Глава 12 / Моя девочка

Одна из самых запоминающихся и восхитительных черт во внешности Айвори были ее длинные волнистые волосы. Я никогда не мог до конца определить какого они цвета. При одном освещении — они были теплого медового оттенка, при другом — отливали медью и молочным шоколадом. То же можно было и сказать о ее глазах: я привык считать их серыми, однако, если хорошо приглядеться, можно было рассмотреть в ее светлых радужках мелкие вкрапления зеленого, словно кто-то, когда придумывал ее капнул ей в глаза несколько капель краски, как будто бы случайно.

У нее была отличная фигура: подтянутая, стройная, все, как я и любил.

Она не изменилась с тех пор, как мы отправились тогда на концерт «Кровавого лосося»

К слову, «Кровавый лосось» распался уже более пяти лет назад. Это произошло тогда, когда их солист скончался от передоза во время турне по Вотерхиллу, Сансхиллу и других соседних городах.

Это было огромной трагедией для всех фанатов, но нам с Айвори почему-то казалось, что это было нашей с ней общей трагедией.

Время сближало нас.

С каждой встречей я чувствовал, что все больше привыкаю к этой девушке.

Она совершенно не пахла цветами, скорее — наоборот. От нее всегда веяло терпким, малость тяжелым ароматом, но мне он страшно нравился, нравился больше, чем аромат Лизы.

Мы любили проводить время в кино, со временем я даже стал больше вникать в суть просмотренных фильмов, не утопая в собственном загрязненном рассудке. Тот, кстати, с каждым днем становился все более грязным, как комната, в которой не убираются, зато сносят в нее все больше и больше хлама, а вскоре в ней заводятся крысы и оставляют на вещах свое дерьмо.

Врать, а вернее недоговаривать, становилось все труднее.

Ближе к весне мы с Айвори отправились в Уотерхилл на экскурсию.

Там, на парковке, стоя возле одолженной Отто машине я признался ей в любви.

И она ответила взаимностью.

Еще одним вопросом помимо «Где моя совесть?» был вопрос «Что такой ангел забыл возле такого потерянного бомжа, как я?»

Я спрашивал об этом Отто, и он, пожав плечами ответил:

«Девушкам всегда нравятся немного тронутые. Они и сами такие»

Отто. У него был неприятный опыт с этим.

После того, как он разошелся с женой, она едва раз в месяц разрешала ему видеться с дочерьми, и то на встречи она приходила со своим новым парнем — высоким смуглым парнем по имени Алекс.

Мне было жаль Отто.

Еще больше мне стало его жаль после того, как я нашел у него в комнате (да, я шарился в его комнате, не судите меня за это!) их с женой свадебный портрет. Потрепанный, рваный, склеенный... И подпись сзади кривыми размашистым почерком:

«Навеки твоя, Карла»

Еще Айвори нравилась мне тем, что соединяла в себе две, на первый взгляд, совершенно несочетаемых черты — а именно полнейшую простоту (в хорошем смысле этого слова) и глубокую, непосягаемую загадочность. Бывало бросалась идиотскими пошлыми шутками, а потом, уже спустя несколько секунд говорила со мной о мироздании, разглядывая звезды в небе.

А еще она любила писать стихи. Некоторые из них я решил использовать, с ее разрешения, в своих мемуарах.

Вот Вам, кстати, один из них, она посвятила его нам:

Полуночные, полупьяные

Мы с тобой в темноту падали

Копошась под двумя одеялами

Открывали весь мир заново

Полупьяные, полуночные

На луну взгляд бросая изредка

Сети старые, полупрочные

Рвали в клочья, бросали высоко

Поцелуи сладко-медовые

Грустный август осенне пахнущий

Мы встречали смешные и голые

И друг другу мёд мазали на душу

Да-да. Мы долго были вместе. И август тоже встречали держась за руки в одном из номеров Уотерхилла.

Но меня все мучал вопрос:

«А не неудачник ли я?»

Разве эта та нормальная жизнь, о которой я мечтал, к которой я так долго стремился?

Ну, почти.

От нее меня отделяла самая малость — большая куча денег.

***

Моим партнером оказался, как вы уже успели догадаться, Отто. Дело в том, что наши с ним профессии пересекались в каком-то месте, и как раз об этом месте мы как-то сели поговорить.

Он не зря спрашивал меня о бетономешалках.

«Тебе ведь нужны деньги? Или ты и дальше планируешь жить со мной и бегать за продуктами в «Клоуз»?»

«Ван Гог, подумай о своей девушке. Она юна и красива и ты должен быть для нее опорой и добытчиком»

Последние слова меня подкупили.

Я решил взяться за дело.

Мы вывозили трупы по вторникам и четвергам, иногда, когда знакомые громилы звонили нам посреди рабочей неделе мы граммотно намекали на свой график, и они, как ни странно, подстраивались.

Почему вторник и четверг?

Да потому что в эти дни у Ирвинга были выходные и можно было брать бетономешалку хоть на весь день.

Она, кстати, была у меня весьма навороченной. Некая промышленная фирма «Эвелин» выпустила ограниченную серию бетономешалок «А112», которые были оснащены чем только можно. В комплект А112 входил большой смесительный барабан, усовершенствованная система управления с кучей разных примочек, но самое крутое, что было у А112 это ускоренный и сверхпрочный механизм вращения барабана.

Цемент вращался быстро и никогда не застывал.

Я смотрел на свое новое приобретение, поглаживая слегка шершавую поверхность барабана и поговаривал восторженно:

«Моя девочка.»

С прежними машинами были проблемы, так как время от времени этот механизм заедал и приходилось срочно предпринимать меры чтобы бетон не застывал.

Идеальным моргом, в который дважды в неделю отправлялась моя красавица оказался заброшенный завод по производству мыла на выезде с Редсприта — туда мы свозили клиентов и навсегда запечатывали их под тонной бетона.

Я многие часы был наблюдателем того, как очередное тело покрывалось серой вязкой жидкостью: как медленно, но уверенно под слой цемента уходили руки, грудная клетка, а затем лицо со стеклянными, пустыми глазами.

Ровно такими же, как были в тот вечер у Лизы.

Я все еще не жалел.

Я начал жить нормальной жизнью.

Тот Винни, которым я был еще несколько лет назад, наверное удивился бы, насколько сильно изменится в его голове это понятие, но для меня нынешнего все было более чем отлично:

на меня стали валиться деньги. Кучи денег.

За последние полгода на «утилизации» я заработал столько, сколько не зарабатывал за годы, проведенные в компании Ирвинга и вскоре я выкупил у него свою А112 и стал ездить на ней на загадочный мыльный завод.

Так проходили мои дни этой весной — спокойно и относительно беззаботно. Внутри у меня сложилось впечатление, что после убийства Лизы умерла какая-то часть меня, которая отвечала за сочувствие. Сейчас, регулярно наблюдая мертвые тела, бывшие оболочки людей, постепенно заливающиеся пеленой бетона я был абсолютно беспристрастным. Ни грусти, ни слез, одна тоска.

На одном парне, имя которого я никогда не узнаю была кожаная куртка, точь в точь такая же, как у меня, но на размер побольше.

Эх, моя кожаная куртка!

Все еще висишь в шкафу одинокая, а надо бы тебя выгулять.

Я вдруг рассмеялся.

Вот ведь дурак! Передо мной трупы падают в яму в полу, а я о кожаной куртке думаю!

Невольно у меня подкрался вопрос:

А со мной точно все в порядке?

После последнего нашего «заказа» кое-какие парни достаточно нам заплатили. Даже более чем. На полученные от них деньги мне удалось съехать от Отто и зажить в большой просторной квартире в центре Редсприта. В ходе происходящего — мной стала гордиться мать и всячески нахваливать меня перед отцом, мол — смотри, сын-то твой чего добивается в своем бизнесе?

Ах да, совсем забыл.

Официально я считаюсь бизнессменом с частной фирмой по перевозке цемента.

Маленькая компания, всего с двух сотрудников, однако...

Приносит очень даже неплохую прибыль.

Это не могло не отразиться на наших с Айвори отношениях: теперь все чаще мы посещали с ней дорогие рестораны, и я напрочь забыл о Кларе и ее несчастной привокзальной забегаловке.

Через несколько месяцев Айви переехала ко мне и мы стали жить вместе.

Тем временем отношения с Отто у меня малость ухудшились. Я считал, что это произошло из-за того что мы проводили слишком много времени вместе и уже успели знатно подсадить друг другу психику. Так что временно мы решили перевести наши с ним дружеские отношения в сугубо деловые.

Долгое время ничего особого не происходило:

Я ходил «на работу», откладывал деньги и в будущем хотел приобрести себе дом в Сансхилле. Казалось, окружающие давно простили мне мои странности и мою пропажу и решили уживаться со мной.

Даже отец стал обращаться ко мне время от времени с мелкими просьбами вроде «повесить полки»

Я то знал, что не нужна ему моя помощь в таком безобидном деле, вся суть была в другом: он вдруг захотел больше времени проводить со своим единственным сыном.

Однажды, стоя на балконе своей квартиры я снова закурил. Айвори ушла к подруге и оставила на балконе полупустую пачку сигарет.

Смотря, как тонкие струйки дыма кружатся вокруг меня и взлетают куда-то ввысь, к верхним этажам, мне невольно начала вспоминаться моя бывшая покойная девушка — Лиза.

Первым, что мне вспомнилось была та самая алая струйка крови, сочащаяся из ее приоткрытого рта. С этим сегодняшним дымом определенно есть сходства.

Позвонил Отто, предложил встретиться. Говоря как-то несвязно он всеми возможными способами намекал на что-то, вот только на что именно я понять никак не мог.

«Поговорим об этом когда встретимся» — Кратко сказал я и положил трубку.

***

При встрече Отто вел себя странно: не так как обычно, спокойно и сдержанно. Сегодня он почему-то выглядел взволнованным, метался туда-сюда по автобусной остановке, когда я направлялся к нему навстречу, пересекая пешеходный переход.

На мне в тот день было пальто: длинное, шерстяное, плечи с воротом стоячие — все, как я люблю. Я давно мечтал о таком пальто и теперь, со своей новой работой вполне мог себе его позволить. Шлепая по мокрому от дождя асфальту новыми лакированными ботинками я приближался к Отто, а тот, казалось, становился все более и более взволнованным.

«Привет, От»

Он внезапно схватил меня за руку.

«Нам нужно срочно поговорить»

Мы направились в кафе на перекрестке этой и Зеленой улицы, уселись удобно на двух мягких, фиолетовых креслах и я заказал себе бутерброд с шиной и кружку кофе.

Отто заказал мятный чай.

«Да чего ты так волнуешься-то?» — спросил я и продолжил: — «лица на тебе нет!»

Отто глянул по сторонам и подался ближе, нависнув над столиком своей лысеющей головой.

«Послушай, Ван Гог, за нами охотятся»

«Что за глупости? Ты ведь сам говорил, что все на мази»

«Нет-нет, я про другое...» — Он снова посмотрел по сторонам.

«Да что с тобой сегодня не так?»

«Старик, кто-то узнал о том, что мы сделали год назад»

Сердце в груди замерло. На секунду я умер.

«Что? С чего ты взял?»

Отто потянулся в карман и извлек оттуда помятую желтую записку.

«Вот, читай. Я нашел это вчера утром в своих дверях»

Я аккуратно взял записку в руки, развернул и бахнулся в мягкую спинку кресла, а затем закрыл руками лицо.

Вам интересно что было в записке?

Номер.

Номер, который мне оставила тогда Лиза.

И слова

«Мы скоро встретимся, твоя кара»

«Погоди-ка... Но почему записку оставили тебе, а не мне?»

«Видимо этот кто-то еще не в курсе, что ты стал жить отдельно...»

Я покачал головой.

«Видимо, нет»

«И что, что прикажешь делать с этим?»

«Что делать? Да ничего, забить и все!»

«С каких пор ты стал таким беззаботным?»

«С тех самых, как стал пить таблетки пару месяцев назад»

Отто кивнул.

«А, ну да... Твои таблетки. Тебе все наверное такое радужное»

«А то...»

«Ты ведь начал их пить из-за того, что до сих пор не можешь рассказать Айвори?»

Сердце снова забилось сильнее.

«Это уже не твое дело, друг»

Странностей становилось все больше.

Когда в следующий раз я пришел к родителям, они встретили меня с весьма увлекательным известием.

«За тобой приходили»

«Приходили?» — Я посмотрел на маму. «Кто?»

Она испуганно пожала плечами.

«Я не знаю этих людей. Один из них представился каким-то Оушеном, другого более коренастого, в кожанной куртке звали, кажется... Френком»

Я изогнул брови.

«Мой кузен?»

«Да что ты! Думаешь я настолько слепа чтобы не узнать Френки? Конечно, это был не он»

Я почесал затылок.

«Кто тогда?»