Глава 2.

Его наказали.

Несправедливо, незаслуженно, нечестно.

Его и этого придурка Кхэма. Заставили после школы мыть спортзал.

А он-то тут при чём?

Разве учитель не видел, как все вокруг издевались над ним, смеялись? Разве не заметил, что он всего лишь попытался защититься? Первый раз в своей жизни хоть что-то сделал в ответ – и то вышло глупо и неуклюже.

Надо же было, чтобы именно в этот момент этот кхун проходил мимо.

В голове всплыло его лицо, искажённое гневом. Капли кока-колы на идеально выглаженном пиджаке, на зачесанных назад волосах.

Он невольно хихикнул, вспоминая этот момент. Тогда смешно было не только ему.

После секундного шока, после звенящей тишины — столовая взорвалась смехом. Учитель не учитель, но в тот момент он выглядел как мокрая курица. Но смеялись они недолго.

Мужчина быстро взял себя в руки.

Он окинул всех взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю, — и все тут же замолчали. Даже шайка Кхэма, даже этот придурок потупил взгляд.

Кхун Винчай спокойно стряхнул капли с плеча, достал салфетку с кармана, вытер лицо и, всё так же гордо держа голову, развернулся к выходу.

— Жду вас у себя в классе, — процедил он сквозь зубы.

Пит глядел ему вслед.

Как же он ему тогда завидовал.

Хотел бы он так же смотреть. Так же заставлять всех замолкнуть одним лишь взглядом.

Если бы он мог...

Он бы сразу заткнул Кхэма. Не оставил бы на нём живого места. Заставил бы корчиться в агонии, растоптал бы на месте, вынудил бы встать перед ним на колени, зас...

— Ты что, завис? — насмешливый голос выдернул Пита из его сладких фантазий мести.

Он вздрогнул.

— Бери швабру и мой полы. Или ты думаешь, я буду этим заниматься? — Кхэм ухмыльнулся, небрежно кинул ему швабру и толкнул ногой ведро с водой.

Вода расплескалась, образовав на полу большую лужу.

— Чёрт, да что с тобой... — Пит едва успел отскочить назад, чтобы не намочить брюки.

Но Кхэм уже махнул на него рукой и, развернувшись, направился к трибунам.

— Он сказал нам обоим мыть пол, — попытался возразить Пит, глядя на удаляющиюся спину.

Но голос прозвучал неуверенно. Даже жалко .

Кхэм обернулся, криво улыбаясь:

— А ты его тут видишь? — лениво кивнул он на пустой зал. — И вообще, я тут оказался из-за тебя. Так что давай, шевелись, чтобы я мог побыстрее свалить.

Он сел в первый ряд, на пластиковую лавочку, вытянул ноги и вытащил телефон

Пит сжал швабру в руках так крепко, что костяшки пальцев побелели.

Он тихо ненавидел его.

Они остались вдвоём в гулкой тишине спортивного зала.

Здесь не было его банды, дружков, его до жути противной подружки, но даже без них Пит боялся сказать хоть слово.

Сглотнув обиду, он молча взял тряпку, наклонился и намочил её в ведре. Начал методично мыть пол — туда-сюда, уверенно, с силой проводя шваброй по гладкой поверхности. Время от времени вытирал пот со лба.

Кхэм оторвался от экрана своего старого телефона, в котором даже интернета не было, и лениво поднял взгляд.

Пит двигался размеренно, молча. На секунду остановился, поднял руку, тыльной стороной ладони убрал челку с лица, снял очки и аккуратно сложил их в карман рубашки.

Кхэм всё смотрел.

Почему он смотрел?

Он вдруг заметил высокий лоб, большие, слишком выразительные глаза, усталый, отрешённый взгляд. Пит достал откуда-то заколку, небрежно закрутил волосы и закрепил челку, которая явно ему мешала.

Он был...

Кхэм не успел додумать.

Не успел ничего понять.

Просто сглотнул, заставляя себя отвернуться.

Сжал кулаки, ощущая, как раздражение вспыхивает внутри, разливается по венам, накатывает волной.

Чёртов Пит.

— Чего так долго? — резко выкрикнул Кхэм, вставая.

Пит вздрогнул и обернулся.

Он всё ещё был без очков, и его огромные, щенячьи глаза смотрели прямо на него.

— Заканчивай уже, — бросил Кхэм, подошёл ближе и, не раздумывая, схватил ведро с мутной, коричневой водой. Одним движением опрокинул его на синий пол спортзала.

— Так будет быстрее.

Пит резко втянул воздух. Хотел возразить, что теперь пол станет только мокрее и останутся разводы, но промолчал. Только посмотрел на него с осуждением, тяжело выдохнул и, почти неслышно, пробормотал:

— Было бы быстрее, если бы ты взял вторую швабру.

Кхэм напрягся.

— Что ты сказал, придурок?

— Ничего, — буркнул Пит, потирая переносицу. — Надо позвать кхун Винчая, чтобы он проверил работу. Ты сходишь за ним?

Кхэм нахмурился ещё сильнее.

Ещё один раздражающий его субъект. Как-то слишком много их развелось в последнее время.

— Сам зови, когда закончишь.

Пит что-то тихо пробормотал, но слов было не разобрать. Не оглядываясь, он просто вернулся к работе, водя шваброй по полу.

Кхэм скользнул взглядом по циферблату часов.

"Я ещё успеваю. Впритык, но успеваю." — успокаивал он себя.

Он бы уже давно ушёл, оставив Пита одного, но учитель заявил, что придёт проверить их работу. Больше ему заняться нечем? Хотя, если честно, Кхэм не удивился бы, узнав, что так и есть.

Отвернувшись, он подошёл к мешку с баскетбольными мячами, достал один и начал набивать. Время от времени лениво бросал в кольцо — безуспешно.

Он не любил баскетбол. Как и любые командные виды спорта.

Но нужно было чем-то занять себя.

Даже не так.

Нужно было чем-то занять руки, чтобы не повернуться.

Чтобы не смотреть на эти огромные, робкие глаза.

Один кидок.

Другой.

Одна минута.

Другая.

Скользящий звук тряпки по полу.

Мокрые шаги за спиной.

— Ты чем занят, нонг? — раздался грозный голос.

Кхэм сразу его узнал. Узнал и тут же выругался. На этот раз громко, не стесняясь.

Развернувшись, он сжал мяч под мышкой и уставился на кхуна. Тот уже был без мокрого пиджака, в одной рубашке, слегка расстёгнутой у шеи. Волосы ещё влажные, непроизвольно закрутились на висках, делая его моложе, почти их ровесником.

Кхэм нахмурился, замечая перемену.

— Почему Пит моет пол один? — холодно спросил учитель и, не дожидаясь ответа, развернулся к юноше.

— Пит.

Тот вытер пот со лба и подошёл ближе.

— Я свою часть уже помыл, — не моргнув глазом, соврал Кхэм.

— Это правда, Пит? — пристально взглянул на него мужчина.

Юноша нахмурился, раздумывая, что сказать.

Врать учителю было тяжело, да и зачем ему выгораживать этого придурка? Но сдать Кхэма... Пит почувствовал, как его пробил холодный пот. Ему достанется намного хуже, чем от учителя.

Собрав всю свою волю в кулак, Пит еле заметно кивнул. На большее его не хватило.

Кхун Винчай нахмурился. Он не верил, но без доказательств ничего сделать не мог.

Бросил взгляд на мокрый пол, поморщился. Затем снова посмотрел на Кхэма.

Этот парень явно запугивал одноклассника.

И Дэй терпеть не мог таких, как он.

— Закончишь сам. Тут осталось всего ничего, — отрезал он, не отрывая взгляда от Кхэма. — Пит, ты свободен.

Кхэм открыл рот, готовясь возмутиться. Даже Пит замер, не решаясь отпустить швабру.

— Почему я один? Это нечестно. И мне уже пора домой... делать вашу домашку, — последнее слово он почти выплюнул.

Кхун Винчай покачал головой, никак не реагируя на его сарказм, и спокойно развернулся к Питу.

— Отдай ему швабру.

Пит сглотнул и неуверенно шагнул вперёд, протягивая швабру, избегая встречаться с ним взглядом. Кхэм, не скрывая раздражения, резко выхватил её из его рук.

— Я тогда пойду? — тихо спросил Пит, вытирая мокрые ладони о штаны.

Учитель кивнул.

Пит достал очки из кармана рубашки, нацепил их на нос, снова превращаясь в невзрачного ботаника. Опустив голову, он шагнул к выходу.

Уже у дверей он задержался. Молча накинул пиджак, аккуратно висевший на спинке стула. Взял рюкзак.

И на секунду обернулся.

Бросил последний взгляд на Кхэма.

На его высокую, мощную фигуру, от одного взгляда на которую вся школа замирала.

На растрёпанные каштановые волосы.

На напряжённый, уверенный взгляд.

Хотел бы он хотя бы наполовину быть таким же.

Никого не бояться. Отвечать прямо. Смотреть людям в глаза без вечного смущения и красных щёк.

Но он — жалкий неудачник.

Тяжело вздохнув, Пит отвернулся и вышел.

Оставшись наедине, кхун Винчай перевёл взгляд на Кхэма, приподняв бровь в молчаливом ожидании.

Он слишком хорошо знал таких, как он: наглых, уверенных, что им всё сойдёт с рук. Безнаказанных, играющих на слабостях других.

— Вы будете просто стоять и смотреть, как я мою пол? — бросил Кхэм с издёвкой.

— Тебя что-то не устраивает? — невозмутимо отозвался учитель. — Советую поспешить. У меня мало времени.

Кхэм стиснул зубы, глубоко вдохнул и, тихо ругаясь себе под нос, поплёлся к ведру.

Как же они его бесят...

Кхэм закончил мыть полы на удивление быстро, но этот кхун и не думал его отпускать. Он заставил его затащить все мячи в кладовку, собрать маты. Всё это время Кхэм тихо бурчал, не понимая, чего тот от него хочет. Происшествие в столовой было всего лишь неприятной случайностью, и что теперь — наказывать его до конца дней?

Он снова взглянул на часы.

Благо город маленький — он быстро доедет на велосипеде до гаража. Только сначала нужно забежать домой.

Мысли о доме напомнили, что он не ел целый день. Желудок громко заурчал, будто издеваясь. Кхэм поморщился и прикрыл живот рукой.

Блин.

Из-за этого мелочного кхуна он даже поужинать не успеет. Перед глазами тут же всплыла их крошечная кухня.

Может, мама сегодня в хорошем настроении и приготовила рис с овощами?

А не просто с солью...

Он сглотнул, не произвольно облизнулся.

Желудок снова дал о себе знать. Звук был настолько громким, что разнёсся эхом по пустому спортзалу.

Кхун Винчай, стоявший за ним, нахмурился и взглянул на часы.

Полшестого.

Пожалуй, пора отпустить этого мальчишку.

Ещё утром он заметил его застиранный пиджак, старые джинсы, небрежный вид. Он знал, что в этой глуши средний достаток далёк от столичного. Даже его собственная зарплата здесь была смехотворной. Но даже для провинции этот парень выглядел слишком бедно.

— Заканчивай с матами и можешь идти, — сказал он.

Кхэм молча кивнул, продолжая сжимать живот рукой. Дэй нахмурился. Он же не собирается сейчас упасть в обморок?

— Ты сегодня обедал?

Кхэм вскинул голову.

— Конечно, — ответил он без раздумий, а потом, заметив его пристальный взгляд, усмехнулся, прикрывая неловкость привычной дерзостью. — А что, хотите меня ужином угостить?

— Нет.

Он хотел было что-то добавить, но передумал.

Кхэм криво улыбнулся, закинул последний мат, и отряхнул руки от пыли.

— Ну всё, я пойду, кхун Винчай, — притворно вежливо протянул он, сложив ладони на груди и излишне низко поклонился.

Дэй поморщился, понимая, что тот издевается, но спорить не стал. Только махнул рукой, отпуская его.

Кхэм ухмыльнулся шире, радуясь, что, наконец, может уйти. Не теряя времени, он развернулся и поспешил к выходу, оставляя учителя одного в пустом спортзале.

Школьный зал.

Школа.

Накхон-Пханом.

Вот уже неделю он живёт здесь.

В изгнании, в глуши.

Чтобы не слышать, не видеть.

Чтобы никто ничего не знал.

Директор, звонивший ему месяц назад, уверил, что ему самому невыгодно распространяться о его «деликатной ситуации». Но когда они встретились уже в школе, в кабинете, его взгляд стал испытующим.

— Вы же сможете держать себя в руках? — спросил он с показной вежливостью. — Никаких интрижек во избежание... скандалов?

Дэй холодно улыбнулся. Так хотелось ответить резко, съязвить, но что он этим докажет? В итоге он только коротко кивнул, ровным голосом отвечая:

— Да.

Сегодня был его первый день.

Первый урок.

Первый день его пути унижения, как бывшего преподавателя престижного университета.

Дэй мотнул головой, отгоняя образы прошлого.

Он учитель. Точка.

Учитель математики для детей, которые не могли решить даже квадратное уравнение.

Для детей, которые не знали, как вести себя со старшими.

Для жестоких, злых детей.

Он окинул взглядом пустой зал — высокий потолок с жёлтыми подтёками, потрескавшиеся стены.

Устало, почти обречённо, вздохнул, запуская пальцы в волосы.

Он выключил свет, закрыл дверь спортзала. Замешкался на секунду, прежде чем двинуться обратно в класс.

Надо забрать испорченный пиджак, отнести в химчистку... Если, конечно, в этой глуши вообще есть химчистка.

Он шёл по пустым, длинным коридорам. Его шаги отдавались гулким эхом от голых, обшарпанных стен, скрипели по старому паркету.

Неужели он действительно оказался здесь?

До конца учебного года.

На шесть месяцев.

На 183 дня.

И завтра всё повторится...

Будет опять этот наглый Кхэм, которого, как пытались убедить Дэя другие учителя, лучше не трогать, лучше закрывать глаза на его выходки, лучше молчать. У него неблагополучная семья, брат связан с криминалом, нет отца.

Дэй усмехнулся, слушая всё это, удивляясь, что даже учителя его боятся. Или, скорее, просто махнули на него рукой.

Сегодня днём он видел всё: видел, как его шайка жестоко издевалась над Питом.

Он тогда замер, уставившись на слишком знакомую ему картину.

Слишком.

Этот смех вокруг. Эти ухмылки. Этот забитый, растерянный взгляд Пита.

Одинокий взгляд.

Дэй напрягся, чувствуя, как по позвоночнику пробежала дрожь.

Громкий, глухой удар сердца.

Замешательство длилось мгновение, но даже его хватило, чтобы холод сковал грудь, и он ощутил старую почти забытую боль.

Стряхнув оковы прошлого, он сделал шаг, чтобы вмешаться, чтобы положить этому конец. И как раз в этот момент случилось происшествие с газировкой.

И снова оглушительный смех вокруг. Это было унизительно. Гнев накрыл его. Злость на избалованного мальчишку. На Кхэма.

Он наказал их обоих, хотя прекрасно понимал, кто виноват. Но если бы он оставил Пита в стороне — он бы просто приговорил его к новым оскорблениям. Он знал, как устроены эти "школьные короли". Знал, насколько злопамятными они бывают.

Пусть другие закрывают глаза, потакая его выходкам. Пусть делают вид, что не замечают.

Но не он.

Дэй слишком хорошо знал, к чему приводит безнаказанность. Как легко можно довести того, кто слабее тебя.

Как легко загнать кого-то в угол.

Как легко сломать.

До последнего шага, последнего вдоха.

Этот Кхэм... Он думает, что может делать что угодно? Что выйдет сухим из воды?

Возможно, с другими. Но не со мной.