Словно все, кроме нас, знают...

     Среда. Одиннадцатое октября. На улице так же мерзко, как в душе. Раньше Самуэль любил дождь, но сейчас он отдаёт предпочтение солнцу, потому что Дейви любит солнце, а Сэм любит Дейви. Отрицая сей факт, шатен сидел у больничной койки, поглаживая костяшки левой руки Дея. Он с ужасом представлял что пришлось пережить брюнету. Как его пинали под рёбра, когда он пытался встать, как хватали за воротник и били в лицо, как беспомощен был Дей, пытаясь убежать. Сэм вздыхает и тянет руку к волосам брюнета, касаясь их и убирая пряди со лба.

     Вошла медсестра, она сменила капельницу и с лёгкой улыбкой посмотрела на Сэма. Её карие глаза выражали понимание, сочувствие и что-то ещё, чего шатен никак не мог понять. Когда в палате снова остались только они вдвоём, Самуэль наклонился к ладони друга, оставляя сухой поцелуй на тыльной стороне. Внезапно аппараты запищали и Сэм вздрогнул, в панике поднимаясь, но ладонь Дея слабо сжала его собственную и шатен почувствовал, как на глазах выступают слёзы. Улыбнувшись, он посмотрел в замечательные глаза Дея, наклоняясь к нему и обнимая. В палату вбежал врач. Он был напуган не меньше. Каждый пациент дорог доктору, ведь именно ради спасения жизней он пришёл в эту больницу. Проверив все показания, расспросив Дейви о самочувствии, врач ушёл. За это время Сэм успел отправить сообщение мисс Аббот на случай, если она вдруг спит. Не хотелось её тревожить, она и так слишком разнервничалась вчера.

     Снова присев рядом с Деем, Сэм сглотнул, касаясь синяка под правым глазом кончиками пальцев.

— Прости, это моя вина, — пробормотал Сэм, стыдливо опуская взгляд и убирая руки от Дея. Сам брюнет лишь улыбнулся, обхватывая ладонь друга. Кислородная маска мешала говорить чётко, но Сэм всё равно понимал его.

— Не вини себя. Мне стоило заказать такси. Тут нет твоей вины, — Дейви поднимает дрожащую ладонь к щеке Сэма, стирая слезу, скатившуюся по щеке, — почему ты не сказал, что в четверг у тебя было день рождение?

     Сэм поднял удивлённый взгляд на парня, в затылке от волнения закололо. Но, кажется, Дейви не узнал больше ничего. Покачав головой, шатен снова отпустил взгляд, накрывая ладонь Дейви второй рукой и слегка сжимая.

— Ты уже знаешь кто твой соулмейт?

— Я не хочу говорить об этом, — сухо произнёс Сэм и от этого тона по спине Дея пробежались мурашки. Он виновато поджал губы, отводя взгляд в окно и наблюдая, как мелкие капли скатываются по стеклу, — опять. Это никак не связано с тем, что я тебе не доверяю. Напротив, я рассказываю всё, о чём могу, но тема дня рождения и соулмейтов с недавних пор противна мне. Просто не спрашивай. Это, на самом деле, неважно. Я хотел бы сказать, правда, но нечего.

     Вздохнув, Дейви грустно улыбнулся.

— Что уж с тобой поделать. Так уж и быть, не буду докучать, — Сэм слегка улыбнулся и сел ещё ближе, опуская голову на живот Дея, упираясь в него лбом и сразу же чувствуя ладонь брюнета в своих волосах. Прицепленный к пальцу катетер слегка мешал, но Дейви всё равно поглаживал Сэма по голове. Мелкими шажками они становились ближе, уже не стесняясь делать некоторые вещи друг с другом, вроде держаний за руки или вот так вот лежать друг на друге. Им были важны касания, просто ощущать близость и тепло, эту вечную нежность, слышать голос, принимать действительность только вместе, существовать в этом мире лишь единым целым. Сэм закрыл глаза, устало вздыхая.

— Моя мама знает? — тихо спросил Дейви.

— Да, должно быть, она ещё спит. Я отправил ей сообщение. Вчера она выглядела очень тревожно.

     Дейви поджал губы и Сэм выпрямился, всё так же удерживая руку Дейви, когда дверь открылась и медленно вошла мисс Аббот, прижимая ладонь к губам. Она быстро подошла к кровати, пока Дейви пытался сесть. Улыбнувшись, она счастливо заплакала, прижимая к себе сына. Дей слабо улыбнулся, поглаживая мать по спине и ласково перебирая её длинные волосы, собранные наспех одной лишь заколкой.

— Я в порядке, не плачь, мам.

     Женщина отстранилась, вытирая слёзы и гладя ладонями щёки Дея. Мальчишка улыбнулся, от чего около глаз появились небольшие морщинки. Сэм заметил их только сейчас, это вызвало умиление, потому что парень выглядел как котёнок, когда улыбался.

— Я оставлю вас наедине. До свидания.

— Уже? — спросил Дейви, не отпуская ладонь друга.

— Завтра в школу, я и так два дня прогулял. Обещаю, завтра после уроков приду и принесу тебе что-нибудь вкусное, — Сэм улыбнулся и обнял на прощание Дея. Его мать многозначительно посмотрела на них с лёгкой улыбкой и Сэм ушёл, оставляя после себя в комнате неловкое напряжение. Дейви смущённо теребил уголок одеяла, пока мисс Аббот с нежной улыбкой смотрела на него.

— Сэм хороший парень, тебе повезло с другом, — произнесла женщина и Дей кивнул, слегка улыбнувшись.

— Но он часто что-то скрывает и я не всегда знаю, что с ним самим происходит, — произнёс парень.

— Пойми, Дейви, он не хочет, чтобы ты лишний раз волновался, но я скажу тебе кое-что. Никто и никогда не смотрел на тебя более влюбленно, чем он. Я имею ввиду, что он действительно любит тебя и я это вижу.

     Дейви покраснел, но всё же прислушался к словам матери, чувствуя какую-то невидимую печаль в душе, что растекалась по венам звездным сиянием.

     Сэм дошёл до кафе, чувствуя голод. Амелия суетилась за стеклянной витриной, протирая её с той стороны. Это значило лишь то, что сейчас посетителей мало и у персонала есть время привести кафе в порядок после утренних посещений. Зазвенел колокольчик, Сэм вошёл внутрь и улыбнулся старушке за стойкой. Мисс Гранд знала Сэма неплохо, но её память часто заставляла шатена рассказывать некоторые моменты из жизни по нескольку раз. Амелия подбежала к парню, обняв его со спины и парень ухмыльнулся.

— У кого-то хорошее настроение? Не могла бы ты сделать мне кофе? — блондинка мило улыбнулась, уходя за барную стойку и нажимая какие-то кнопочки на кофе машине. Подставила фирменную кружку кафе с названием заведения и горячая струя, объятая паром, стала наполнять ёмкость.

     В кармане зазвенел телефон и Сэм достал его, проводя пальцем по сенсору и принимая звонок. Тётя Олив, коротко от Оливии, звонила редко. Чаще перед своим приездом, дабы племянник был уведомлён о госте и привёл дом в порядок.

— Привет, Сэмми. Прости, что раньше не звонила. Ты же знаешь, завалы на работе. Все вечно арендуют домики отдыха и я даже не успеваю подписывать одни документы, как приносят другие. Как твои дела? — спросила девушка и Сэм улыбнулся.

     Она была той ещё болтушкой. Ей всего двадцать девять, но она уже устроила свою жизнь так, как всегда мечтала мать Сэма. По рассказам самой Оливии, Розали, так звали маму, всегда любила природу, особенно загородные домики у озера, куда съезжались многие туристы. В двадцать пять, с помощью мужа, она накопила достаточно для того, чтобы выкупить акции компании и, в скором времени доказав свою трудоспособность, пробиться на самую верхушку, владея этими домиками. Теперь там заправляла Оливия, так как наследник компании совсем ещё ребёнок. Оттуда и деньги, которые раз в месяц тётя переводила на счёт Сэма.

— Неплохо, Олив, но ты чего-то не договариваешь, — по ту сторону раздался смех и Сэм улыбнулся.

— Раскусил. Я приеду к тебе сегодня вечером вместе с Питтом, так что будь готов. И да, с прошедшим тебя. Обязательно всё расскажешь о своём соулмейте. Хочу с ним познакомиться, — без умолку говорила девушка и Сэм вздохнул, закатывая глаза.

— Обязательно. Тогда до встречи.

— До встречи, Сэмми.

     Выпив свой кофе, шатен убрал телефон в карман, попрощался с Амелией и укутавшись в шарф, вышел из заведения, вдыхая запах прошедшего дождя. Посмотрев на серое небо, Сэм улыбнулся, вспомнив смущение на лице Дейви после объятий. Медленно идёт по улице домой, проходя мимо парка, где подарил шарф брюнету. Воспоминания вызывают счастливую улыбку. Сэм добирается до дома в окрылённом состоянии. Заходит внутрь, мысленно благодаря своих родителей за то, что он родился перфекционистом и в его доме всегда порядок. Поднимается по лестнице в свою комнату и, не снимая пальто, падает на кровать. В комнате вмиг всё пропитывается свежим воздухом. Закрыв глаза, Сэм раскинул руки в стороны, словно собираясь обнять весь этот мир, поместив в своё сердце, которое наконец не болело.