Эпилог. Кровавый Самайн

1 ноября, Гленмурн, Шотландия 

Кровь. Столько крови.

Улицы Гленмурна были залиты ею, страхом и болью. Воздух переполнял тяжёлый запах гнили, гари и трав. Незачарованных трав, от того и бесполезных против Сидов.

Большинство костров всё ещё горело, позволяя увидеть этот комшар. Рыдания и крики доносились со всех сторон. Матери звали детей, женщины, мужчины и старики, ослепленные Сидами, тянули руки к небу, или рвали себе горло и лицо, лишь бы забыть то, что они увидели. Кто-то не выдержал, собственноручно покончил со своими страданиями, и под их телами расползались лужи алой жидкости, а кто-то пал из-за голода Сидов. Деревня, где ещё вчера витал запах хлеба, веселились жители и горела жизнь, превратилась в кладбище.

Мораг упала на колени, задыхаясь от боли. Рыдания сотрясали её грудь, разрывая изнутри. Она должна была защищать их. Должна была предотвратить это. Должна была…

Сверху раздалось воронье карканье. Оглушительное, вторящие мольбам выживших. Они словно издевались над Мораг, над её бессилием и поражением.

— Прости меня… — прошептала она, и слова утонули в карканьи воронов. 

Руку пронзила обжигающая боль. Мораг всхлипнула и схватилась за запястье, разрывая рукав платья. И, увидев, что под ним, её чуть не стошнило.

По запястью расплывалось чёрное, как воронье перо, пятно. Оно увеличивалось, оплетало собой ладонь и пальцы левой руки, въедалось в белую кожу, формируя очертания ворона. 

Проклятье Морриган. То самое, которое однажды, убило мать Мораг. Метка богини смерти, войны и судьбы, которая проявлялась у тех, кто не смог выполнить её волю.

Мораг вновь всхлипнула, когда перед ней опустилась огромная ворона с одним единственным белым пером. Её глаза бусины прожигали ведьму осуждающим взглядом, блестели в свете ещё не потухших костров.

Морриган услышала её, но не простила. Никогда не простит.