VII

2.04. Свиданка

Оставив компанию в заслуженном затишье, Настя назначила встречу на вечер воскресенья. В Петербурге хватало экзотичных баров, и хакерша решила не ограничивать себя в возможности расслабиться хотя бы немного. Выбор пал на модный лофт. В таких местах Настя смотрелась максимально выигрышно — а черная кофта с асимметричным воротом, лесенкой разрезанная на спине и надетая на голую грудь, должна была только помочь. Эля с каждым днем все активнее проявляла себя как настоящая нимфоманка, поэтому хакерша выбирала оружие под стать противнику. А потом юрист еще предпочитала крепкие напитки. И откровенные платья.

План был простой: наобещать сладостей, разогреть кровь, свести все к плотскому — наконец, напоить и развязать язык. Очевидно, ответная тактика задумывалась такая же, и разница между намерениями Насти и Эли заключалась лишь в том, что последняя, похоже, все-таки рассчитывала на секс, а хакерша отравила себя заранее почти смертельной дозой цинизма.

«А если дамочка не расскажет мне ничего про Елену или ее темные дела, то я просто найду повод и сбегу как ни в чем не бывало», — рассуждала она. За девизами к отступлению в карман лезть не приходилось; настал один из тех дней, когда подаренная природой возможность сказать «Сука, месячные!» лишь ждала своего часа. Хотя Настя рассчитывала якобы случайно напоить юриста до такой степени, что та попросту не сможет думать ни о чем, кроме как лечь и уснуть, а наутро едва ли вспомнит о произошедшем.

Эля, как и обещала, решила порадовать Настю светлым шелковым нарядом на тонких бретельках, который невероятно красиво подчеркивал грудь и черное каре.

— Аппетитненько, — мурлыкнула Эля, окидывая Настю беглым взглядом, когда они уже сели за столик. Первые стопки алкоголя юрист заказала сама в угощение, следуя предписаниям феминизма и равноправия. Ее выбор пал на джин. — Как тебе работа в компании? Нравится?

— Я очень от этого отвык, — произнесла Настя, сделав глоток. Она отвечала на вопросы исполнительно и конкретно. А еще и говорила теперь от мужского лица, не гнушаясь слишком женственного для мужчины тембра. Это было привычно — и совершенно несложно в неформальной обстановке с оттенком сексуальной интрижки. — И обычно мне трудно получать удовольствие от работы... Хотя у вас определенно есть на что посмотреть. Приятные бонусы.

— Это ты про женщин? Они у нас очень красивые, да, — Эля тоже пригубила джин. Она быстро переключилась на чужую среду общения и, поглаживая Настю по плечу пальчиками, продолжила: — Да и деньги ничего. Что бы кто ни говорил про Богдановых, а то, что они умеют делать — это деньги. Чем же ты раньше занимался, если не работой?

— Работой. И учебой. Иногда, когда работа утомляет, я путешествую и снижаю ее количество и сложность, но она всегда со мной. Готов поспорить, у тебя то же самое. Все мои знакомые, связанные с законом, не закрывают кодексов даже в отпусках. Вы, наверное, и во сне повторяете наиболее важные для вас статьи...

— Это психотерапия в некотором роде. Я себя чувствую в безопасности, владея языком, правом и лазейками в законах, — хихикнула Эля. — И я влюблена в ту жизнь, которую сейчас имею даже с некоторыми нюансами. Ты не представляешь, из какой жопы я вылезла. — Эля подозвала бармена и попросила повторить. — Так что, если мне не с кем целоваться, я целуюсь с кодексами.

— Правда? Любопытно, из какой. — Эля выходила на второй круг, но хакерша оставила глоток на дне первого стакана. Распластанный по стеклу, он оказался совершенно не виден. — Ведь если и до таких поцелуев доходит, все кажется слишком серьезным... Сама нарушала, правда ведь?

— Нет. Пока не доказано обратное. За вопросы мне ты либо пьешь, либо целуешь меня куда-нибудь. — Эля заправила волосы за ушко, явно подготавливая щеку.

— Это чтобы с кодексами не пришлось? Ну, тогда...

Отказывать не было причин. Настя, сжимая пальцами стакан, перегнулась к Эле и тронула губами ее скулу. Поцелуй оставил у рта тонкое ощущение снявшейся пудры.

— Давай, а теперь колись, шалунья. Какие статьи тебе нравится нарушать?

— Незаконное проникновение на объекты, например, — улыбнулась Эля, а в ее взгляде поселились задорные огоньки. — Подключение к незапароленному интернету, езда непристегнутой и — вишенка на торте — азартные игры дома на деньги. Как тебе? Достаточно хороша?

Хакерша хихикнула в бокал, а затем звучно поставила его на стол.

— Нет-нет-нет... Как-то слишком мелко для тебя! Я вашу тусовку знаю. Из этого за нарушение и то только первое сойдет. Давай мы с тобой лучше упростим правила, а? — Настя прищурилась. — Сыграем в «Я никогда не...» Знаешь такую игру? Чисто. Без вранья. Если было — пьешь и поясняешь за базар.

— Разве так? — Эля подперла голову кулачком. — Разве пояснять нужно? Не помню такого в своде правил этой игры.

— Нужно, нужно. Так интереснее. Иначе получится только спиться. Ну что, начнешь?

Настя тонко улыбнулась. В качестве орудия для взаимного обстрела догадками она заказала сет из двенадцати шотов. Через некоторое время поднос с цветастыми рюмочками уже угрожающе звякнул, опустившись на стол. Игра планировалась крупная и опасная. Пожалуй, даже рискованная. Однако хакерша понимала, что у нее была небольшая фора: возможно — более чем вероятно, — Эля не имела четкого представления о работе своей собутыльницы, в то время как Настя могла припомнить множество примеров грязной практики юристов, адвокатов и прочих из их семейства.

«Лишь бы только ты не оказалась невинной овечкой...»

— Я никогда не... — задумалась юрист, выводя пальцем круги по краешку ближней к себе стопки. — Я никогда не жила где-то, кроме России, — хитро уставилась на хакершу Эля. И стало понятно, что лень в употреблении алкоголя была замечена. А еще — что о работе юрист говорить не намеревалась.

— Ха. Оценил, — со смешком фыркнула Настя и, высмотрев в общей массе приблизительно ту рюмку, в которой наблюдались только ликеры, опрокинула ее в себя. — Ну, ты мои документы видела, так? Британское гражданство. Родился я вообще в Ереване, у отца родственники все там... Мать русская. Ну, у меня по родословной только третье колено от Кавказа, память предков почти совсем того, — она мирно прикрыла глаза, вздыхая. Как там родные? — Отец инженер, мать — дипломатом была. Как-то так получилось, и вот с пяти лет я уже в Лондоне с периодическими перебежками то туда, то сюда.

— Мило, — ухмыльнулась Эля, выписывая пальцем по стеклу новый круг. — Внешность у тебя, конечно, экзотическая и притягательная. Твой черед.

— Ну, захвалила... — Настя задумчиво покрутила колечко у себя в губе. А затем, пробежавшись взглядом по Элиному наряду, словно готовясь к прыжку, вдруг подалась вперед и наклонилась ближе. Голос должен был выйти очень заговорщическим. Лишь бы только крутящийся поблизости официант не расслышал: — Я никогда не выходил в свет без трусиков под платьем.

Что ж, этот вопрос тоже был не из области юриспруденции, но Настя на него ставила. Она уже поняла: Эля — дама очень раскрепощенная, заинтересованная и грешная не только в том, что касается лжи по закону. Хакерша надеялась не прогадать, если погладит ее там, где подобные роковые красотки бесстыдно ждут сильнее всего.

Эля долго высматривала что-то в Настином взгляде (не иначе, восхищение или искренний предметный интерес) и наконец выпила шот, который активно обхаживала пальчиками.

— Я вообще не люблю так делать, но бывают случаи, когда ты просто теряешь нижнее белье. Чаще всего тогда, когда оставляешь кому-то на память... Так тоже бывает не так часто, это привилегия, — последнее слово сладко переваливалось у Эли на языке.

— Как это чудесно звучит от famme fatale в законе, а! — расхохоталась Настя, а сама мысленно выдохнула с облегчением — выбор был правильный. — Давай дальше. Надеюсь, следующее «никогда» не о том, что кто-то там не работал без записи в трудовой книжке?

— Я никогда не засматривалась на начальство! — радостно выдала юрист. Это был чисто женский вопрос с подвохом, чтобы проверить область дозволенности и собственную конкурентоспособность. Настя оскалилась в улыбке.

— Пей сама, Эля. Вот ни за что не поверю! Пей. — Себе она, однако, тоже врать не стала. Написала ведь Елене, что та симпатичная! И пускай Настя охотилась за Богдановой вовсе не поэтому, озвучить такую версию было неплохой подушкой безопасности. Лишь бы добычу не спугнуть и подружек не рассорить. Поэтому еще один шот ушел за хакершей. Юрист пить отказалась.

— С начальством нет, а вот с клиентами — бывало. Но вопрос не об этом, так что, — Эля пожала плечами и облизала губы. В ее настроении появилась задумчивость и осторожность, но ненадолго. Настаивать на объяснении — не стала. — Твоя очередь!

— Ревнуешь? Ну так я с тобой на свидании, а не с Еленой Денисовной. Почему-то, — многозначительные кивки бровями должны были смягчить эффект от признания. — И почему-то я говорю, что у меня никогда не было секса на первом свидании...

Настя тут же подцепила еще одну рюмку. В голову давало, но пусть думать теперь чаще хотелось о понятном и близком, трезвость мысли хакерша пока сохраняла. Вот и рассудила: им нужен брудершафт. В игре очень важно было как-то объединиться — в этом смысл взаимного доверия. А его имитация — главная цель вечера. Эля подхватила шот и быстро опрокинула в себя, ярко поморщившись. Теперь ее голос стал еще мягче обычного; женщина однозначно пьянела.

— Да нет, ревность — это глупое чувство, если ты не в отношениях и тебе никто ничего не обещал. А Елена Денисовна у нас фрукт непростой, тебе бы ее и не удалось затащить на свидание. — Элины улыбающиеся губы поблескивали от осевшего на них сладкого алкоголя. — Ну так и что там про секс на первом свидании? Я, если что, могу и не спиваясь. Да и я вроде не такая страшная, чтобы лечить мой внешний облик приемом внутрь, — верхняя из закинутых друг на друга ног пришла в движение, носком нежно ткнувшись в Настину икру.

— А мы не по поводу секса пьем. Мы пьем по поводу игры, — напомнила хакерша и качнула коленом навстречу, а затем прочь. Теперь она тщательнее обычного держала зрительный контакт. Элины глаза, окруженные черными тенями, уже были менее сфокусированными, зрачки двигались медленнее. — Осталось семь порций. На познакомиться. Спроси еще о чем-нибудь.

Эля почти обиженно надулась, бегая взглядом по окружению и иногда задевая Настю.

— Я никогда не... целовалась с подругами-подругами, которых никак иначе и не рассматривала, — ухмыльнулась Эля и выпила свой шот.

— Интересно, это ты тоже про Елену Денисовну?

— Ага. Мы с Ленкой по молодости дурные были и часто таким образом — вопреки ожиданиям — привлекали нужных мужиков. Конечно, это не для любви и даже не для отношений было. И зачастую необходимо было мне.

Настя присвистнула.

— Я бы на это посмотрел. Вы, небось, были почти как девчонки из «Тату». За вами тоже кто-нибудь гнался?

Хакерша неприкрыто ерничала и хихикала, вооружившись секс-символом начала нулевых, однако в тот же момент приготовилась слушать особенно внимательно. Ведь все сложилось: Эля сама подвела к тому, что Настя хотела узнать — к прошлому Богдановой. Оставалось надеяться, брюнетка выпила достаточно, чтобы предаться воспоминаниям. Желательно — о настоящих погонях.

— Гнался, — задумчиво отозвалась Эля словно по инерции. Но потом ее настрой утонул в смешках и ужимках. — Не надо только нас так называть, а то я всерьез проассоциирую тебя с тетей Децла. Смотри мне! — Она пригрозила пальцем.

— Эй! Почему сразу тетей? А почему не дядей?

Настя отсмеялась, но странную паузу зацепила. Настало время взрослых игр.

— Ну, я с подругами-подругами не целовалась, разве что сама в таком статусе была, — осторожно закрыла она свой должок. — Эля, что-то мы устали уже играть. Давай я просто любопытство утолю и сама выпью, м? Люблю истории про девочек, особенно когда их там много. А кого-нибудь странного вы когда-нибудь соблазняли? Я и сейчас — не в счет, потому что ты тут одна за двоих отдуваешься, — мягко свернула Настя возможный путь к отступлению. Новый глоток алкоголя уже совсем не прожигал нутро — кровь и так разогрелась, разжижилась в венах. Самое то было, чтобы ничего не бояться. Вот только хакерше и без этого приходилось одновременно испытывать физическую слабость и жесткое нервное напряжение.

Эля думала недолго. В ее лице поселилась сложная смесь эмоций: от легкого раздражения до ностальгической эйфории, но больше — стыд.

— Да, было дело. Помнишь, мы тебе про работу рассказывали? Про офисы, в которых убирались-то? Ну вот там мы через камеру наблюдения соблазнили охранника. Вдвоем! Разрядились такие, накрасились, как черт знает что, и давай скакать. Дурь такая... Кстати, идея-то была Ленкина. Вот уж где черти в омуте водятся... — Следующий шот Эля прикончила сама без всякой игры, словно запивая мерзкое послевкусие воспоминания. — Но в результате там все хреново вышло. Хотя сейчас смешно.

— Жесть...

Настя не могла понять, так ли сильно она пьяна или же, наоборот, вдруг прозрела. У нее самой перед глазами отчетливо всплыл старый квадратный монитор, и на нем — черно-белое зашумленное видео... Нет, слишком сильно эта история походила на то, что случилось десять лет назад — только с изнанки. Тоска и неясное, подзабытое чувство кошмара кольнули под ребра. Хакерша пила еще, лишь бы язык не впился жадно Эле прямо в ухо, как USB-провод: «В каком году это было?», «А как звали охранника?», «Вы были не в белых майках?» Однако выдавила Настя в итоге вопрос гораздо более тупой:

— Ладно, раз уж сейчас смешно. Соблазнить-то получилось?

— И да, и нет, — лениво улыбнулась Эля, подпирая тяжелую голову рукой. — У нас были очень сложные юность и детство, так что... Мы можем быть немного странными. Чуть-чуть, — юрист подняла руки и свела пальцы в характерном жесте. — А Ленка вообще умудрилась по переписке влюбиться. Никогда парня — а может, и нет, не знаю — не видела, а сохла по нему — трандец... Это тоже было смешно. Я поняла бы в это время, но тогда... Помню, как вздрагивали от каждой новой смс, как она стирала их, чтобы не запалиться перед отчимом... Как потом потеряла телефон и рыдала месяца три, — Эля хихикнула. — Как можно по переписке? Еще и влюбиться? Если не видел человека, не говорил с ним лично, что там любить можно... Буквы?

— Ну, переспать ты с ним точно не сможешь. Но человеком-то он быть не перестанет? Ты попробуй, Эля! Просто не представляешь, каково потом встречаться бывает вживую...

Настина улыбка приклеилась к лицу, смех срывался с губ от нервной дрожи. Для пьяного человека такая картина — в порядке вещей. Но внутри сердце вдруг затрепыхалось так, будто впервые обнаружило себя закованным, обездвиженным и подневольным — и вспомнило, что когда-то сжималось в ужасе за чужую жизнь, а эмоции не приходилось разбавлять напополам с сухим чувством коллективной ответственности. «Стертые смс... Потерянный телефон», — который однажды перестал отвечать. Хакерша беспокойно трогала собственный в кармане — да она его никогда из рук не выпускала. Спьяну ломало написать в никуда отчаявшееся: «Правда?» Вот только стоило ли горевать по ушедшему? Все это Настя еще тогда похоронила в себе, лишь бы больше никому не навредить. Приходилось укладывать зашевелившегося в могиле покойника обратно скупым самовнушением:

«Даже если это они, сейчас это другие люди. У которых без вести пропадают сотрудники. Те девочки сбежали из Ада, а кто скажет, куда они попали после этого?»

Настя медленно моргнула и запила мысль. Спирт неприятно прижигал в сердце скорбь.

— Что попробовать? — Эля не замечала перемен в хакерше и просто дальше плыла по течению ностальгии и размышлений. Алкоголь делал свое дело и со временем только сильнее разыгрывался. — Такую любовь? Нет, лучше переспать. Это как закрытый гештальт. А как Ленка... Она потом долго страдала. Мне кажется, до сих пор это делает: на себя плюнула, живет братом и его безопасностью. Отношения ни с кем не сложились. Да и те, которые есть, все для вида и по договору. Жалко мне ее. Лучше так глубоко не окунаться. Ленка, вон, захлебнулась и никак не сделает вдох... То она номер телефона пыталась вспомнить потом, даже звонила. Так и не вышло. Эх, — юрист поднялась, чтобы поправить платье и не разъехаться по столу окончательно под неясной хакерше тяжестью. — Она все с чем-то борется. А я уже просто разуверилась и плыву по реке. Все равно от настоящих ублюдков никто не сбегает, — Эля потерла ладошкой стол, смахивая невидимые крошки. — Сколько бы ни заплатил.

— А что за четыре человека, за которых Елена ответственна? Она говорила, когда мы пили кофе... Видимо, один из них брат? — Настя притихла. Покачивалось в сознании, как маятник, противоречие между желанием оборвать все — и возможностью именно сейчас узнать больше. Но профессионал в хакерше еще одерживал верх над человеком. Ей нужно было точно понимать, за кем присматривать.

— Она сама, я, мой сын и Лев, — бездумно ответила Эля, едва справляясь с собственным языком. — Хорошо заботится, вероятно, раз до сих пор не поредели наши ряды. Я вообще рано... — юрист потупила взгляд, потирая ладони. Глаза ее потухли. — Ему уже скоро одиннадцать. Сыну. Каждый раз, когда произношу это, поверить не могу...

— Ох! А сын-то не против, что мама так поздно гуляет с незнакомыми хакерами? — Настя выдавила умиленную ухмылку.

— Не против, я же все порядочно устраиваю, — с подозрением отозвалась Эля. — И ты никак не мешаешь этому, если что, — она напряженно сощурилась. — Нечего бояться. Он с Ленкой.

— Ладно, — миролюбиво улыбнулась хакерша. Она не могла смотреть Эле в глаза, как раньше. Может, правильнее было сбежать прямо сейчас, дать себе время для размышлений, — но опьянение и жестокое упрямство намертво приклеили к лицу насквозь лживую маску героя-любовника. С губ сорвалось бездумное: — Что... поехали тогда ко мне?

— Поехали! — легко согласилась юрист и обрадовалась так, словно все для нее уже было предрешено.

Заказали такси. Вести до автомобиля Элю пришлось под руку, потому что шпилька и алкоголь — давние враги лодыжек всех женщин мира, — но Настя легко поднимала ее. Уже в дороге одурманенная сладкими фантазиями брюнетка совсем притихла. Уснувшая у хакерши на плече, она выглядела даже трогательно. И успокоиться бы, созерцая эту картину, — но Настя увозила Элю в свою съемную берлогу на окраине, в спальном районе. И в этом не было никакой романтики.

— Хочешь в туалет? — участливо поинтересовалась Настя, когда совсем размякшая Эля оказалась в однушке, больше напоминающей выглаженную серую коробку. Почти пустую — минимум мебели, минимум вещей. Юрист даже не осмотрелась толком, еле справившись с непослушной обувью и теплым кардиганом.

— Нет... Или да. Вообще, такого у меня еще не спрашивали в чужой квартире... — Эля удивленно поймала лицо Насти расфокусированным взглядом. — А вообще, лучше воды, если уж ты спрашиваешь... — Юрист тряхнула головой, рассыпая копну темных волос по плечам. — А почему ты вообще спрашиваешь? Надо трогать, а не говорить и вообще...

Настя рассмеялась и, обхватив Элю за плечи, довела до единственной комнаты. Там царил идеальный, почти армейский порядок. Немудрено — опыт проживания в казарме отчего-то оставил в ворохе привычек самый глубокий отпечаток, а вкупе со склонностью к постоянным переездам хакерша редко когда оседала по шкафам и полкам по-человечески. Даже ноутбук со всем его боевым обвесом аккуратно лежал в ящике, когда не использовался, или в сумке.

Настя усадила Элю на безупречно заправленную кровать, на которой будто бы никто и не спал, а уже через минуту принесла полный стакан воды, сама — устроилась рядом. Юрист неуверенно тискала пальцами холодное тельце посуды. Думала недолго — выпила, а потом откинулась на кровать позади Насти, вытянувшись и позволив платью облепить миниатюрную точеную фигурку. Когтистая ручка поползла вверх по спине хакерши. Пальцы то и дело заглядывали за краешек разреза, но позади Настя отчетливо услышала зевок.

— Ну так и что? Воду я попила, или, пока в туалет не сходишь, у тебя нельзя ничего получить?

— Не ворчи, красотка, — Настя мягко увернулась, но поймала Элю за руку и сжала ее в своей. Конечно же, это все было для того, чтобы юрист не мешала. Чтобы усыпить бдительность и потянуть время — лишь бы не вышло катастрофы. Вторая ладонь хакерши прогулялась по бедру, задрав юбку, по животу, спустилась на талию и оттуда повыше на ребра... А там длинные цепкие пальцы нашли молнию, и Настя одним выверенным движением ослабила оковы вечернего наряда на стройном теле. — Вот так... А теперь повернись...

Ловко вытащив брюнетку из платья, почти как маленькую девочку, Настя присвистнула, оценив комплект белья. Кто-то определенно всерьез готовился к свиданию. Эля, даже не сопротивляясь, лениво наблюдала за руками хакерши, которые, описав пару кругов, отстегнули чулки от пояска. Вот обнаженными оказались и ноги. В этот момент Настя ненадолго зависла, размышляя, снимать ли бюстгалтер: «В нем спать неудобно, а смотреть на Элю без него мне не стоит, между нами ничего не будет...» Из положения вышла просто. Все равно пора было заканчивать игру.

— Держи, — Настя уронила Эле на живот чистый хлопковый топ и легонько похлопала по нему сверху. Улыбалась она почти с облегчением, говорила, насколько могла, беззаботно: — Ничего у нас с тобой не выйдет, милая. А тебе нужно поспать. Смотри, а то совсем глаза слипаются...

— Почему нет? — взвилась Эля, которая только-только расслабилась окончательно. Она поднялась на локтях. Тело было непослушным, медленным, но на раздражитель среагировало отлично; и вот брюнетка уже обиженно надула губы, стиснула в кулаках плед, покрывающий уютную постель. — Что не так-то? Ничего не слипаются, но ты так тормозишь, что уже и уснуть можно было.

Настя глубоко вздохнула и на миг зажмурилась, потерла лоб. Весь ее план обернулся лишней головной болью. Резкое пробуждение Эли ударило умственным похмельем. Все казалось простым, алгоритм работал — вот только, как и всегда, в нем приходилось выдавать себя за кого-то другого, выкручиваться, а затем выкручиваться снова — и мучиться...

«Это для общего блага, — безапелляционно напоминал разум. — Помни, над какими делами ты работаешь. Возможно, ты нашла ту единственную, кто их объединяет. Тех...»

— Прости, — Настя вновь медленно села на кровать рядом. Она вынуждена была сменить вектор, прикрываться не самым честным, но самым доступным из способов. Первым, что пришел на ум взамен всем забытым отговоркам: — Ты как про сына сказала, мне стало так неловко, что я тебя споила... Это все неправильно, Эля. Просто не в моих принципах. Но не домой же тебя возвращать вот так! Это я виновата, значит, мне и...

«У тебя есть сын, а другие дети страдали на потеху взрослым. Знаешь ли ты об этом? Возможно ли, что именно ты и знаешь?» — давили мысли вдогонку.

Настя потирала запястья, глупо ухмылялась — себе почти не верила. В полуправду было верить порой сложнее, чем в самую наглую ложь. Юрист нахмурилась теперь всерьез, и на ее красивое лицо легли злые тени.

— А ты думаешь, что у матерей нет личной жизни? Или у отцов? Я что, рядом с ребенком это делаю или..? Я нормальная мать, что за стереотипы... Ай! — в Настю полетел и топ, и сам бюстгальтер, который Эля сняла до истерики нервными движениями. Юрист быстро забралась под плед и одеяло, отвернулась и тем самым обозначила свое последнее решение. Послышались медленные глубокие вздохи, которые явно должны были помешать заметить слезы.

— Есть, — ответила хакерша, поджав губы. — И рядом с ребенком ты ничего не делаешь. Но ведь не в этом дело. Это не так работает.

Не Насте было учить Элю. Невероятно сложно, почти неправомерно объяснять что-либо человеку, чьего опыта ты не пережил, даже если его поведение кажется тебе неправильным. Поэтому хакерша не смогла бы ни отчитать, ни обругать свою обманутую жертву. Да и не хотела.

— Если тебе между крепким стояком и сыном предложат выбрать что-то одно, ты ведь даже раздумывать не станешь, верно? Тебе даже деньги от мужчины — ну или от женщины — не нужны. Я вот понимаю, зачем порой нужен секс на первом и единственном свидании мне... А тебе? Зачем? — Настя положила ладонь Эле на спину и стала поглаживать ее плечи. Не так много было способов выразить свою сопричастность и желание утешить — особенно когда утешать приходилось тех, о ком знаешь так ничтожно мало по простым человеческим меркам.

Эля задумалась и даже встревоженное тело реже стало содрогаться от тщательно маскируемых слез.

— Мне кажется, что так за меня точно зацепятся. Как плата за общение... Наверное... Наверное, безобразно звучит, — юрист всхлипнула, плотнее укрывшись. — У меня строить долгосрочные отношения не получается. Переспать — легко. И то последнее время в этом деле одни неудачи... Во мне что-то сломалось однажды. И я до сих пор не могу понять, как исправить. Обними меня? Ну просто, обними.

Хакерша не спорила. Она прилегла рядом, оперевшись на локоть, и обняла Элю, покрепче прижав к себе. От этого согласия, принятия в собственном сердце, в той его части, которая скрывалась за плотным стальным занавесом, стало гораздо спокойнее. Настя делала то, что велел ей долг. Спасала. Конечно, не так, как можно было спасти за счет профессионального взлома. Душу вообще взломать нельзя. Этому нигде не научишься.

— Ты же красивая женщина, Эля. Не в плотском смысле, а вообще! Ты не должна никому ни за что платить. Если это будет твое и для тебя, то зачем?

— А как понять, что твое и для тебя? Если не так... Как понять? Ты когда-нибудь понимала?

— Ну, у меня очень немного друзей. И еще меньше близких... Никому из них я не могу рассказать обо всем, чем я живу и занимаюсь. Но это ведь мое. Мое дело. И мои люди вот тоже есть.

Настя усмехнулась. На минуту она задумалась — снова стал внутри качать права профессионал: «Ты слишком откровенна!» Хакерша заткнула его: вся работа к этой минуте была почти окончена. От Эли не ощущалось опасности. Сейчас она оказалась не пазлом в картине странного преступного прошлого и настоящего, а одинокой душой, ищущей пристанища. Почему бы не показать свое?

— Вот, смотри. — Настя вытащила из кармана джинсов мобильный, открыла галерею... Ей буквально вчера, отвлекая от мрачного компьютерного мира, сбросила фотографии сестра. Там была она — удивительно похожая на хакершу, лишенную грубых мужских черт — с бойфрендом, а еще младшая — бойкая девчушка с выкрашенными в ярко-желтый цвет волосами. — Старшей сейчас двадцать семь, — объясняла Настя, листая снимки, — а мелкой двадцать три. Ей в этом году в магистратуру поступать. Собирается стать научником-психологом... Хоть кто-то меня вылечит. Вот четвертый десяток стукнет — как раз пора! У нас с ними в общем довольно большой разрыв, как видишь, так что мне обе почти как дочери... Ужасно переживаю за них, — хакерша вздохнула, на миг остановившись. — А когда они обе только начинали учиться или, там, впервые пробовали отношения — это вообще. Порой ужасно психую из-за того, что я далеко, а они там как будто без присмотра. Но они, кажется, даже не думают меня забывать...

— Они тебя любят явно, — грустно ухмыльнулась Эля. — Семья — это хорошо. Безусловная любовь, которую даже не так просто просрать... Даже мне, кто не умеет... А как насчет того, что нужно найти? Другой человек извне?

— Есть друзья и есть товарищи. Одного человека нет. Не того я типа герой, видимо. Со мной было бы сложно — да и мне тоже. А если забыть об удобствах, то просто любовь такого рода меня обходила. Но меня это не огорчает...

Настя не хотела звучать печально, хотя за своей старательной улыбкой думала над тем, а не было ли и это тоже полуправдой, — слишком болезненные воспоминания Эля своими беседами подняла со дна. Чтобы не зацикливаться, хакерша продолжала делиться. Вот и лица родителей мелькнули в общем потоке — праздновали чуть больше месяца назад мамин день рождения... Настя отдала телефон в руки Эле, чтобы та могла листать фотографии в удобном ей темпе. Там скрывать было нечего. Все, что нужно было спрятать, хакерша всегда переносила в другое место...

— Завидую, — отозвалась юрист, пролистывая очередной раз экран телефона вбок. Она просматривала изображения внимательно, но не задавала вопросов. В возникшей мирной тишине слишком отчетливо прочитался внезапный Элин испуг, когда на экране вдруг высветилась мужская фотография на белом фоне. Такую обычно требовали для документов. Настя насторожилась лишь секундой позже.

— А это кто? Тоже родня? — аккуратно спросила Эля, очень заметно подбирая слова.

«Бля», — Настя ругнулась про себя и механическим движением смахнула последний снимок обратно на фото отца. Среди принятых в мессенджере изображений потерялось то, которое хакерше сбросили следаки вместе с визиткой нужного человека — для проверки. Его подозревали, но из-за нынешней аккуратности бандитского подполья сходу не могли поймать за руку. А ведь тоже наверняка торговал — хотя, насколько успела проверить Настя, не живым товаром.

Визитку она убрала, а фотографию потеряла в общем потоке в телефоне; да и ничего ей там не грозило. Выглядел чужак, как обычный мужчинка средних лет в костюме. Бизнесмен. Все они были связаны с торговлей или предпринимательством — и лицо-то совершенно непримечательное... Однако реакция юриста Насте сигналила совсем о другом. Могло ли статься, что та видела его? Или с кем-то спутала?..

— Нет. Это по работе. Нужно было найти дядьку, — совершенно честно, но при этом максимально неинформативно ответила Настя и погладила Элю по голове. — А что? Ты его знаешь?

— Нет, просто лицо неприятное и из круга твоей семьи выбивается, — скомканно пробормотала та. — Хочешь, я тебе сына покажу? Только мне нужна сумка, а она в прихожей. У меня ноги неверные, да и грудью светить не хочу.

Настя на миг примолка, прислушиваясь к телу Эли. Та еще нервничала. Однако мать не стала бы показывать своего ребенка тому, кому не могла бы довериться — и это убедило хакершу.

— Я принесу. Еще бы я не хотел!

Буквально спружинив с кровати, она в два счета вернулась вместе с сумкой, откуда лишь при Эле достала ее телефон. Еще минуту Настя потратила на то, чтобы переодеться самой, — и затем они снова легли вместе. Эля показала Насте Егора. Как и у всякой любящей матери, у нее было очень много фотографий сына. Самых разных: вот они гуляют, вот он первый раз пошел в школу, вот разбил колено после велосипеда, обнаружил гриб в лесу и сам срезал. У Егорки, как его ласково звала Эля, было все, что нужно обыкновенному мальчишке его возраста. «Мы, наверное, мало проводим времени вместе...» — с грустью отозвалась юрист и вслух себе пообещала, что будет больше и лучше.

В какой-то момент Эля передала телефон Насте в ответном доверительном жесте, позволяя ей рассматривать галерею дальше. Там же была и Елена, почти через одну на фотографиях, а иногда в обнимку с маленьким Егоркой. Был там и Лев, который морщил лоб над сложным конструктором или учил мальчишку кататься на коньках зимой. Настя не сразу заметила, как Эля сладко уснула в ее объятиях, придавленная алкоголем и мрачными мыслями.

Это мгновение было невероятно нежным и мирным. Вот только что-то внутри Насти вдруг перемкнуло. Что-то — как нюх натренированной искать взрывчатку собаки. Пяти минут хакерше хватило, чтобы бегло просмотреть все разделы в галерее. Еще одной — чтобы найти у себя под замком визитку человека с фото на собственном смартфоне, а затем пробить номера в журнале вызовов и списке контактов юриста. Чисто. Все у Эли, на первый взгляд, было в порядке. И в телефонной книге, как принято, нашлась даже парочка «Козлов», «Юля Маникюр» и «УблюдокВалька».

На сегодня ищейка удовлетворилась и этим. Ночь вышла спокойной.