Кресало

Отслужил один солдат в армии двадцать пять лет, раньше столько служили. Отпустили его на все четыре стороны. А куда идти? Старики его давно померли. У него теперь и места нет, где можно бы было приткнуться, дальше жить. Решил он пойти куда глаза его глядят. А как известно, если ты идешь по такому пути, то непременно придешь на Кудыкину гору. Так и вышло.

Шел он, шел и забрел в дремучий лес. Деревья небо подпирают, а на поляне, меж деревьев, стоит нечто непонятное. Высотой с деревья, гора стоит. Только вершиной не вверх, как у всех гор, а вниз, в землю. Странная гора, подумал солдат. Это и есть, наверное, знаменитая Кудыкина гора. Но он в армии привык ничему не удивляться. Рядом с горой какая-то бабка, нос крючком, кашу варит на костре, в котелке деревянной ложкой помешивает. Подошел солдат, фуражку с красным околышем снял, и вежливо поздоровался. О здоровье спросил. Бабка солдату прямо ужас как обрадовалась:

– Мил человек, отведай моей кашки. Может, потом поможешь мне в моем деле.

Догадался он, что перед ним ведьма, но голод – не тетка. Солдата не надо долго упрашивать поесть. Достал он ложку из-за голенища сапога, и стал кушать ведьмину кашу. Из чего та кашу приготовила, солдат не понял – так ее быстро умял, но силы она ему придала немалые. Поблагодарил солдат бабку, ложку облизал и снова за голенище засунул. Потом достал кисет, набил трубку, от костра уголек прямо пальцами взял и прикурил – солдату не привыкать. Выпустил дым колечком и к бабке повернул довольное лицо:

– Говори, мамаша, что тебе нужно?

Бабка почему-то долго мялась, но потом решилась:

– Понимаешь, вот это – Кудыкина гора. А я – ведьма, правда старая уже. Мы каждый год на Иван Купала собираемся на этой горе и устраиваем шабаш. Ну, повеселились мы намедни, и стали разлетаться. Молодежь быстро улетела, а я последняя замешкалась. Подошла к краю горы, а моя метла возьми да и взбрыкни. Полетела я вниз, не знаю, как и цела осталась, на куст упала. Целый месяц отлеживалась потом. А метла наверху осталась. Достань мне ее, солдатик, помоги старой бабушке. А то мне до дома пятьсот верст добираться. Куда я без метлы. Стара я, годы уже не те, не дойти мне до дома.

Огляделся солдат, рекогносцировку провел. Сообразил, как бабкиному горю помочь.

– Сей момент, – говорит.

Взобрался он на дерево, что росло рядом с горой, и с его верхушки мягко опустился на площадку. Подошва перевернутой вверх ногами горы, на которой стоял солдат, представляла из себя ровную каменную площадку саженей сто в поперечнике. В центре было огромное многовековое кострище. Вокруг кострища на несколько саженей камень почернел от огня. Во все стороны, насколько хватал глаз, расстилалось зеленое море – это верхушки деревьев волнами колыхались у его ног. Красота неописуемая! «Хороший наблюдательный пункт» – оценил солдат. Снизу старуха кричит:

– Метла с этого края.

Глядит он – и правда, на краю площадки лежит старая метла, которой было бы стыдно даже ограду подметать. Прутики все пообтрёхались, черенок – вдоль треснутый. Пихнул он ее ногой и скинул бабке вниз. Ведьма тут же взобралась на метлу и взлетела вверх. Полетала вокруг над лесом и на гору приземлилась.

– Спасибо тебе, солдатик. В урмане будешь – заходи в гости, как родного приму. Сам то спустишься?

– А то. Я тут пока осмотрюсь. Побуду маленько.

– Прощай, добрый человек, – и улетела. Даже позавидовал ей солдат. Надо было попросить прокатиться, с опозданием подумал он. Как говорится: хорошая мысля приходит опосля.

Походил солдат по горе, посмотрел кострище, поковырялся в нем прутиком – ничего не нашел. Ладно, думает, выкурю трубку на Кудыкиной горе, когда еще придется. Полюбуюсь на мир с такой верхотуры да и спущусь вниз. Сел на край площадки, ноги вниз свесил, достал кисет, набил трубку махоркой и тут только сообразил, что у него кресала нет. Кресало – это, по другому, огниво, брусочек из металла, чтобы по кремешку стукнуть и искру выбить. Охота ему было здесь, наверху, покурить. Стал он искать, чем бы искру из камня выбить. А сам дальше думает: «А ведьмы, когда на шабаше костер жгут, чем его разжигают? Не может быть, чтобы с собой кресало приносили. Где-то здесь оно спрятано. Надо получше поискать».

Искал-искал, ничего нет. Дай, думает, посмотрю ниже края площадки. Может, найду что. Так оно и вышло. Свесил солдат голову вниз с горы и стал ползать по краю. И видит – в одном месте, в локте от края засунут в расщелину бурый мешок, снизу тоже не увидеть. Вытащил он его на ровное место и стал рассматривать. Это было старое заброшенное гнездо. Шершни там раньше жили. Сделано оно было из бумаги, которую шершни сами варят во рту, пережевывая древесные опилки со своей слюной. Сбоку – дыра, в которую может рука пролезть. Засунул он в дыру руку – и вытащил металлический брусок. Кресало. Вот оно! Пошарил еще – кремешек вытащил. Еще поискал – трут нашел. Больше ничего в том мешке не было. Подобрал он какой-то камешек с площадки, положил в шершневое гнездо и назад его засунул, в расщелину. Бабкам и так сойдет, еще за одним слетают, если что. Снова сел на край горы, трубку в рот засунул, приготовил трут и ударил кресалом по кремешку.

В тот же миг перед ним черт явился:

– Что прикажешь, солдат?

Ну и дела, думает тот. Вот это кресало так кресало! Да ему цены нет!

Солдату и черт не брат – не в таких переделках побывал за двадцатипятилетнюю службу. Строго оглядел черта с рожек до копытцев и давай допрос вести по всем правилам военного искусства:

– Во-первых, я тебе, черт поганый, не солдат, а господин солдат. Повторить!

– Что прикажешь, господин солдат?

– Ты зачем сюда явился? Отвечать, когда с тобой солдат русской армии разговаривает!

– Дык, я на работе. Ты вызвал – я и явился.

– Что ты можешь?

– Все, что не пожелаешь.

– До каких пор ты мне будешь подчиняться?

– До тех пор, пока кресало не перейдет в другие руки.

– Отнеси меня вниз. И запомни: отвечая мне, надо говорить: «Слушаюсь, господин солдат!». Выполнить команду!

Черт козырнул и вытянулся в струнку:

– Слушаюсь, господин солдат!

– К пустой башке руку не прикладывают! Повторить!

– Слушаюсь, господин солдат! К пустой башке руку не прикладывают!

Отнес черт его вниз, к костру бабкиному и растворился в воздухе. Подобрал солдат свой ранец и снова чиркнул кресалом по кремню. Черт явился и встал по стойке «смирно».

– Ты почто исчез без моего разрешения? Отвечать без запинки!

– Слушаюсь, господин солдат! А исчез я потому, что после выполнения каждого твоего желания, мне нужно отчитаться перед моим начальством.

– Молчать! Я теперь твое начальство. Пока не разрешу – будешь стоять, и ждать дальнейшего моего распоряжения. Не слышу?!

– Слушаюсь, господин солдат!

– А теперь неси меня на кладбище, в мою родную деревню, где мои родители лежат. Хочу их могилки попроведовать.

Миг – и они оказались на сельском кладбище. Черт молча показал на могилки стариков, они рядом были схоронены.

– Свободен!

Черт козырнул, чертыхнулся на свою оплошку, сказал: «Слушаюсь, господин солдат!», и растаял в воздухе. Солдат не стал его возвращать, время еще будет, накажу, подумал.

Посидел он у могилок, подправил кресты, травку повыдергивал и пошел в родную деревню. Все изменилось, пока его здесь не было. На том месте, где стоял его отчий дом, лебеда и крапива растет. Река совсем пересохла. Люди незнакомые здороваются, с любопытством на него оглядываются. Наконец, один старик узнал его – соседями когда-то были:

– Никак это ты, Афанасий?

– Здравия желаю, Иван Кузьмич!

– Отслужил? С могилок идешь?

Солдат молча кивнул.

– Зайди ко мне, посидим, покалякаем. Родителев твоих вспомянем, царствие им небесное.

Старик жил один. За воспоминаниями время пролетело незаметно. Допоздна засиделся Афанасий у Ивана Кузьмича, да и ночевать остался. Утром распрощался с ним и вышел за околицу. Достал кресало и ударил по кремню. Черт явился, виновато смотрит Афанасию в рот.

– Что прикажешь, господин солдат?

– Упал, сто раз отжался! Вопросы есть?

– Никак нет, господин солдат, – отвечает черт, помня свою вчерашнюю промашку.

Отжался сто раз, встал по стойке «смирно», а пот с него ручьем льет.

– Получи вводную. Отнеси меня ко дворцу царя. Хочу посмотреть на своего Верховного главнокомандующего. Мы с ним вместе на турок ходили. Сам можешь остаться невидимым. И еще. Вот тебе Воинский Устав, к завтрему чтоб его вызубрил мне на зубок.

– Слушаюсь, господин солдат!

Миг – и солдат оказался у дворца.

В тот день царя не было: по делам отлучался. Солдат переночевал в трактире и рано-рано утром на следующий день пришел опять ко дворцу.

А в этот день царь как раз принимал ходоков. Кто с жалобой, а кто с просьбой шли к нему. Пристроился и солдат в хвост длинной очереди. Наконец, подошел и его черед. Допустили Афанасия до светлых очей царя.

Солдат отдал честь:

– Здравия желаю, Ваше величество!

Царь спрашивает:

– С чем пожаловал, служивый?

– Ваше величество, просьб нет, просто хотел на своего Верховного главнокомандующего посмотреть.

– Ну, смотри, смотри – говорит царь и благосклонно улыбается.

Посмотрел солдат на него и говорит:

– Если одеть Ваше величество в простую одежду, то Вы ничем не будете отличаться от других людей. Такие же усы, как у меня, ростом даже пониже будете. А если на меня надеть Вашу царскую одежду, то меня и за царя принять можно.

Царь подивился таким дерзким словам, нахмурился:

– Как смеешь мне дерзить, солдат? У меня заслуги перед Отечеством. Царем просто так, сменив одежду, не становятся!

– Простите великодушно, Ваше величество, я не хотел Вас обидеть. Но и у меня тоже не меньше заслуг перед Отечеством. Я прослужил в армии двадцать пять лет и оказался никому не нужным. Ни кола, ни двора, ни денег на жизнь.

– Выдать служивому три рубля! – распорядился царь и засиял от осознания собственной щедрости. Он думал, что Афанасий пришел денег просить. Тут же забыл о нем и следующего ходока подзывает.

Солдат горько улыбнулся, поблагодарил царя за великую милость, отдал честь и вышел из дворца. Пошел в трактир и пропил царские деньги. Потом вышел в чистое поле и чиркнул кресалом по кремешку.

Черт мигом явился. Стоит, руки по швам, трясется от желания выслужиться, глазами ест начальство:

– По вашему приказанию явился, господин солдат! Что прикажите?

«Устав читал» – с удовлетворением подумал Афанасий.

– Скажи мне, черт шелудивый, можно ли мне попасть в ваше чертово царство без ущерба для моего здоровья, осмотреть его и целым вернуться назад? Любопытствую я очень.

– Так точно, господин солдат. Вам можно.

– Расскажи мне коротко о нем. Что там не так, как на земле, чтобы мне знать, с чем столкнуться придется.

– У нас все не так, как у людей, господин солдат.

Во-первых, кто попадает к нам в царство, тот становится бессмертным.

Во-вторых, у нас время не так идет. Вот у вас на земле одна минута проходит, а у нас за это время целый месяц пролетит. Например, за то время, что вы мне, господин солдат, Устав ваш вручили на предмет изучения, у нас по вашим меркам прошло более 50 лет. Я за это время не только выучил Устав, но и применил его в деле в нашем царстве. Благодаря вам, господин солдат, мое начальство меня заметило, оценило и повысило в должности. Я теперь по вашим меркам подполковником буду. Я вам, господин солдат, за это очень благодарен.

В-третьих, у нас два царства. Одно Подземное, где мы людей-грешников на кострах жжем, а другое – Подлунное, где наши черти-штрафники на каторге работают за провинности. Там армейская дисциплина. Там я и Устав внедрил. Так вот, в Подлунном царстве есть вакансия – освободилась должность Верховного главнокомандующего. Мое начальство к вам, господин солдат, благосклонно. Хотите, я за вас словечко замолвлю?

Солдат впервые за много лет удивился и думает: «Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Здесь я никому не нужен, да и интересно посмотреть на тот свет». Дал он согласие и исчез вместе с чертом.

Не ищите больше на Земле волшебного кресала – оно на Луне, у Верховного главнокомандующего. Когда Луна полная, поглядите внимательнее: вон там чуть левее стоит человек. Это он – солдат русской армии, чертей строит.

Рекогносцировка – в армии предварительное обследование местности для каких-нибудь специальных работ, для получения данных и принятия решения

Сажень – старая русская мера длины, равная трём аршинам (2,13 м). Аршин = 0,71 м

Кострище – место, специально предназначенное для разведения костра

Вводная – в армии задание на день для подчиненного