчас я заставлю тебя умолять меня сквозь слёзы!Он поднял кнут высоко над головой, глаза полны злобы, всё лицо исказилось от чрезмерного возбуждения.— Первый удар!Голос дрожал от волнения, кнут резко опустился!Раздался звенящий звук.Холодное лезвие Чуньцзюня коснулось шеи Сюй Цы, заставив его зрачки резко сузиться, и на мгновение он даже перестал дышать.Кнут беспорядочно упал на землю, как будто насмехаясь над его недавними громкими словами.Сюй Цы с недоверием произнёс:— Ты посмел ослушаться приказа главы?!Юнь Жун:— Да.Он гневно уставился на учеников Зала Наказаний, которые стояли в стороне молча, молчаливо одобряя такие действия.— Неужели вы тоже намерены игнорировать приказ главы?!Ученики хором ответили:Зал Наказаний всегда подчиняется только старейшинам, не подвластен власти секты.Сюй Цы сжал кулаки до побеления, злобно глядя на Юнь Жуна.Оковы, удерживающие Юнь Жуна, были легко превращены Чуньцзюнем в груду металлолома. Он медленно вышел вперёд, его суровый напор заставлял задыхаться.— Секта может наказать меня только потому, что я согласился на наказание. Если бы я не хотел этого, что могла бы сделать секта?Юнь Жун спокойно посмотрел на скрежещущего зубами Сюй Цы и ровно сказал:— Ты тем более бессилен.С этими словами он невозмутимо покинул это место.Высокий и статный, с величественным видом, он всё так же презирал всех вокруг.Словно луна в облаках, недосягаемо высоко.После его ухода Сюй Цы закричал от ярости:— Однажды я стащу тебя с твоего высокого места и заставлю упасть в грязь, чтобы ты извивался там в жалком зрелище, чтобы тебя растоптали и разбили вдребезги твою жалкую гордыню!Услышав это, Юнь Жун слегка повернул голову и ровным голосом ответил:— Этот день никогда не наступит.Он может умереть от руки Се Цзиньчэна, но никогда не позволит себе превратиться в такое жалкое зрелище.Покинув Зал Наказаний, снаружи всё так же медленно падал снег. Се Цзиньчэн в белой одежде почти сливался со снегом, волосы и ресницы покрылись инеем.Постороннему могло показаться, что он ждёт здесь из-за беспокойства о Юнь Жуне. Но Юнь Жун знал, что он хотел как можно скорее узнать – жив он или мёртв.И в самом деле, увидев, что Юнь Жун вышел невредимым, в глазах Се Цзиньчэна мелькнуло разочарование, которое он тут же скрыл, сменив его на полное беспокойство.Он подбежал и крепко обнял Юнь Жуна, голос дрогнул:— Учитель, я так волновался за вас. Хорошо, что с вами всё в порядке.Юнь Жун незаметно втянул воздух, подумав, что он, должно быть, специально прижал руку к его ранам.В конце концов, это он сам их нанёс, так что знает, где они находятся.— Иди собирать вещи на Пике Долгого Света, мы вскоре отправимся в мир смертных.— Разве учителю не нужно вылечить раны? — Се Цзиньчэн взглянул на раны Юнь Жуна, подумав, что Сюй Цы, похоже, слишком легко отнёсся к наказанию.Юнь Жун:— Не нужно.Се Цзиньчэн кивнул. Похоже, он и сам был слишком мягок, раз тот ещё может бегать.Вспомнив, что ранее Юнь Жун говорил ему, что его жилище сгорело, и с тех пор он живёт в комнате Юнь Жуна, он сказал:— Учитель, не пора ли велеть восстановить моё жилище? Я постоянно живу в вашей комнате, это как-то неправильно.Юнь Жун:— Не нужно. Строить отдельное здание для одного тебя – слишком расточительно.Се Цзиньчэн:— Но ведь потом появятся и другие ученики?Этот человек слишком жадный, даже на одно здание средств не хочет выделить?— Больше не будет других, я приму только тебя в ученики, — ответил Юнь Жун после недолгой паузы.Се Цзиньчэн удивился, а про себя холодно рассмеялся: «Отлично, он решил извести меня одного».На Пике Долгого Света Юнь Жун получил сообщение от Секты Слияния Сердец по поводу заклятия, наложенного Су Юем на Се Цзиньчэна.Он развернул и пробежал глазами, брови постепенно нахмурились.— Всё плохо? — спросил Се Цзиньчэн.О системе, которая обещала помочь разобраться, до сих пор не было никаких вестей.Юнь Жун сжёг бумагу в пыль, спокойное выражение скрылось за раздражением, он нахмурился, глядя на Се Цзиньчэна, и только сказал:— Пока это никак не повлияет на тебя. Когда вернёмся из мира смертных, я съезжу в Секту Слияния Сердец, чтобы узнать подробности, и тогда расскажу тебе.Се Цзиньчэн мог только кивнуть, после чего Юнь Жун обнял его, и они взмыли на мече, покинув Секту Десяти Тысяч Мечей и стремительно устремившись в мир смертных.Всю дорогу Юнь Жун думал о словах, написанных в том письме: «Печь и котёл*».Секта Слияния Сердец искусна в двойных культивационных методах, усиливая силы друг друга при помощи любви и страсти. А печь и котёл – это орудия совершенствования, позволяющие непрерывно повышать силу.Этот Су Юй...*(п.п.: Выражение «炉鼎» (lú dĭng) – «Печь и котёл» символизирует важную пару инструментов, необходимых культиватору – печь для плавления и преобразования веществ, и котел для их смешивания и соединения. Обладание этими двумя предметами является знаком продвинутого уровня в культивации и алхимии.Исходя из контекста, можно предположить, что выражение «печь и котел» имеет интимный подтекст в отношениях между Юнь Жуном и Се Цзиньчэном.Секта Слияния Сердец, откуда пришло сообщение, искусна в двойных культивационных методах, использующих любовь и страсть.Образы «печи» и «котла» могут иметь сексуальную символику, где «печь» – это доминирующий партнер, а «котёл» – подчиняющийся.Таким образом, в их отношениях Юнь Жун играет активную, «плавящую» роль, а Се Цзиньчэн – пассивную, «смешивающуюся». Их интимная близость может помочь усилить энергию культивации, на что Секта Слияния Сердец указывает).