13.

Что-то сильно ударило в виски, резкий прилив шума в ушах неимоверно бесил, тело не слушалось. Толпа сгущалась около двух парней, сидевших на диване и тихо рычащих друг на друга.

      В особенности агрессором был Чонгук, который в упор смотрел на старшего почти не моргая и хмурился до такой степени, что был похож на измученного.     На лбу выступали пульсирующие вены, ладони жадно вцепились в овальный стол напротив обоих, который их и разделял. Ведь лучше сидеть напротив друг друга, нежели находиться рядом, на одном диване, и своей убийственной темной комбо-атмосферой отгонять людей, хотя в каком-то смысле это не помешало бы сейчас.

   Оттенки красного ещё сильнее давили на и так уже красные глаза Чонгука, безотрывно наблюдавшие за Тэхеном. Тэхен лишь делал перерывистые вздохи и не менее пристально смотрел на Чонгука. Их битва взглядами длилась долго, как казалось обоим, но никто так и не удосужился отвернуться или закапошиться хоть чуточку, чтобы отвлечься или отвлечь напротив сидящего.

  Чонгук, тот милый парень, который нравился (и по-прежнему нравится) Тэхену — вдруг спрятался за сейчас сидящим и взбудораженным словно зверь Чон Чонгуком. В голове крутились разные фразы, оправдания (правда, неизвестно для чего. Это уже было бы лишним), которые хоть как-то отвлекли бы макнэ, но на языке вертелась лишь одна фраза, которую Тэхен действительно хотел сказать. Сделав глубокий вдох, сложив дрожащие бледные руки на груди, Тэхен слегка выгибается в спине, облокачиваясь на спинку дивана, чтобы сесть поудобнее.

— Чон Чонгук? — Тэхен старается говорить настороженно и мягко, чтобы младший не вспылил, разбрасываясь оскорблениями. оскорбить

— Ким Тэхен, — макнэ наконец шевельнулся, переходя из привычной сутулой позы в удобную, немного выпрямившись.

— да?

— я конечно знаю ответ или даже ответы, но спрошу: что это за место? — Чон оглядел толпу, кучковавшуюся около них.

Тэхен сглотнул, поправляя ворот рубашки и растегивая верхнюю пуговицу.

— а что? — парень предпочел ответить вопросом на вопрос, иначе же Чонгук заведет его в тупик и тогда ему уже не отделаться.

— а что? Ты спрашиваешь: «а что»? — Чонгук вскинул бровями, сжимая кулаки до посинения пальцев. — я тебе отвечу: ты должен быть не тут, а в более уютном и приличном месте. Смекаешь?

— н-нет. — голос старшего дрогнул.

— дома ты должен быть, хён! — Чонгук ударяет кулаком по деревянному столу, от чего Тэхен вздрагивает.Толпа шевелится, ахает.

  По его телу пробегается табун мурашек и, кажется, мысленные молитвы богам ему уже ни к чему, как и спокойный тон, на пару с любыми успокаивающими словами для Чонгука. Макнэ теперь уже этим не успокоить. тогда Ким решает применить другой, более грубый, метод.

— никогда не думал увидеть тебя таким. — в Тэхене просыпается нахальный Тэ, доминирующий в опасных ситуациях. Многие из окружения парня привыкли видеть его теплым и невинным, где легко можно было бы сказать, что в однополых отношениях он снизу, но стоило приглянулся и сдружиться большее чем просто знакомые, тогда ты и познал бы всю сущность этого парня. Он не считает, что у него 4D личность. его смена настроения не смущала его самого ни чуть, пусть он и не понимал постоянных притензий других из-за быстрых перемен его настроя.

  Диктаторский режим включался как по щелчку, а ты трясешься как жалкий зверёк в углу, стараясь избежать вспыльчивых заносов Ким Тэхена, тем самым проявляя инстинкт самосохранения, «поджав хвост».

Чонгук вздрогнул, чуть не подскочив. Сейчас он именно «тот самый зверёк в углу, что спасает свою шкурку».

— хён? — прошептал Чонгук. Зрачки непривычно расширились и сейчас этот юноша походил на испуганного котенка с глазами кота в сапогах.

Третья личность Тэхена — здравоумие утихамиривает диктатуру, засовывая ту в свою каморку для серьезных обстоятельств.

— пойдем домой. — нотки ласки прозвучали в этой фразе и выражение лица старшего стало проще и мягче. Привычная мимика.

— да, — Чон встаёт с места, чуть шатнувшись, опирается ладонью о спинку дивана, тем самым удерживая равновесие.

Перед глазами сейчас все смешалось в блевотное месево цветов, добивая тем самым запахом одеколона в помещении и пота. Какой-то недоумок включил напряжённую музыку, которая до безобразия и искажения слуха резала сосредоточенность Чонгука на голосе Тэхена по кусочкам. Ещё чуть-чуть и он упадет, не щадя собственных костей.

  Тэхен приобнимает своего младшего за плечо, прижимая к себе. Чонгук запрокидывает на него руку для опоры, еле ковыляя ватными ногами до выхода.  Сколько они тут просидели: два часа? Час? Чонгук не знал, да и Тэхен тоже.

Первым из помещения выходит конечно Чонгук, жадно вдыхая долгожданный воздух, откашливаясь. Наклоняется, опираясь ладонями о колени.

    Это ему и нужно: кислород, самый обычный для человека воздух, простой, но очень важный. никаких лишних запахов. Сейчас, как никогда, Чон понял, что воздух — это не просто ветер, охлаждающий в жаркую пору и спасающий от зноя; не только поток воздуха, смешавшиеся со снегом, в зимнее время; не только невидимое нечто.— ох, наконец-то… — проговаривает Чон.

Тэхен бездвижно смотрит «в никуда», прищуриваясь от сухого ветра с пылью прямо в лицо.

  На улице чистейший мрак. Если бы не фонари, стоявшие чуть дальше от них, то разглядеть что-либо было бы нереально.

— пожалуйста, не уходи от меня так.  — слышит Тэхен сзади и после чего ощущает робкие и неловкие руки на своей талии, обхватившие  всё тело в замкнутый круг, и сцепившиеся ладони в замок на животе.

— Гукки, прости. — Тэхен поддается приятному чувству и растворяется в нем, прижимаясь к груди макнэ спиной.

<center>***</center>

В одной из комнат горит тусклый свет настенной лампы-ночника, редкие шорохи сменяются тишиной, а потом же эта тишина нарушается и вовсе решительными шагами в сторону коридора, но так и не дойдя до него. Джин застыл прямо возле лестницы. «Они вернулись» — думает Сокджин. Сонный и растрёпанный во всех смыслах этого слова. Измученный.

Тэхен и Чонгук поднимаются в свои комнаты, стараясь наступать на ступени тише и издавать меньше лишнего шума, дабы не разбудить других.

Напротив обоих уже стоял Джин, потирая воспалённые глаза. Ему непривычно нарушать режим сна, поэтому огранизм на такой перестрой реагирует довольно резко.

— дорогой мой Тэхен, — начинает самый старший. — куда же ты так яро, бедный, ломился? — голос хриплый, еле слышный.

Тот, кому было обращение, реагирует не сразу. Но увидев, кто их уже поджидает, закусывает губу, стыдливо опуская взгляд в пол. Чонгук тихонечко отодвигается за Тэхена, прикрываясь им.

— в мою комнату, быстро! — Джин срывается на не громкий, но достаточно высокий тон. Тэхен молча заходит в его комнату, поджимая губы. Топчится на месте, убирая руки в задние карманы его черных джинс. Конечно он чувствует, что виноват и понимает это прекрасно, но чтобы так злиться — нереально.Джин был всегда добр и никогда не повышал голос (не только на Тэхена),      …до приезда Чонгука, конечно.

Через пару минут заходит и сам хозяин дома, закрывая дверь, но так и не развернувшись к Тэхену лицом. Тэ мог лишь ощущать ту ауру, которая сейчас темными потоками исходила от него. Плечи Сокджина вздымались и опускались от тяжёлых вдохов и выдохов.

— мальчик мой, ты же знаешь мои правила прекрасно? — пусть Джин и задал вопрос, но звучал он как утверждение.

Тэхен сглотнул, зажмурившись на секунду. Дыхание стало неуверенным и сбивчивым, сердце заколотило бешено.  «можно я сбегу?» — мысленно спрашивал Тэхен непонятно у кого.

— пожалуйста, хён. — сам не понимая, чего же он просит, проговорил Тэхен. Может пощады, а может и наказания — было неважно.

— сладкий, я очень плохо к тебе отношусь? Быть может я слишком эмоциональный, когда дело доходит до тебя и Чонгука? Я ведь понимаю, что ты ушел не цветочки собирать. Чонгук настолько сильно на тебя давит, что ты решаешь покинуть дом или я настолько ужасен, чтобы противиться мне и моим правилам? Ну скажи же мне. — голос даже не дрогнул. Ким старший был совершенно спокоен, как казалось Тэхену, ведь он не видел его лица.

— я… — стал уже придумывать спешное оправдание Ким младший, но Джин его перебил, продолжая свою речь и заваливая вопросами:

— я зря все это, да? Мне сразу нужно было стать холодным по отношению к тебе, чтобы ты боялся? — Джин наконец развернулся лицом, не пряча и выступающих слез, блестевших из-за блеклого света фонаря с улицы, проникшего в комнату.

— хён, — Тэхен подходит к Сокджину, прижимаясь к его груди. Оба ощущают дрожь друг друга.

   Джин толкает Тэхена на свою кровать, от чего Ким младший издает стон, но от боли и неожиданности в одном.

— ответь хоть на один вопрос, не солгав при этом, Тэхен. — расстроеный Джин сейчас на грани собственной истерики нервно кусает свои чувствительные губы, отдирая нежную и тонкую кожу до крови.

— хен, ты очень хороший… — Тэхену стало тяжело говорить, потому что рука старшего обхватила его шею, придавив кадык. Джин нависал над Тэхеном, глядя в глаза, тем самым разглядывая ответы на свои вопросы, но разочаровался, так и не найдя ничего.

— я так понимаю: есть «но», и, причем, не одно.

— Джи~ин-хён, — протяжно проговаривает Тэхен, стараясь сглотнуть, но не получается.

— я понял все, — Джин убирает руку с горла Тэхена, опираясь руками сзади о кровать. — ты свободен. — тот опустил голову и челка свисала прямо на глаза старшего.

—  но…

— иди! — рявкнул Джин, зажмурившись.

Тэ невольно увидел, как Джин сжимает белоснежную простынь. Парень привстает сначала на локти, а затем и вовсе на ноги, выходя из комнаты хёна. Так будет лучше. 

    Если бы только он мог выбирать с кем жить и кого любить, кого слушать и кому подчиняться, если бы только чувства можно было отменить.

  Тэхен не хотел бы, чтобы тот, кто с искренней любовью заботился о нем — сейчас мучился и убивался. Язык не поворачивается назвать Джина плохим или ничтожным, да потому что он не заслужил такого, нет.

Парень свернулся в клубочек уже в своей комнате и на своей же мягкой кровати, прижав колени к груди. Хотелось бы и ныть, как самые настоящие жено-подобные тряпки, только вот слезы не текли, а голос давно сдавился. Виноват в этом только он и никто больше.

К Тэхену заходит Чонгук, на носочках и аккуратно так. Ложится рядом, обнимая сзади, утыкаясь лицом в спину Тэхена.Чонгуку хотелось бы хоть немного утешить Тэхена, который вовсе и не считал, что заслужил такого отношения от двух хороших людей сразу.  «что посеешь, то и пожнёшь» — всё-таки великая фраза, ведь сейчас именно это и происходило с Тэхеном.

— пожалуйста… — это звучит так невинно, что у Чонгука холодок пробежался от слов Тэхена. — не будь со мной нежен.

  Чонгук приподнялся на локоть, лёжа боком. Видеть Тэхена таким — лучше уж остаться слепым.

— нет, хени~им. — Чонгук проводит тыльной стороной ладони по щеке Тэхена, Тэ поворачивается к нему, зарываясь носом в шею младшего.

— во всем виноват я, Чонгук.