Сон 1

               Ночь

—Кто здесь?... — оглядывается

               Тьма

—Вы кто?... — в груди сжало

               Сильный ветер 

—Чего вы хотите?... — голос дрожит

               Фонари погасили

—Хватит! Что вам нужно?!.. — пятится

               Стремительные звуки шагов 

—Не подходите! — убегает

               Шаги ускорились, звук всё ближе

 —Спасите! — бежит

               Шаги перешли в бег, они ближе

—Помогите! — повернула за угол

               Тупик, стена, дыхание сзади

—Н-Нет... — оборачивается

              Огромная тень, золотые глаза

—Н-Не надо... — упала

              Это конец

—ААААА! — резкая боль

              Брызги, тишина

—... — бездыханно лежит

             Кровавая луна

    Джон проснулся со сдержанным криком. Тело было в холодном поту, на щеках мокрые дорожки.

— Снова этот сон...

Палата залита утренним солнцем, ярким, но холодным. Он искал её глазами. Айлин спала, прислонившись к его койке.

— Айлин проснись, — прошептал, он не мог дотронуться до неё.

Она приоткрыла веки, мямля что-то спросонья. А в ушах Джона рвано, громко прозвучал тот последний крик из сна.

— Джон, ты чего такой потный? Тебе жарко?  — с волнением спросила девушка.

Её прервал стук в дверь.

Подмастерье лекаря, — Лекарь прибыл!

Айлин вышла. Там стоял старик с седой бородой.

— Дедушка, сегодня вы виделись , как он? — она протянула плату.

Лекарь покачал головой.

— Плохо, дитя. Скоро и шею парализует. Делать уже нечего.

Она взмолилась отчаянно, громко, со слезами.

Лекарь вздохнул, погладил лысину, — Лучше б ты себе помогла. Вон, как смерть выглядишь. Кожа да кости.

—... Я...я

—Ищи дальше если хочешь.

—Хорошо, я обязательно что нибудь найду...обязательно...

—... Ладно я тогда пойду, — не веря в её надежду, сказал дед начав шаги к выходу, — Здравия желаю.

—И вам... — вошла вытирая слёзы с лица.

—Ну что, что сказал дед? Всё как обычно? —  вглядывался в её лицо, что она отводит.

—Ага... — натянуто, но ярко улыбнулась.

У неё прекрасная, но такая грустная улыбка.

Всё из-за меня... — ... Айлин, не забывай о себе и о своем здоровье...

—Что? — с непониманием.

 — Я уже более трех лет нахожусь в этом помещении... Я запомнил каждый уголок этого места и почти забыл всё то, что находится за его пределами. Не хочу, чтобы и ты застряла на койке у окна.

Рядом с таким человеком как ты, Джон, я была бы счастлива жить даже в таком положении. Я никогда не скажу тебе о неблагодарных мыслях, что возникают у меня. Но я правда всем сердцем желаю, вернуть тебе твою прежнюю жизнь. Жизнь полную приключений и познаний.

—Послушай Джон, ты тоже о себе позаботься.

—Да как? Я же и двигаться то не могу, — усмехнулся над собственным положением.

—Ты меня услышал? — со строгостью.

Долю секунды помолчав, с легкой усмешкой ответил, — Хорошо я понял, спасибо за то что ты рядом.

—Тогда я пошла, увидимся вечером, — удалилась махая рукой.

— И вот снова я один в этом месте...

Небольшая палата, койка, тумба, крючок из стены, висящий на нём фонарь. Заколоченные деревянными досками стены, кольцеватые древесные узоры на них, в темноте напоминающие многочисленные глаза.

По ночам они сжимали пространство, было душно, во всех смыслах этого слова.

Из хорошего было небольшое окно, через которое виднелось голубое небо с плывущими по нему облаками. И прозрачная стеклянная ваза на подоконнике, блестящая под лучами редкого, утреннего солнца. В ней каждые три дня появлялись свежесобранные полевые цветы.

А ещё, она. Та, кто собирает и приносит эти цветы. Та что перед уходом говорит, "—увидимся вечером" несмотря на многие факты препятствующие этому.

                                                                      ***

Она вышла за ворота. Пахло влажной травой, свежескошенной, прибитой дождём.Дома по краям дороги стояли старыми, омертвевшими. Молодые уехали. Здесь остались только те, кто ждёт смерти и те, кто остался их проводить.Каменный мост над тихой рекой. Камыши над ней, тихие рыбы которых никто не ловит.Спокойствие было глухим. Оно преследовало её всю дорогу, почти час, до самого города.

                                                                  ***

Уже выходя на большую мостовую улицу к Центральной части, девушка пошла в сторону ведущей к дому своей хозяйки. 

Здесь она выросла и живёт уже более двадцати лет. Дом с ведущей к нему дорожкой, по краям которой посажены идеально постриженные кусты. Что ни зимой, ни летом. Ни зимой, ни летом. Не меняют цвет, не теряют зелень. Не меняют свой прекрасный, богатый вид.

В этом большом кирпичном доме с белой крышей и высокими окнами было много трудных дней, до отказа забитых работой. Но случались и хорошие моменты, наполненные щедрым и теплым отношением. Со стороны мисс Виолы и её матери госпожи Марии. Которая уже ждала её на крыльце.

—Здравствуйте госпожа, — как обычно, спокойным и тихим голосом сказала Айлин.

—Здравствуй Айлин ты, как всегда, вовремя, — с лёгкой улыбкой произнесла Мария. Влиятельная женщина средних лет, с карими глазами и промежуточно седыми волосами. Они свидетельствовали о долгих и упорных годах.

—Отнеси это часовщику, — Мари протянула старые часы, завёрнутые в изношенный, но плотный кусок ткани, — Но будь крайне осторожна, они очень дорогие.

Взяв часы девушка кивнула, — До встречи госпожа, — поклонилась и ушла.