Глава 13

Когда вернулся Маркус, Ноа уже не плакал. Он сполз на пол, положив голову на сиденье, и смотрел в пространство перед собой, слушая, как за окном бушует ветер. Кроны деревьев шумели, касаясь ветками стекла, словно царапая его своими длинными когтями. Заложник представлял, что это монстр из детских кошмаров пришел за ним, длинный, сухощавый, сгорбленный, чтобы забрать его обессиленное тело. Поджав к груди колени, Ноа дышал, удивляясь этому процессу, как чему-то неестественному, словно он и не должен существовать вовсе.

Ноа не видел разницы, когда открывал веки и закрывал их, теперь всё стало одинаково темным, как если бы ему поранили ему глаза. Он ставил под вопрос всё, что находилось перед ним, сомневаясь в том, что картинка соответствует действительности, ведь каждый предмет в этом кабинете был ложью. Здесь нет ни художественной ценности, ни дорогостоящих вещей, ни функциональной мебели, всё перестало играть свои роли, став лишь декорацией к драме. Единственным, что ещё сохраняло смысл, был его похититель, но и он с каждым действием утрачивал человечность, двигаясь по неверному пути. В воображении Ноа он становился бумажным макетом, тонким и порванным, который легко воспламенится и сгорит дотла, стоит поднести спичку.

Тело все еще дрожало, а места избиений опухли и ныли. Ноа казалось, что у него выросло новое лицо на месте прежнего, настолько чужеродными ощущались изменения в нем. Визер боролся с реакциями своего тела, но едва ли у него хватало на это сил. Он устал, он бесконечно устал, настолько, что готов был заснуть на десятки часов, несмотря на обстоятельства.

Дверь со скрипом открылась, и Марк несколько минут оценивал обстановку. Они с напарником обменялись короткими взглядами, и Маркус, казалось, с облегчением выдохнул, найдя друга в здравом уме. Грабитель вошел в кабинет, занимая кресло по другую сторону стола.

— А я надеялся, что он захлебнется слезами, и дело с концом, — произнес он, на что Ноа внешне не отреагировал, но в его груди всё сжалось.

— Оставь его в покое, у нас сейчас есть дела поважнее, — ответил Рейн.

Визер ощутил прилив благодарности за этот жест. Он чувствовал себя таким уязвимым, что для него любые слова казались ударом, и когда похититель отгородил его от такой опасности, на Ноа нашло облегчение. Он лежал лицом к окну, и не мог видеть перемещений Рейна, но слышал, как шаги полосуют дорожку от стола к шкафам и обратно.

— Всё подготовил? — спросил он.

— Ага, — подтвердил Марк. Он раскачивал ногой, развалившись в кресле, и поглядывал на Ноа с нескрываемым любопытством. — Нашел решетку для гриля.

— Нам надо доработать план, — сказал Рейн, звук искрящейся сигареты позволил Ноа нарисовать перед глазами напряженный образ похитителя, делающего глубокую затяжку.

— При нем? — приподнял бровь Маркус.

— Ты же сам сказал, что нет разницы, если он сдохнет, — ответил Рейн. — Давай с момента моего прихода сюда.

— Хорошо, — согласился напарник. — Мы начнем с момента, когда ты пришел к Ноа помочь с расследованием. Историю знакомства помнишь детально?

— Выучил наизусть, — кивнул Рейн. Он ходил по одной траектории, отсчитывая ногами короткое расстояние, и всё больше втаптывал валяющиеся вещи. Что-то хрустело под его ботинками, но, кажется, это приносило всем удовлетворение.

— Ты пришел днем, чтобы запустить программу по восстановлению данных, после чего ушел на смену. Ты должен был вернуться после работы, — начал Маркус.

— Верно. Ночью я получил сообщение от Ноа.

— Какого содержания оно было?

— Он написал, что отец приехал и угрожает ему. Я позвонил, но Ноа не ответил, — ответил Рейн.

— Что ты предпринял?

— Я закончил смену и подъехал к дому через час. На дорожке стоял автомобиль отца, и я почуял неладное, поэтому захватил из машины револьвер.

— Откуда у тебя револьвер? — спросил Марк.

— Он принадлежит отцу. Он зарегистрирован и никогда ранее мной не использовался.

— Что ты сделал дальше?

— Я вошел в дом и услышал шаги наверху, поэтому решил подняться. Я ожидал встретить Ноа, но в его комнате никого не оказалось, поэтому я двинулся по коридору, ориентируясь на звуки. Кто-то был в комнате на другом конце коридора. Я вошел. Спальня была перевернута, а в ванной что-то плескалось. Я сперва смутился, решив, что не должен так бесцеремонно входить, хоть уже начал беспокоиться. Поэтому я все-таки решил посмотреть, что происходит, — в подробностях рассказал похититель, не задумываясь даже на мгновение перед каждым предложением.

— Ты подошел к ванной и что ты там увидел?

— Я увидел жуткую картину. Мужчина удерживал Ноа в ванной, и они боролись, но паренек едва дышал. Отец Ноа увидел меня, схватил лезвие и повредил мне кожу на груди, — Рейн остановился, чтобы сделать последнюю затяжку и затушить окурок.

— Тебе придется вскрыть рану заново, чтобы она выглядела свежей, — заметил Марк.

— Да, ты прав. И надеть то же худи.

— Все лишние вещи складываем в мусорный пакет, который я вынесу из дома вместе с деньгами, — продолжил его мысль напарник. — Что ты сделал?

— Я хотел убежать, но не успел. Он схватил меня и ударил.

— Что было дальше?

— Я ударил его в ответ и оттолкнул, он упал. Я позвал Ноа, но увидел, что он лежит в ванной с раскрытыми глазами. Я понял, что он мертв.

— И что тогда? — наводил Маркус.

— Тогда я побежал. Убийца последовал за мной, он догнал меня, начал избивать, и тогда я вспомнил про револьвер. Достал его, взвел и выстрелил.

— Где это произошло?

— Зависит от обстоятельств. Все зависит от того, где я проведу казнь, — ответил Рейн без тени сомнения.

— Что ты сделал потом?

— Я вызвал полицию.

— Что, по-твоему, произошло? — Марк продолжал в духе допроса.

— Я думаю, что Ноа, узнав правду, сорвался. Он мог устроить хаос в доме, но его застал отец и испугался тюрьмы, поэтому убил его и пытался инсценировать самоубийство. Либо отец пытался подстроить, что это был взлом и Ноа стал жертвой. Ведь он не пытался объяснить мне, почему его сын мертв, а сразу попытался убить, возможно, он попытался бы свалить вину на меня, если бы мне не удалось его остановить, — ответил Рейн.

— Не забывай, что ты должен быть напуган.

— Я буду.

— Что насчет твоих исцарапанных рук? — напомнил Маркус.

— Черт.

— Ноа мог быть жив, когда ты вернулся. Ты мог попытаться спасти его из рук отца, тогда он и поцарапал тебя, чтобы удержаться. Но было поздно, потому что он уже умирал, — предположил грабитель.

— Звучит логично, только технически сложнее, — сказал Рейн.

Он обогнул стол и сел на его край, так, что Ноа теперь мог видеть его спину.

— Ты можешь не помнить всех деталей, ты ведь мог умереть, это страшно, — Марк развел руками.

— Хочу, чтобы всё звучало идеально.

— Чтобы все прошло идеально, — сказал грабитель, — нужно сперва убить этого слюнтяя.

Он указал на Ноа, который тут же отвел взгляд, чтобы не подавать вида о его заинтересованности разговором. Рейн проигнорировал замечание друга, размял плечи, обдумывая что-то. Его пальцы забарабанили по столу.

— Я подошел к ванной и увидел, как Ноа лежит в ней едва в сознании. Я не понял, что происходит. Я двинулся к нему, чтобы вытащить, но меня кто-то обхватил сзади, утаскивая от Ноа, и тот оцарапал меня, пытаясь удержаться. Меня бросили на пол, но я увернулся от удара, тут же вскакивая. Я увидел перед собой отца Ноа, который поднял с пола лезвие, и он полоснул им по воздуху, задев меня. Я бросился на него, мы боролись, и я пытался вырубить его, но он был сильнее. Я решил спастись бегством, его отец погнался за мной, и тогда мне пришлось достать револьвер и выстрелить. Я вызвал полицию и поднялся проверить, как Ноа, но, когда я посмотрел в ванну, он уже лежал с открытыми глазами. Он был мертв, — предложил Рейн, на что Марк согласно кивнул.

— Звучит правдоподобно, — сказал он. — Что думаешь, Ноа?

Визер поднял голову, обращая на него внимание, и Маркус помахал ему.

— План что надо, правда? — добавил он, на что Рейн нахмурился.

— Надо разобраться с деньгами, — сказал он.

— Нужно добавить его отпечатки.

— Я тоже пойду. Меня уже тошнит от этого места. — Рейн повернулся к заложнику, направляя на него безразличный взгляд. — Придется взять тебя с собой.

Ноа повернул голову.

— Мне нужно в уборную, — произнес он.

Маркус закатил глаза.

— Блять, как же он меня достал.

Грабитель поднялся и подошел к Ноа, взяв у Рейна протянутые ключи. Марк присел, чтобы отстегнуть наручники, и потянул парня за ворот футболки, когда его руки освободились. Заложник накрыл ладонями покрасневшую кожу на запястьях, переступая через разбросанные предметы и спотыкаясь из-за слабости в ногах.

Рейн сидел и смотрел на картину на стене, погруженный в собственные мысли, и не обращал внимания на происходящее, словно ему уже было плевать, словно он достиг той точки невозврата, которой опасался Ноа.

Визер обернулся, оказавшись у дверей, и понял, что Рейн не собирается их сопровождать. Страх пробрался под ребра, и парень хотел сказать хоть что-нибудь, чтобы изменить ситуацию, но не успел. Маркус толкнул его, стискивая его шею сзади, и повел по коридору, сопровождая каждый пройденный метр ругательствами.

Ситуация изменилась не в пользу заложника, и Ноа понимал, что в данный момент ему грозит большая опасность, чем прежде. Он знал, что мог воздействовать на Рейна, мог манипулировать его чувствами и менять вектор поведения, пусть не всегда это срабатывало, но, по крайней мере, это уже спасало ему жизнь.

С Марком ситуация складывалась иначе, потому что у Визера не было возможности ни узнать о нем какие-либо подробности, ни увидеть его слабые стороны, ни надавить на жалость. Этот человек был уверен в том, что делает, он знал, зачем пришел, и это не были вопросы морали, это были материальные вещи, такие как деньги и будущая безопасность. Ноа понимал, что свидетеля преступления надежнее всего убрать, а не надеяться на его молчание, и рядом с Маркусом лучше быть настороже. Пусть грабитель и не хотел замарать руки, его свобода находилась под угрозой, а терпение было на исходе. Ноа послушно шел, ведомый преступником, и обдумывал стратегию, хоть это давалось ему с трудом. Мысли разбегались в разные стороны.

Ноа старался отгородиться от недавних потрясений, ведь в приоритете была борьба за жизнь. Он фокусировался только на этой мысли, решив, что со всем остальным будет разбираться позже. У него будет достаточно времени, чтобы переосмыслить собственные ценности, взгляды и привязанности, теперь его единственной проблемой должно стать спасение.

Он вспоминал детали плана, и пытался уцепиться хоть за что-нибудь, что даст ему возможность расшатать их уверенность в успехе. Визер считал этот план сомнительным, но понимал, что вопреки любым недочетам и изъянам, полицию куда больше заинтересует история изнасилования девочки-подростка. А до него, Ноа, никому не будет дела. Это пугало.

При всех нюансах, Рейн будет выглядеть подозрительно только до раскрытия правды, а потом всем станет плевать на его участие. Его оправдает любой суд, его отпустят на волю, вот только что с ним будет дальше очевидным казалось лишь одному Ноа. Он прекрасно понимал, что последствия преступления скажутся на убийце не меньше, чем на Раскольникове в романе Достоевского, и даже не удивился бы повторению картины, развернувшейся в ванной Рейна прошлой осенью. Муки совести, чувство вины, травмирующие воспоминания заменят всё хорошее в нем, лишая возможности на дальнейшую жизнь. Эта трагедия не закончится здесь, она выйдет из дома вместе с Рейном и будет идти вместе с ним изо дня в день.

Ноа посмотрел на Марка, идущего сзади, и понял, что нужно говорить. Заложник понял, что может использовать. Нужно только выждать момент.

Они вошли в ванную. Взгляд Визера тут же устремился на форточку, но преступник оставил дверь открытой, не давая ему возможности даже попытаться вылезти в нее.

— Ты так и будешь стоять здесь? — спросил парень.

— Заткнись, — бросил Марк, прислонившись к косяку двери. — Даже не надейся предпринять что-нибудь. Я с тебя глаз не спущу, — пообещал он. — Ты оказался слишком сообразительным для больного на голову.

Ноа в любой другой ситуации не повел бы и ухом, но на этот раз его задели колкие слова.

— Питаешь слабость к голым гениталиям? — огрызнулся он, за что получил тычок в спину.

— Я сказал, заткнись, — повторил Маркус. — И давай быстрее, у меня и без тебя куча дел.

— Например, упечь своего друга за решетку?

Визер сделал свой ход, решив использовать единственный ему рычаг давления: очевидную заботу Марка о Рейне. Слова, поведение, жесты — всё указывало на их давнее знакомство, и хоть деньги были для грабителя основополагающей причиной взлома, он всё ещё продолжал беспокоиться о судьбе напарника.

— Ты ещё можешь его спасти, — добавил Ноа.

— Он не сядет, — ровным тоном ответил Маркус.

— Ты ведь знаешь, что он не сможет сделать всё идеально. Что-то обязательно пойдет не так. Он ошибется, потому что уже столько раз ошибался.

Заложник кое-как справился с ширинкой, возясь дольше обычного из-за сцепленных вместе рук. И записки, которую надо было удерживать.

— Ты действуешь мне на нервы, — попытался перевести тему его оппонент.

— Нет, не я. А твое беспокойство о друге, — Ноа намеренно делал акцент на его с Рейном связи, будто пытаясь напомнить его роль, указать на то, что должен делать настоящий друг, а сложившаяся ситуация явно не соответствовала таким параметрам. — Он болен. Он нестабилен. Его травмировало слишком сильно, чтобы остаться прежним. Ты же заметил разницу между своим прошлым другом и тем, в кого он превратился. Ему необходима не месть, не убийство и не возмездие, ему нужна профессиональная помощь.

Марк раздражался.

— Ты вообразил себя дохрена психологом, я вижу, — выпалил он.

Ноа выправил футболку над поясом и обернулся к раковине. Он принялся намыливать руки, в его голове уже созрел план, вот только это было достаточно рискованно, и действовать приходилось с расчетом. Он постарался выбросить из головы всё лишнее, отрезая путь к недавнему шокирующему открытию, к эмпатии в отношении Рейна, к страху за собственную жизнь. Ноа приказал себе думать о конкретных действиях и словах, какими он должен повлиять на ход событий.

— Неужели ты не видишь, куда это его приведет? — спросил он. — Даже если Рейн выживет и его посадят, а там он долго не протянет. Ты не понял, что ему плевать на исход? Ты не понял, что ему плевать на собственную жизнь?

— А мне плевать на твое мнение. Пора бы тебе закрыть свой рот, — сказал Марк.

— Ты злишься, потому что я прав. Ты не мог не замечать его состояние. Он на грани, и я не удивлюсь, если он покончит с собой, после того как убьет моего отца, — продолжал Визер. — Ты не допускал такой мысли? Что он и не собирался уходить. Он с самого начала знал, чем всё закончится.

— Если ты сейчас не заткнешься, я выбью тебе зубы, — прошипел грабитель, но парень проигнорировал угрозу. Ноа искоса наблюдал за ним в отражении небольшого зеркала, и как можно тише расправил записку, прикладывая её к животу и застегивая пуговицу, чтобы надежно зафиксировать на этом месте. Шум воды перебил шорох бумаги.

— Я не умоляю тебя о пощаде, я даже не прошу дать мне время, — продолжал заложник. — Я хочу, чтобы ты осознал, что твоя жизнь тоже под угрозой. Только подумай, что ждет тебя в будущем. Тюрьма, бедность, болезни, насилие. Тебя ведь найдут и посадят за соучастие, как только план Рейна провалится. И не просто в ограблении, в двойном убийстве.

Ноа приложил мыльные пальцы к краям записки, стараясь промазать их как можно быстрее. Его сердце бешено колотилось в груди от адреналина, дыхание участилось. Он едва не вскрикнул, когда рука Марка легла на его плечо. Край футболки опустился, скрывая лист, и Ноа втянул живот, чтобы ткань не коснулась влажной бумаги. Он развернулся и задержал дыхание, глядя в лицо грабителя. Тот сжал руку, обтянутую перчаткой, на его плече.

— Я знаю этого парня с самого детства, и ты не представляешь, на что он способен. Ты не встречал таких, как он, потому что подобные люди — большая редкость в нашем дерьмовом мире, — проговорил Маркус, дергая рукой и заставляя заложника удариться поясницей о раковину. Ноа зажмурился от боли. — Он пережил столько, что тебе и не снилось, так что переживет и это. Переступит через таких мразей, как ты и твой отец, и будет жить дальше. Ты при всем своем уме удивительно тупой, раз недооцениваешь его.

Визер открыл глаза и приподнял подбородок, его живот сводило от напряжения.

— А может наоборот? Может поэтому я считаю, что нужно его спасти? — прошептал парень.

В дверях показался Рейн, на которого Ноа направил умоляющий взгляд. Похититель некоторое время молча изучал ситуацию, после чего спросил:

— Как мы будем заливать антифриз?

Рука Марка, что сдавливала плечо заложника, грозя вывихнуть, ослабила хватку.

— Надо найти какую-нибудь трубку, — ответил Марк и вышел в коридор.

Ноа выдохнул, оказавшись в одиночестве. Он наклонился, приходя в себя от пережитого стресса, и дал себе пару секунд, чтобы обдумать дальнейшие действия. Преступники разговаривали в коридоре, наблюдая за ним всё время, поэтому у него не было и полминуты на маневр. Визер осмотрелся, ища взглядом хоть что-нибудь, что даст подсказку или выступит как надежный предмет самозащиты, но комната оказалась совершенно бесполезной. Ноа напоследок смочил руки, намеренно не вытирая их, хоть от этого ощущения его тело начинало зудеть. Он старался не думать о грязи, о беспорядке, о падающих каплях, он просто должен действовать. Машинально, четко, без эмоций.

Марк отвел его на кухню, где похитители хотели найти какую-либо трубку или что-то подобное. На этот раз Ноа додумался промолчать и не предложить шланг для слива бензина. Он стоял у обеденного стола и наблюдал, как они обыскиваю ящики. Визер помнил, что прямо за его спиной находится окно, выходящее на главную улицу. Он начал осторожно ступать назад. Его всего трясло от выброса гормонов, он представлял свои усиленно работающие синапсы, вырабатывающие всё новые и новые медиаторы.

Взгляд Маркуса периодически останавливался на нем, но Ноа передвигался настолько осторожно, что пройденное расстояние сложно было заметить, если не знать, что искать. И когда грабитель вышел в кладовую, заложник понял, что это его шанс. Он запустил руку под футболку, вытаскивая записку, приблизился к окну и прислонил бумагу к стеклу влажными краями ближе в самом углу. У него не было времени проверять расположение или надежность крепления, у него было всего пара секунд, и он ими воспользовался. Ноа отбежал от окна и застыл рядом со столом. Он схватился за спинку стула, чтобы задержаться на месте. Рейн обернулся в тот же момент, услышав шум, и нахмурился, не понимая, что произошло. Похититель поднялся с колен, задвинув ящик обратно, и посмотрел на Ноа, пока парень думал о возможном движении штор, которое может выдать его. Но Рейн не заметил, не заметил и Марк, вернувшийся с пустыми руками, и в сердце заложника забилась надежда.

Теперь его смогут спасти. Теперь он в шаге от свободы. Осталось только выждать время, пока кто-нибудь заметит послание и вызовет полицию. Нужно тянуть так долго, насколько это возможно.

Ноа вытер влажные руки о джинсы и постарался выровнять дыхание. Злобный взгляд Марка то и дело обращался к нему, и Визер понял, что задел его, смог пробиться сквозь стальную защиту. Теперь нужно было заставить его уйти, а с Рейном он справится. Ведь лезвия всё ещё при нем. Они грелись в сантиметре от его кожи, убеждая в том, что для него не все потеряно.