VI

Аллергия Патриции похоже и не думала проходить. Если, конечно, аллергия умела думать. Громкие чихи служили знаком нахождения Лютера рядом,  практика подтверждала данное утверждение с сомнительной частотой. Как будто проводился какой-то научный эксперимент, не иначе, хоть лаборатотрную запись веди. Фиона стала к этому привыкать, в очередной раз, к очередной странности подруги. Не чужие ведь, да и своих удивительных черт тоже хватало с лихвой.

– Уверена, что все в порядке? Лютер, можешь уйти? – подавая чистый носовой платок, попросила Манчестер.

– Мне уже нельзя с вами одним коридором пользоваться? – небольшое негодование в голосе присутствовало. Парню нужно ведь следить за поведением подопечных, как наказали в администрации учебного заведения. Да и вообще, он просто проходил к аудитории следующего занятия.

– Прости, мы же не специально.

– Я уж точно. – после очередного сострясания воздуха и выброса, сомнительно, но возможно, бацилл, прокомментировала Патти.

– ... Ладно. – хмыкнув, президент студсовета ушел к восвояси.

– Легче?

Фрейндоттер выдала странный набор звуков, но так как сие действо сопроводилось кивком, Фиона справедливо решила, что это ничто иное, как положительный ответ. Подруга помогла встать, учтиво сопроводив товарища в кабинет биологии. Может быть предложить преподавателю провести практическое занятие по теме Ки, а не изучения крови.

***

Реймунд чувствовал себя отлично. А еще и выглядел соответствующе, ну что за прекрасный день!

– Добрый день, мистер Реджинальд. – со смешком, нарочито официально, член исторического клуба поприветствовала руководителя. – Вы даже улыбаетесь, случилось нечто крайне хорошее, я полагаю?

– И вам всего наилучшего, мисс Монфор-л'Амори. – парень охотно поддержал игру, хлопая знакомую по плечу. – Конечно, что может быть лучше, чем увидеть вас.

– Благодарю, весьма забавно, господин председатель. – помахав в воздухе белой салфеткой, девушка сдалась.

– Так легко? Советник, вы теряете позиции.

– Прошу прощения, боюсь я не могу выстоять против Наполеона Бонапарта.

– Боже упаси, из всех личностей выбрала его? – всеми силами Реймунд держался, чтобы не закатить глаза от большой нелюбви.  – Ты же знаешь, что я его терпеть не могу!

– Все по наставлению старого доброго Макиавелли, кто тут кому ещё сдает. – посмеялась девушка, занимая место напротив стола Реймунда в кабинете, отведенного под нужды клуба.

– Боюсь вам придется встретиться с постулатами Сунь Цзы.

– Умейте принимать поражение с гордостью, председатель. А теперь вернемся к обсуждению злободневных вопросов.

– У нас только такие, разве нет? – хмыкнув, Рей сел за стол и стал разбирать папки, учтиво пододвинутые ему.

Что может быть лучше, чем вернуться в любимую рабочую колею? Только бездумная трата времени на фильмы и сериалы. Ну может еще в шутеры сыграть, иногда хочется. А вообще, из-за зачётной недели, коих в течении семестра в академии проводились три раза, ребятам удалось немного освободиться от гнета навязчивых мыслей. Сыграло на руку и то, что четверка не имела возможности проводить столько времени вместе, как например десять дней назад. Время, забитое сдачей работ по всем дисциплинам и отчётам об активности во внеучебной деятельности, шло быстро.

Реймунд Акеа Реджинальд долго привыкал к роли приоритетного, представительного лица, несущего ответственность за группу людей. Парень больше всего не любил работать с себе подобными, объединять их, сглаживать острые углы в ходе переговорного процесса, направлять к реализации целей. Лидировать он не умел. Ну или не хотел. Кому как удобнее и приятнее воспринимать сей факт, так сказать. Братья были словно двумя сторонами одной медали, в их случае, медаль была, однозначно, золотой. Известный старинный род славился своей кровью, ее исключительностью в вопросе балансирования британской культуры и планомерной реформации общества. Реджинальды, как и подавляющее большинство домов с такой долгой историей, были, несомненно, традицоналистами, но и далеко идущие, глобальные взгляды имели в арсенале тоже. «Поддерживай знамя, следуй зову воли», фамильный девиз говорил сам за себя. Лютер и Реймунд разделили фразу благодаря запятой: старший взял то, что до нее, по праву первенца, освился в роли наследника; младший — жил, исходя из смысла последних трёх слов.

Радикализм присущ Реджинальдам не был. Во времена бесконечных войн, внутренней и внешней политической турбулентности, выходцы дома занимали роли дипломатов, учёных, государственных деятелей в сфере торговли и культуры. Предшественники Реймунда использовали мягкую силу и лоббирование задолго до того, как данные термины были официально приняты в научном обществе. Минимизация ущерба на пути к успеху — такой навык, казалось, передавался через кровь.

– Реймунд, можно задать вопрос? – спросила советница.

– Конечно.

– Насколько сложно отвечать требованиям родителей? – закрыв последнюю папку, девушка подняла глаза на товарища.

– Не у того спрашиваешь. Это к Лютеру.

***

Мортимер последние три дня проводил в Глазго, на соревнованиях по баскетболу. Парню удалось договориться со всеми преподавателями, что случилось очень редко, по поводу контрольных точек, некоторые он сдал заранее, оставшаяся часть, очевидно, была перенесена. Площадка пустовала, ребята быстро ретировались в раздевалку, оставив только Габриэля.

– Ты чего сидишь тут, один. Хмурый какой. – капитан команды подошел к подопечному. Зандер Гиффард учился вместе с Лютером в одном классе, поэтому уже в следующем году выпускался. Старший довольно активно намекал Мортимеру на то, что только ему передаст капитанские звание.

– Не хмурый я, думаю, как химию сдать. – устало выдохнув, ответил Габби.

– У нас на носу матч против Sedbergh School, настрой не сбивай-ка. – присев на корточки, Гиффард наконец заглянул в карие глаза напротив. – Еще чем поделишься?

– Ничем.

– Будешь себя так вести, попрошу тренера выписать тебе тридцать штрафных кругов на завтра.

– Немного несправедливо, капитан. Я же ничего не сделал.

– Вот именно! Где наша звезда? Давай выныривай из мыслей, мы тебя ждём.

– О'кей. 

В конце концов, можно же позволить себе такую роскошь? Да? Нет? Ну ладно. Парень все равно не смог бы в должной мере игнорировать беспокойство о друзьях. В последние дни ему все чаще кажется, что как-то слишком много места в голове занимает Фиона.

– Я же не нарушаю ее личное пространство своими мыслями? – насколько глупой была уже эта мысль, Габриэль задаваться не стал. А то стыду не было бы предела. – Так, сейчас в душ и больше ничего такого, беру аскезу.

Мортимер сам не знал, почему не находил себе места, и хотел одновременно провалиться в землю и взорваться как воздушный шарик. Возможно парню еще никогда в жизни не приходилось чувствовать нечто столь противоречивое.

***

Учеба и просто школьная жизнь для ребят стояли на первом месте, особенно, когда не хочешь подавать вида, будто что-то происходит не так. А еще проблем с внезапно возникшим отголоском прошлого, по мнению подростков никаких, не было. Может повезет, мало ли. Последняя поучительная и жутко душная лекция о важности поведения, достойного аристократа от директрисы немного помогла — команда «спаси-себя-сам» отложила дела внешкольные куда-то на задворки.

Фиона проводила свободные часы в художественной студии академии, то и дело просиживая время до сумерек перед холстом. Картина, над которой девушка работала, еще не имела названия, грубо говоря, отсутствовала даже задумка. Манчестер просто наносила масло разных оттенков и отходила на пару шагов, рассмотреть полотно. В голову ничего толкового не приходило.

– Не собираешься готовиться к зачетам? – спросила уходящая натурщица для скульптора из параллельного класса.

– А что? – с опозданием ответила Фиона, не совсем понимая причины начать такой разговор.

– Просто. Ты же вроде поступила сюда благодаря выделенному гранту. Такие люди должны стараться, чтобы удержаться на плаву. – сверстница произносила фразы абсолютно будничным тоном, скучающе оперевшись о стену спиной.

– Боишься за свой хлеб? – хмыкнула Фиа, кидая тяжёлый взгляд на собеседницу.

– Заняться мне больше нечем. – вздернув нос, девушка наконец ушла, с такой силой закрыв дверь, не будь она на самом доводчиках, точно ударилась бы о свою раму, громыхая.

Фиона Манчестер примостилась на стуле, устало выдохнув. Что это было? Обязательно так себя вести? Она задумалась над тем, как ей повезло со своим окружением, на самом деле ведь кроме Реймунда, Патриции и Габриэля, а еще участников студсовета, ни с кем общаться не приходилось. И это был не осознанный выбор инквизитора. Поэтому одаренная больше не удивлялась подобному отношению и к Реймунду тоже. Вообще, судя по наблюдениям, с этой компанией большая часть учеников дружеских, теплых контактов не имела.

– И здесь столь четкое разделение...

Фионе поговорить ни с кем не могла, Реджинальд младший закопался в работе клуба, изредка появляясь рядом только чтобы извиниться за отсутствие. А Патриция вчера отчалила на региональные соревнования по фехтованию.

– Прости пожалуйста! Ты как тут одна, не скучаешь? – прибежал запыхавшийся Реймунд.

– Все отлично, садись, надо отдышаться. – посмеялась девушка.

– Уверена? – он подвинул свой стул к подруге. – Почему тогда ни с кем не общаешься? Кто-то обидел?

– Не-е-ет... – Фиона открыла бутылку с водой и передала Рею. – Не хочется и все.

– Врешь же.

– Слукавила, не более.

– Одно и то же.

– А ты зачем пришел, кстати? – инквизитор почувствовала на себе тяжесть критичного, осуждающего высказывания парня, и перевела тему.

– За тобой приглядеть, Патти уезжает же.

– Нянчиться со мной не обязательно, тем более, раз ты так занят.

– А я в на эту должность и не нанимался, это называется дружба. – цокает парень и наконец обращает внимание на картину. – Красиво, хорошая глубина, уже придумала, чем заполнишь полотно?

– Атмосферой смахивает на натюрморт, колесо придумывать не хочу.

Точно. Натюрморт. Она ведь вчера уже все решила. Девушка, конечно, хотела бы вновь, а может впервые, но полностью, ощущить взаимодействие с людьми из «обычной» жизни. Фиона попытается завтра, а сегодня, пожалуй, стоит нанести мазки для написания стеклянной вазы с нарциссами.

***

— Леди Фрейндоттер, – менеджер окликнул девушку. – прошу, не задерживайтесь, проходите в зал.

Людей было много, места становилось все меньше. Белые фигуры со шлемами в тон мелькали перед глазами, словно назойливые мухи, девушка нахмурилась. Спроси Патрицию, когда она впервые вошла в спортивный мир, в памяти ничего не всплывет.

— Чего стоишь там? Давай, давай, Патти, двигаем! – тренер почему-то был особенно невыносим на этих сборах.

Как же осточертело.

— Так, голубка. – нахмурился мужчина, глядя на сидящую, никакую, девушку. – Я на тебя ставлю в этот раз, чего вдруг...

— Вы имеете ввиду «всегда»? – девушка не планировала спрашивать, но так звучало куда лучше.

— Не перебивай. – он присел рядом и тяжело вздохнул. – Пойми, уйдешь, как Лютер, сейчас, будешь жалеть. У вас это какой-то проклятый возраст? Знаешь чего он мог добиться?

— Так он не хочет. Не хотел. – поправила себя Патриция. – Да и не захочет.

— А ты?

— А я просто никогда не хотела, сэр. – отставив шпагу в сторону, Патриция уходит как можно дальше. Не слишком ли тут душно?

Фрейндоттер сделала все, чего от нее желала мать, достигла достойного уровня на поприще фехтования. Думаю, можно впринципе и заканчивать. Хотя бы одно решение в своей жизни она примет самостоятельно.

— Прости, матушка. Я слабее тебя. – сказала одаренная холодному ветру, забегавшему в настежь открытое окно коридора. Авось донесет новость, словно голубь, семье.

Завтра Патриция наконец подтвердит свой статус мастера спорта, постарается занять место на пьедестале и... Все. Теперь девушке было даже интересно, как она сама отреагирует.

Ночью не спалось. Патти лежала на спине, смотрела в потолок, иногда прислушиваясь к дыханию соседок. Еще, где-то на фоне, тикали часы. Долго. Тихо. Одиноко? Интересно, наступит ли день, когда она проснется и поймет, что больше не чувствует усталости? Леди Фрейндоттер всегда огораживала себя от себя, как бы глупо ни звучало. Девушка не собиралась отказываться от этого пути, не свернет никуда, уж точно. Просто...

— Можно чуть-чуть облегчить ношу же, да?

— Êtes-vous pret*? – спросил судья у спортсменов. Соперница Патриции лопнула ногой и подняла оружие вверх.

— Что-то с техникой? Проверьте подключение. – попросил судья. Когда неполадки были устранены, вопрос задали снова, в этот раз получив положительный ответ.

— En garde*! – судья отошел, – Allez*! – дав бою начаться.

На фехтовальной дорожке началось движение. Патриция двигалась быстрее соперницы, голова пустовала. Так, противостояние за рейтинг на табло происходило легче.

— Halte! – бой остановили – A gauche*. – после кивка судей, укол присудили Патриции, так как он оказался нанесен ранее и чуть дольше.

— Отличная партия. – девушка сняла шлем и подошла, протянув голую руку для рукопожатия. – Марлена, молодец.

— Благодарю. Удачи в следующем райнде. – соперница ответила на жест. – Надеюсь отыграюсь в следующий раз.

Патриция немного улыбнулась и отвела взгляд, почти сразу сходя с дорожки. Тренер радовался, возможно больше чем обычно. Это из-за вчерашнего разговора?

— Отлично, осталось подготовиться к финалу, Патти! – мужчина хлопнул ее по плечу и другой рукой провел по своей щетине.

— Ага, я отойду, ладно?

— Конечно-конечно, только возвращайся к половине второго, у нас интервью, помнишь?

— Да, естественно. – кивнула девушка и отставив шлем со шпагой чуть ли не выбежала в коридор.

Вдруг стало страшно. Живот скрутило, наверное из-за упавшего туда сердца. Тошнило. Патриция осела на пол и, опершись о подоконник рукой, пыталась поддерживать связь с реальностью. Пальцы сжимали старое дерево до побеления костяшек.

— Соберись, дура. Поздно отказываться. – твердила она себе.

— Твоя очередь сдвинулась, О'Хара получила травму. – сказал тренер уже подошедшей подопечной, сообщая, что и интервью переносится, мол пройдет после финала и до награждения.

— Пошли тогда. – резко выдохнув почти весь воздух из лёгких со свистом, Патти нахмурилась. – Дисквалификация?

— Нет просто снята с соревнований, но у нее треснул клинок.

— Я и говорю, – остановившись в метре от входа, Патриция осмотрела тренера с головы до ног. – Кто должен был быть с ней в паре? Разве это не странно, что основное оружие нельзя использовать прямо перед дуэлью?

— Она в другой группе, ты же знаешь, тренерский состав и федерация разберутся. Нам индифферентно.

— ... Как скажешь. – турнир был частью исторического гран-при, в ходе которого бои происходили одновременно в четырех группах, Патриция знала Сару О'Хара, приходилось встречаться не раз. Та девушка точно не относилась к экипировке халатно.

В финале сегодня должны были сойтись победители из сформированных двух групп. Так как в расписании были окна, из-за нехватки места для турнира, спортсмены проводили свои партии по очереди. Патриция надеялась увидеть напротив уже известного ей соперника.

— Но я попробую продвинуть твою идею, все же Сара была фавориткой сезона, пусть с тобой не сравнится.

— Она достаточно хороша. – Фрейндоттер оглядела присутствующих, будто судя их за произошедшее. – И это несправедливо — оценивать одного человека способностями другого.

Обмен уколами длился достаточно долго. Давала о себе знать бессонная ночь, Патти потеряла пару единиц устойчивости в ногах. Тем не менее слова «сдаваться» одаренная не знала.

— Halte. – спорстменки отошли к своим частям дорожки ожидая вердикта судей. – Pas compter*.

— Черт! – послышалось перед Патрицией. Похоже девушка напротив выходила из себя. У Фрейндоттер таких проблем почти никогда не было, поэтому она слегка усмехнулась, искревленная улыбка под шлемом была незаметна.

— Allez. – Патти воспользовалась резкими движениями соперницы, которая оставляла рваную брешь в защите раз за разом.

Укол.

— A droit. – засчитано.

Ещё один.

— A droit. – засчитано.

Одновременное парирование.

— A gauche. – Патриция слегка подняла бровь не понимая решения присуждения укола сопернице, она слегка кивнула головой тренеру, который уже пустился к судейскому столу.

— Все верно, сэр. Ничего не можем поделать. – на больших экранах проиграли момент в замедленной съемке, Патти приподняла шлем, принялась рассматривать ситуацию потом повела плечами, согласившись.

— A gauche.

— A droit.

— A droit.

— Победитель финала турнира — Патриция Мадлен Фрейндоттер. – тренер чуть не прыгнул выше головы, сумел сдержать поведение в рамках своего возраста и статуса. – Примите мои поздравления, леди Фрейндоттер. – судья учтиво улыбнулся и спустился к себе.

— Благодарю за опыт, мисс Фрейндоттер. – соперница подошла к девушке, хмыкнув.

— Не за что. – окинув ее нечитаемым взглядом, безучастливо ответила Патриция и направилась в конференц-зал.

— Вы намереваетесь подать собранные квоты в Олимпийский резерв? – под софитами бесконечных громких вспышек Патриция чувствовала себя ужасно. В глазах плыло.

— Нет. Я ухожу из спорта. – она постаралась смотреть прямо в камеру BBC, пододвинув корпус к микрофонам BT, Sky и TNT Sports. Патриция знает, что мама смотрит.

— Что? О чем вы говорите? Подождите! – неугомонные журналисты преследовали ее вплоть до закрытого для них крыла, пока тренер отбивался от вопросов вместо Патриции.

— Знаешь... Патти. – тихий, сломленный голос дошел до нее. – После этого легче не станет.

Он был прав. Абсолютно, везде, постоянно прав. Но в отличии от него, ей плакать не хотелось. Ей не над чем скорбеть. В отличии от него, ей это нужно не было.

Она этим не жила.

— Машина готова? – пакуя вещи, спросила патриция у тренера.

— Да, езжай одна, я постараюсь все уладить.

— Спасибо, мистер Богун. – улыбнулась она тренеру и двинулась по плохо освещённым коридорам в сумерках.

Как же ей хочется домой. К своим недотёпам. Белфастcкий турнир подошёл к концу.

***

— Хо-хо ребята! Не вешаем нос! Чего такие кислые. – Лютер, в отличии от окружения, возможно подавляющего большинства населения планеты, в моменты горящих дедлайнов, чувствовал себя лучше.

— Это тоталитаризм.

— Это максимализм. – цокнул парень, глядя на младшего брата словно Рей только выпустился из младшей школы. – Гиперболизация чистой воды.

— Я вернулся! – Габриэль показался на пороге вместе с Фионой.

— О-о-о, коллеги, добрый день. – Реджинальд старший присел за свой стол и сразу же раздал пришедшим работу.

— Кто знает, когда вернётся Патти? – поинтересовался Реймунд, закрывая тему перепалок с братом.

— Через дня два, может три, турнир же ещё не закончился. – Мортимер пожал плечами.

— Нет, как раз уже должен был. – Лютер, знающий о таких вещах, включил телевизор на стене напротив. Новости пестрили заявлениями Фрейндоттер.

— Чего...? – Габриэль не мог поверить своим глазам. Он был уверен, что Патриция закончит карьеру только после олимпийского сезона, как минимум после чемпионата мира.

— Хм. – Лютер ничего не сказал непосредственно о своих мыслях по этому поводу. – От матери попадет, конечно.

Один Реймунд стоял прямо рядом с плазменным экраном, переслушивая фразу «Я ухожу из спорта». Он провел по экрану пальцами, слегка касаясь, позабыл, как дышать.

— Рей? – Фиона удивилась такой реакции.

— Я... Мне надо уйти. Доделаю работу позже.

— Н-но!

— Оставь его. – немного жестче ожидаемого окликнул девушку Лютер. – Созреет, поделится с тобой. – Вы тоже идите, лучше готовьтесь к оставшимся зачетам.

— Что будем делать? – Дуэт стоял под закрытыми дверями, как потерянные щенки. Габриэль ожидал чего-то более оптимистичного.

— А...ну, – Фиона хотела расспросить парня о друге, но не стала. Раз президент сказал, что Реймунд расскажет сам, значит это что-то очень личное. – хочешь посмотреть на последнюю картину?

— Конечно! – сразу согласился парень, пытаясь своей энергичностью разрядить обстановку.

Ребята отправились в конец крыла здания, к застеклённой части с высокими потолками. Путь был недолгим, но девушка успела расспросить Габриэля о его поездке, он в свою очередь, делился с особым рвением и щедростью, обещав позже показать в  главном коридоре кубок, который их команда привезла домой.

— А ты? Выглядишь так, будто скучала. – всматриваясь в черты лица напротив, аккуратно спросил Мортимер.

— По тебе? – слегка удивилась одаренная, заглядывая в карие глаза напротив. Оказывается они такие яркие и глубокие, словно авантюрин, со множеством вкраплений золотой пыли.

— Я имел ввиду «скучать» в плане от слова «скука». – он неловко прокашлялся в кулак, отворачиваясь.

— А, ой! – наверняка, думала Фиона про себя, она очень сильно покраснела. – Прости.

— Прости. – одновременно смутились подростки.

— Все нормально.

— Точно? – Габриэль не специально придвинулся ближе. Мало ли, вдруг она соврала.

— Да-да-да! – отпрянула словно от огня и активно закивала.

— Прости. – вновь глупо извинились ребята.

— Я зайду первая, да?

— Конечно, точно, а я вот схожу к автомату с напитками. Что будешь?

— Просто воду, благодарю.

Фиона быстро привела рабочее место в приличный вид, принесла дополнительный стул и раз семь поправила еще не высохший масляный натюрморт. Краска с краев рамы отпечаталась на руке.

— Блин. – нахмурилась девушка и начала оттирать ее.

— Подожди. – Габриэль коснулся чистой руки, мягко отодвинув ее в сторону и вложил в нее бутылку с водой, достал из пачки неподалеку влажную салфетку и аккуратно протер всю пострадавшую ладонь Фионы. – Будешь тереть, в поры забьется потом сложно будет отмыть.

— Спасибо. – улыбнулась девушка, глядя снизу вверх. – Ты не вырос случаем за эти дни? – вдруг спросила она, чем вызвала смешок у парня.

— Нет, просто мы впервые стоим так близко. – Габриэль спокойно объяснил довольно очевидную вещь из-за чего Манчестер захотелось треснуть себя по голове опять. Мозг в этой черепной коробке работал через раз, видимо.

— Я сегодня торможу.

— Заметил.

— Это хорошо.

— Фиа, – парень все еще не выпускал ее руку из своих, грея холодные пальцы девушки. – ты милая, поэтому не будь так строга к себе, ладно?

— Как мне ответить? – с запозданием выдавила из себя Манчестер. Не каждый день, далеко не каждый, она слышала комплименты в свою сторону.

— Не знаю... – честно сказал парень. – на твоем месте, я бы тоже, скорее всего, чувствовал себя неловко.

— Что ж, – Фиа сжала губы, чтобы не рассмеяться. – ты тоже милый. Так, а по поводу картины.

— Точно, – он повернулся к мольберту и замолчал. Фиона наблюдала за тем, как Мортимер рассматривал даже самые незначительные мазки. – это... глубоко.

— Рей тоже так сказал. – наконец она дала себе рассмеяться.

— Желтые нарциссы на таком приглушенном фоне будто сияют. Шелковые складки будто настоящие, а ваза... Даже прорисована игра воды внутри граней стекла. Очень красиво. – восхищённо шептал Габриэль, словно боялся дышать рядом с картиной. Может дело было в художнице, сам он еще не понял.

— Спасибо.

— Прямо как ты.

— Какой ты щедрый сегодня на комплименты. – парень не переставал удивлять. А еще, впрочем, ее собственное поведение. Обычно она отвечала холодом, неприязнью, сразу удаляла поползновения с корнем. Но Габриэль казался искренним. А еще до смешного неловким. Рядом с ним было тепло. Как со звездой. С солнцем. И тепло это было отнюдь не жаром, только лишь обнажало потребность в слабости без желания использовать это против нее.

— Постараюсь быть щедрым не только сегодня. – улыбнулся он, поборов свою стеснение.

— За это тоже спасибо.

Да, дело точно было в художнице.

***

Реймунд сидел в кабинете исторического клуба. Лежал на диване точнее. На ярком экране телефона, единственном источнике света в помещении, менялась картинка. Казалось, он не мог поверить в случившееся. Зачем она так поступила.

Он тогда зачем так поступил?

Становится холодно. Родная низкая, минусовая температура бьет из под земли. Тело покрылось мурашками. В конце концов, Патриция не он. Она ведь никогда не хотела ничего из того, ради чего он положил на алтарь свое здоровье два с половиной года назад.

— С Патти все будет хорошо. Она сильная.

Под окнами будто что-то шелохнулось. Парень резко присел, прислушался. Мысли о самобичевании ушли на пятый план. Тем более, что сейчас он слишком близок к разгадке, как ему кажется, важной загадки.

— Вьятт Клетус Реджинальд. Я доберусь до тебя, обязательно.

Тень прошла под дверями, бесшумно. Реймунд нахмурился, бросая беглый взгляд на окно и обратно. Двое? Трое? Сколько ищеек?

— Откуда вы все взялись..._____________________En garde — к бою, отход спортсменов к своим сторонам дорожки.Etes-vous prêt — вы готовы?A gauche — укол присуждается спортсмену с левой стороны от главного судьи.A driot — укол присуждается спортсмену с правой стороны от главного судьи.Allez — начинайте, сигнал к началу боя.Halte — остановка боя.Pas compter — укол не присуждается никому.