Вскрытие наживую

***

Так, я уже надел перчатки, продезинфицировал руки, подготовил скальпель и фонарик. Не холодно вам там, на столе остаточной веры? Не бойтесь...

...Почувствуйте холод стерильной стали на своих веках. Ай! Полотно боли затуманило ваш разум?

Тогда начинаем.

***

Был пасмурный скучный день. Зима. Снег падал ровными рядами на землю, укрывая её толстым саваном. Я стоял на остановке. Поодаль от меня ждали свой рейс другие люди. Среди них места не было такому хирургу. Но было место над.

А теперь представьте, что вы стоите там. Думаете ли вы так же, как и я о других? Если нет, то...что вас заставляет считать себя таким же, как и все, или ниже?

Спросите себя.

***

...думаете, что раз уж все грешат, так и я могу? Что ж, конструкция отчасти верная. Даже...жизнеспособная. Но есть одно важное упущение.

Вы можете выйти из этого порочного круга, но не делаете этого. Стадное чувство. А на чём оно основывается?

На боязни стать объектом ненависти. Ведь белые вороны всегда были изгоями среди чёрных.

А что делают с изгоями? Всячески выдавливают из общей массы. Это тоже ненависть. Но она основана на страхе. А страх – лучшее для этого чувства топливо.

***

Вспомнил один случай из своей практики. Да, даже серийники проходят её. Боевое крещение, ага.

Ночь, пасмурная и холодная. Не помню, вроде осень тогда была, середина ноября. Маленький душный театр. Свет приглушен, как и голоса вокруг. Всего мест там было...около сотни. И почти все пустые...не правда ли?

Я не видел их лиц, лишь затылки. Странно, во мраке они похожи скорее на выглядывающие головки ватных палочек. Только вместо ваты плоть.

Выбор пал на затылок юноши, прикрытый чем-то вроде кепки.

Ай-ай-ай...в помещении мужчины головных уборов не носят – сказал я юноше шёпотом.

Он обернулся и шикнул в ответ.

Интересно, у всех людей такой скрипт реакции зашит в мозгу?

А, ладно, я не программист.

Скорее психотерапевт со стажем.

Ведь иначе не выбрать подходящего игрока.

...незаметно подсел к юноше.

- Вам нравится спектакль?

- Да... - голос сначала подскочил, словно муха, пытающаяся улететь из паучьей паутины, а затем упал в пропасть.

- А почему вы тогда отвлеклись на меня, молодой человек, если вам нравится спектакль? – Удочка закинута.

Юноша выпустил на свободу протяжный звук «э», а потом его глаза забегали в разные стороны. Рыба учуяла подвох.

Из моего горла вылетела пуля смешка, тихого и короткого.

- Не бойтесь вы так, я просто хотел познакомиться и завести себе друга.

Странная формулировка.

Но кто не без греха?

Я облокотился на спинке кресла и с ухмылкой сказал,

- Вы любите трагедии смотреть? Или же...что-то экзистенциальное?

Молчание.

Попытка защиты. Как мило.

На сцену тем временем вышел актёр-рассказчик. Его реплики были настолько интересны, что я их совершенно не могу вспомнить. Вроде, про конфликт Капулетти был...

Хотя я вроде шёл на Сартра.

Мои глаза слепо смотрели на сцену, вглядываясь в лица актёров. Постепенно они стали фоном и растворились, уступая место белому холсту. Но мысленно...о, там у меня был другой спектакль.

Тёмная комната. Окна заколочены досками, а дверь заперта. На разбитом кафельном полу лежит тело юноши, связанное по рукам и ногам. Рот заклеен суперклеем. Он никогда не закричит.

Чьё-то прикосновение вынесло меня с моей воображаемой сцены. Я отвёл взгляд с актёров. Это был юноша.

- А вы всегда так зависаете?

Он сжал и разжал кулаки, выпустил воздух из лёгких.

Внезапно звенит звонок антракта. Подмостки пустеют, декорации сменяются. Юноша встал, кинул мне многозначительный взгляд и исчез в толпе уходящих на перерыв людей.

Не хочешь быть пойманным, верно? Что ж, я терпеливый рыбак.

Закрыл глаза. Темнота и тишина это единственное, что меня успокаивает. Помимо одиночества. Хотя...

Слышу голос, меня зовущий.

- Мужчина, а вы ничего не забыли?

Мозг тут же превратился в генератор ненужных пустых мыслей. Но среди них были и тревожные.

Отвёл глаза на секунду.

Ведь это же делают, когда имитируют растерянность?

- Я не..

- Вы обронили нож. Канцелярский. Зачем вам здесь он нужен?

Паника – чувство очень мерзкое. Как сирена, которую никто не удосужился выключить вовремя.

— Это не мой нож, уважаемая леди. Как вас зовут?

Снова голос. Сначала приглушенный, как у ожившего утопленника под водой, но потом более чёткий и ясный.

- Вы на моё место сели, можете пересесть?

Тело ударило судорогой. Оборачиваюсь на голос. Это он.

- Да, конечно, извините.

С раздраженным вздохом он сел обратно, пока я пытался осознать произошедшее.

Страх...он поселился не в нём, а во мне.

Пора начинать.