Глава 6.

Близился выпускной, и для школьного альбома весь класс обязали сфотографироваться в фотоателье.

После полудня Стелла возвращалась из него, разглядывая только что полученные снимки. Фотографии получились удачными, хотя недавно подстриженная чёлка визуально уменьшила лицо, но глаза при этом стали выглядеть намного больше.

На улице было тепло, весенний ветер играючи теребил распущенные волосы девушки, и она решила прогуляться через парк. Шла не спеша, наслаждаясь насыщенным запахом пробуждающихся от зимней спячки растений. У выхода на лавочке сидели двое ребят. В одном из них она узнала своего старого знакомого, Гришку — армянина, который так и остался полноватым и неуклюжим несмотря на то, что прошло уже пять лет. В детстве они дружили, но те времена давно канули в лету, и сейчас Стелла смотрела на него с опаской, так как новым пристанищем парня стала шайка Пепика. Теперь все его звали Гоги, и с новым прозвищем появились новые обязанности — следовать за главарем повсюду и выполнять любые его требования, а проще, шестерить. Рядом с ним, скрючившись, как старый гриб, сидел сам Пепик. Увидев девушку, он расплылся в улыбке, и неприятное ощущение, что ждёт он именно её, заставило замедлить шаг. Как этот урод вечно узнавал, каким маршрутом она пойдет, и умудрялся подкараулить в самых неожиданных местах? Несколько раз она избегала с ним встреч, но сейчас повернуть обратно не представлялось возможным. Тогда бы пришлось заново обогнуть весь парк и потерять, как минимум, час.

Глубоко выдохнув, Стелла устремила взгляд вперёд, но, поравнявшись с ребятами, услышала, как Пепик громко окликнул её.

— Чего тебе? — притормозила она и повернулась к нему.

— Иди сюда, — грубо позвал он. В голосе послышалась угроза.

— Я спешу. — Стелла решила не поддаваться панике и продолжила путь, но крепкая рука Гоги, внезапно оказавшегося рядом, остановила её.

— Лучше подойти, — предупреждающе прошептал он, потянув девушку за собой.

Она растерянно посмотрела сначала на армянина, потом на Пепика. Тот сидел на спинке бетонной скамьи, и, облокотившись на колени, сплёвывал на сиденье. Между его ног уже образовалась белая лужица вязкой мокроты, он смотрел исподлобья и неприятно ухмылялся.

— Иди-иди, — подтолкнул её в спину Гоги. — Не бойся.

Когда Пепик предложил присесть на лавочку, а сам, поднявшись, устроился перед ней на корточках, в душе зародилось плохое предчувствие.

— В чём дело? — Стелла насторожённо посмотрела на него. Гоги предусмотрительно отошёл в сторону и, находясь вне зоны слышимости, пинал носком кроссовка разбросанные повсюду камешки.

— Знаешь, ты очень красивая, — произнёс Пепик гнусавым голосом, медленно скользя взглядом с её туфель вверх по тонким колготкам. Задержавшись на острых коленках, он выразительно причмокнул. Стелла машинально подоткнула под себя юбку. Следом он остановился въедливым взглядом на груди. Девушка запахнула ворот блузки. Потом поднял глаза на лицо. — Я давно хотел тебе это сказать, но всё не получалось.

Стелла сжала губы, не понимая, к чему он клонит.

— Короче, я знаю твою тайну. — Он прищурился, ожидая её реакцию.

Рухни под ней высокий мост — голова бы закружилась меньше и чувство страха овладело бы не в такой мере, как после слов, что он произнес. Чтобы не упасть, пришлось крепко вцепиться руками в края скамьи.

— Помнишь рыжего и его друга? — ехидно продолжил Пепик, с удовольствием наблюдая, как она цепенеет.

Еле удерживая тело в вертикальном положении, Стелла затаила дыхание и остекленевшими глазами следила за движениями его губ.

— Я не понимаю, о чём ты. И вообще, мне пора! — С трудом позволив себе вдохнуть, она приподнялась, но Пепик тут же вскочил на ноги, схватил её за руку и усадил обратно.

Испуганный взгляд в сторону Гоги, в надежде, что тот поможет, не принёс результата. Бывший друг стоял, повернувшись спиной. Парковая зона в дневное время пустовала, и Стелла глубоко пожалела, что не поехала на маршрутке.

— А они тебя хорошо знают, — злорадствовал Пепик. Открыв телефон, он покрутил у неё перед носом непристойной картинкой. Любительское фото увеличили и обрезали так, чтобы видна была лишь голова девушки, склонённая над мужским пахом.

Вновь падение, но теперь уже с полным погружением в воду. Глаза предательски защипало, и неприятные моменты того дня ожили, представ перед ней, как огромное музейное полотно. Стелла любила искусство. Несколько лет она посещала музыкальную и художественную школы, хотя закончить их так и не удалось, но сейчас идеальный слух и развитое воображение играли совсем не на руку, превращая голос мучителя в жуткую мелодию и рисуя в воображении страшные картины.

Кошмар повторялся, выстраиваясь в уродливый замок. Только сейчас его архитектором был Пепик.

— А че, ниче так, красава, — Пепик повернул дисплей на себя и с нескрываемым удовольствием разглядывал откровенное фото, — притворялась невинной овцой для Макса, а сама нехило подрабатывала у чужих?

Его слова острым лезвием резали по сердцу, заставляя биться быстрей и заполнять тонкие сосуды на лице кровью.

— Нет! — отчаянно замотала головой Стелла, чтобы прогнать от себя этот кошмар. — Это не так! Они изнасиловали меня!

Она всхлипнула и закрыла лицо ладонями.

— Ну что ты, что ты, — смягчился Пепик, убрав телефон в карман. — Я всё понимаю. Я же твой друг.

— Боже, — простонала Стелла, — помоги мне исчезнуть!

Сколько раз, вновь и вновь прокручивая произошедшее, она жалела, что согласилась на предложение ублюдков. Лучше бы они избили её и выбросили на свалку. Она струсила тогда, и теперь придётся расплачиваться за свою ошибку всю жизнь.

Пепик коснулся её волос, и она резко подняла голову.

— Что тебе нужно? — выдавила из себя, смахнув слёзы и посмотрев в бесцветные впалые глаза. В них горело похотливое желание. Она уже видела этот взгляд тогда, у рыжего. И ничего хорошего он не предвещал.

— Услуга за услугу, — усмехнулся Пепик. — Рыжий — мой кореш. Он рассказал мне всё. Но никто, кроме меня, это фото не видел. А ведь если увидят, прощай, Стелла.

И он помахал рукой у неё перед носом.

— Ведь я из них, можно сказать, самый добрый. Остальные не будут с тобой церемониться.

Внутри все плавилось, будто воск, медленно подогреваемый на огне. Теперь ей действительно стало страшно. Живот скрутило и пришлось прижать его руками, чтобы не стошнило.

— А Макс, а тусовка? — продолжал давить Пепик. — Они ведь этого не простят. В общем, тебе решать. Я же могу и забыть.

Он сделал многозначительную паузу.

От нервного напряжения ноги и спина оказались скованны. Она сидела, не в силах пошевелиться, уставившись на пруд, так некстати радостно искрившийся под лучами солнца.

— Что ты хочешь за молчание? — наконец прохрипела она и сама не узнала свой голос.

— Я всегда знал, что ты умная девочка, — довольно усмехнулся Пепик. — Вставай. Пойдёшь со мной.

— Куда? — Вопрос был задан риторически. Она прекрасно понимала, куда и зачем её поведут.

— Не бойся, здесь недалеко.

Сначала они шли вдоль домов, потом петляли по переулкам, но Стелла даже не пыталась запомнить дорогу. Пепик спереди, Гоги сзади. Как конвой, они вели её на эшафот. Отрешённая и потерянная, она машинально передвигала ноги.

Что осталось в этой жизни? Либо так, либо никак. Она не сомневалась, что Пепик немедленно выполнит обещанное, и следом сотни таких, как он, начнут посягать на её честь, в конце концов, растерзав на части. Она много раз слышала от ребят в тусовке, как пускали по кругу испорченных девчонок. И всегда ей казалась странной безнаказанность таких поступков и поведение самих девушек. Теперь же она на своей шкуре испытывала всю сложность их положения, искренне надеясь, что подонок сдержит слово и оставит её в покое.

Они подошли к двухэтажному кирпичному дому, Гоги открыл калитку ключом и пропустил их внутрь. Сам же остался снаружи. Всё молча. Без лишних комментариев.

Поднявшись на второй этаж, Пепик завёл её в комнату, пропитанную сигаретным дымом, где кроме неубранной грязной кровати стоял стул с пепельницей, наполненной окурками, и узкий шкаф.

— Раздевайся, — без прелюдии скомандовал он и развалился на мятой простыне.

Стелла замерла посередине спальни. Только сейчас она полностью осознала, на что согласилась.

— Быстрей, чего застряла, — грубо процедил Пепик. Не сдерживая желания, он расстегнул штаны и спустил их вместе с трусами до колен.

Панику сменил ступор. Девушка непослушными пальцами медленно расстегнула блузку. Потом стянула с себя юбку и колготки, оставшись в тонком белье.

— Снимай дальше, — приказал Пепик, всё это время наблюдая и подготавливая себя рукой.

— Нет, — Стелла задрожала и обхватила ладонями плечи.

— Иди сюда, — раздражённо выплюнул парень, понимая, что таким образом можно и не дождаться, — святая овца.

Поднявшись, он дернул ее за руку, повалил на кровать, сорвал трусы и подмял под себя. Грубо раздвинув коленкой ноги, прижался пахом к ее лону, и она почувствовала, как что-то твёрдое чуть не пронзило ее. Зажмурившись от боли и отвращения, она замерла в глубоком вдохе и приготовилась к наихудшему.

Пепик придавил сильнее, но потом вдруг отпрянул, приподнявшись на локтях.

— Ты что? Целка?! — злобно сплюнул он в сторону и перекатился на спину.

Стелла открыла покрасневшие глаза.

— Да, — всхлипнула она, не понимая, что его остановило.

— Какого хрена? Почему не сказала?!

Девушка вытерла нос, сжала ноги и прикрыла рукой грудь.

— Я думала, ты знал.

— Бл...ь! — Он не на шутку разозлился. Взлохматив свои и так торчащие волосы, он уселся на кровати и закурил сигарету. Всё это время Стелла наблюдала за ним, затаив дыхание и не шевелясь. Но вот окурок сотлел, он затушил его в пепельнице, и на лицо вернулась отвратная ухмылка.

— Что ж, тогда расплатишься так, как уже привыкла...

***

По дороге домой Стелла не чувствовала омерзения, как в первый раз. Она ничего не чувствовала. Полное опустошение и безразличие. Ей не хотелось никого видеть. Даже Люсю.

Пепик обещал сохранить тайну, удалив из телефона компрометирующее фото, но забрав при этом одно из ее школьных.

Придя домой, Стелла замочила в горячей ванне своё измученное тело.

«Забыть... Забыть... Не думать...»

Но мысли давили изнутри, не давая сосредоточиться ни на чём.

Закончив купаться, она взяла большую тетрадь, и вся боль от произошедшего вылилась на ее листы.

Немного полегчало.

Упав спиной на кровать, она закрыла глаза и провалилась в чёрную бездну.