Глава 135 А Инь

После выхода из павильона и долгой дороги Тан Сан с Ченсянь добрались до знакомого места — к отвесному водопаду, скрывающему вход в подземную долину. Ченсянь была здесь раньше, ещё в те дни, когда Тан Хао обучал их под этим обрушивающимся потоком. Она шла чуть позади, не вмешиваясь, но чувствуя, как сердце уже сжимается в предчувствии.

Когда они подошли ближе, Тан Сан остановился.

В углублении между камнями стоял человек — высокий, но сейчас невероятно истощённый. Левая нога отсутствовала. Правая рука — тоже. Тело исполосовано рубцами, а дух давил, словно глыба. Тан Хао.

Тан Сан шагнул вперёд... и мир треснул.

— Отец... кто это сделал?!

Голос вырвался хрипло, почти срываясь на рев. Сфера Смерти вокруг него вспыхнула, резонируя с его яростью.

Тан Хао открыл глаза — тяжёлые, как металл.

— Не спрашивай. Ты знаешь ответ, Сан. Только я мог это сделать.

Ченсянь стояла чуть позади. Кулаки сжаты так, что побелели костяшки. Голова опущена — от ярости, от бессилия, от того, что она видела Тан Хао таким уже прежде и знала, что не имеет права вмешиваться.

Но в этот раз — было куда больнее: рядом стоял Тан Сан.

— Я... — он качнулся. — Отец... как ты выжил?

Тан Хао не стал объяснять — не сейчас. Он поднялся, опираясь на целую ногу, и жестом велел идти за ним.

Так они снова вошли под водопад — туда, где скрывался настоящий вход в долину.

Когда поток воды расступился, перед ними открылся мягкий свет голубого серебра — целая поляна, наполненная тонкими стеблями травы. А в центре — одно растение, куда более насыщенного цвета, чем остальные. Его листья слегка шевелились, будто дышали.

Тан Сан остановился, не в силах сделать шаг.

— Мама...

Он опустился на колени, почти падая, и внезапно из его тела вырвалась Сине-Серебряная сфера жизни — ритм его духовной силы, родственный растению.

А Инь, даже в виде растения, откликнулась. Стебли дрогнули, листья потянулись к нему, жизнь пробежала по ним тёплыми волнами. Она не могла говорить — двадцатилетняя форма была слишком ранней. Но она узнала своего сына.

Ченсянь прижала руку к груди. От вида этой сцены её горло пересохло. Она видела разные духовные растения, но ни одно не откликалось так... живо.

Тан Хао медленно подошёл. Голос его был хриплым:

— Она... ждала тебя все эти годы.

Тан Сан прижался лбом к стеблю:

— Мама... я вернулся. Прости, что так поздно.

Свет голубого серебра стал ярче.

Когда Тан Сан смог оторваться от неё, Тан Хао тихо сел рядом. И впервые за долгие годы сказал вслух всё, что скрывал. О том, как встретил А Инь, о том, что она была сто тысячелетней Голубой Серебряным Императрицей, о том, как отказалась от своей жизни ради него, о том, как он пал — потерял силу, честь, и себя — ради её спасения.

Тан Сан слушал в тишине. Ченсянь — тоже. У неё по коже бежали мурашки: так редко можно увидеть мужчину, который любит настолько сильно.

— Поэтому, Сан... — Тан Хао наклонился к растению. — Всё, что у меня осталось находитс здесь. Всё, что я должен делать — защищать её.

Он достал длинный, узкий черный чемодан, метр пятьдесят в длину и 50 сантиметров в ширину. Он был чрезвычайно тяжел в его руках, неожиданно веся больше двухсот джинов. Слегка щелкнув по нему пальцем, он издал приглушенный звук «дуодуо».

На футляре не было замка, и Тан Сан положил его на колени, медленно открывая.

Когда он чуть-чуть приоткрыл его, то стал совершенно неподвижен.

Свинцовый футляр был лишь слегка приоткрыт, но Тан Сан остался ошарашен. Волна несравненной ауры вырвалась из этой маленькой трещины, мгновенно заставив окружающее пространство казаться застывшим.

В этом длинном узком свинцовом футляре лежали 3 вещи. Кость правой руки, возле нее две кости правой ноги.

Однако тем, что больше всего привлекло внимание Тан Сана, это правой ноги сине-золотого цвета, что казалась особенной. Самым странным было то, что она давала Тан Сану ощущение жизни, как будто эта кость правой ноги действительно обладала собственной жизнью.

— Это чувство жизни может быть произведено только духовными зверями 100 000 лет. Это то, что твоя мама оставила тебе.

Взгляд Тан Хао тоже был полностью прикован к этой синей кости правой ноги, выражение его лица было исключительно мягким.

Снова пристально глядя на две другие духовные кости, Тан Сан мог быть уверен, что его отец не поглотил духовную кость матери тогда.

— Твоя мама уже подарила мне свое самое драгоценное духовное кольцо. Эта духовная кость — то, что она оставила тебе. Даже если бы ты не смог стать достойным ее, я все равно не принял бы ее, а просто держал бы ее рядом на память. Этот свинцовый футляр изначально был сделан для нее, пока я не снял две другие духовные кости, чтобы держать рядом с ней.

Глядя на Тан Хао, глядя на мягко колышущуюся Речную Траву, рука Тан Сана, слегка дрожащая, ласкала эту голубую духовную кость. Неудивительно, что ее энергетические колебания были такими мягкими, ведь именно аура, оставленная в ней мамой, чувствовала его!

Он никогда не встречал свою маму, но аура его матери наполнила сердце Тан Сана в этот момент, не покидая его долгое время.

Тан Хао вздохнул:

— Две другие духовные кости — это самое ценное достояние, которое передавалось в нашем Клане Чистого Неба в течение многих лет. Это то, что твой дедушка первоначально дал мне. Я обманул его ожидания. Хотя я больше ничего не могу сделать для Клана, они, по крайней мере, должны вернуться. Как только ты вернешься в Клан, передай их своему дяде.

Тан Сан дрожащими пальцами взял свою.

— Мама... спасибо.

Тан Сан поглотил кость, оставленную матерью, а потом вскочил, как только понял:

— Отец. У нас есть место, где растения растут в десятки, в сотни раз быстрее! Там она сможет восстановиться куда скорее!

Тан Хао удивлённо поднял взгляд:

— Такое место?

И тогда Тан Сан рассказал о двойном источнике.

Тан Хао недолго сомневался — решение было очевидно. А Инь осторожно выкопали вместе — Тан Сан, Ченсянь и Тан Хао. Их движения были предельно мягкими, чтобы не потревожить хрупкие корни.

Затем они скрылись под водопадом, и путь назад занял несколько часов.

Когда они достигли Инь–Ян Колодца Льда и Огня, волны духовной энергии обрушились на них, заставляя Ченсянь инстинктивно отступить на шаг. Давление температур было чудовищным.

Тан Сан не потерял ни мгновения. Он надрезал ладонь после того, как нашёл идеальное место для роста матери и кровь упала прямо на стебель А Инь. Свет вспыхнул мгновенно — её аура адаптировалась к новому месту, связываясь с источником.

— Так ей будет проще освоиться, — прошептал он.

Тан Хао кивнул:

— Но здесь смертельно опасно.

— Именно поэтому... — Тан Сан снова разрезал ладонь.

На этот раз он собрал кровь в сферу, насыщая её силой Голубого Серебра.

— Отец, ты должен принять это. Иначе давление источника разорвёт твои меридианы.

Ченсянь впервые вмешалась — тихо, но резко:

— Это опасно.

Тан Сан только покачал головой.

— Иначе он не сможет быть рядом с ней.

Тан Хао проглотил пилюлю, не моргнув. Его тело выгнулось, вены засветились сине-серебряным узором. Но он устоял.

— Смогу... остаться, — прохрипел он.

Он сел рядом с А Инь, положив ладонь на ствол растения.

Тан Сан опустился перед ними на колени и поклонился трижды.

— Отец... мама... я вернусь. Я стану сильнее. И восстановлю клан.

Ченсянь стояла чуть позади и молчала. Она не вмешивалась — это было не её. Но она видела, как Тан Сан дрожит, скрывая всё, что творится внутри.

Когда Ченсянь и Тан Сан отошли достаточно далеко от источника, Тан Сан наконец выдохнул. Ченсянь посмотрела на него — он был истощён, но глаза горели.

— Ченсянь... — он остановился. — Мне нужно в клан Чистого Неба.

Она легко кивнула.

— Я проведу тебя немного. Дальше — иди. Это твой путь.

Тан Сан посмотрел вперёд — туда, где его ждали истина, клан... и враги.

— Вернусь сильнее.

Ченсянь улыбнулась так, как свойственно только ей — спокойной, зрелой улыбкой человека, который видит дальше остальных.

— Я знаю.