Глава 7

На пороге кухни Магнуса почти сбивает с ног восхитительный запах печёной картошки, но он упрямо игнорирует как урчание в собственном животе, так и Томаса, стряпающего что-то у плиты, решительно направляясь прямиком к Даррену.

— О, очухался! Господи, ты бы хоть умылся для начала... — обречённо вздыхает тот, но Магнус уже нависает над ним всей своей массой.

— Что значит, кто-то влез в окно?! Ты клялся мне, что Уилл будет в безопасности в твоём доме! Ты клялся, Дар!

— Эй, полегче, — глухо отзывается Томас, опуская тяжёлую руку Магнусу на плечо.

— Он останется у меня, — рычит альфа. — И плевал я на ваше недовольство! Ты не смог его защитить. Хоть понимаешь, что могло произойти? Понимаешь, что тот псих мог порезать его, а не сраный холст?!

— Успокойся. — Даррен резко встаёт из-за стола, но тут же покачивается, хватаясь за спинку стула.

— Дарри?! — Томас молниеносно подлетает к нему, но омега только отмахивается.

— Всё в порядке... — Мрачный взгляд карих глаз упирается в Магнуса. — Да, Уилл останется здесь. Как и все мы.

— Детали обсудим позже, — медленно выдыхает Магнус, играя желваками. — Где Джонни и его люди? На допрос ко мне. Каждого. Немедленно.

— Они уже в штабе, под надёжной охраной.

— Поехали! Томас, остаёшься с Уиллом.

— У тебя похмелье, дружище. — Даррен качает головой. — Поешь хотя бы для начала. А лучше ещё и в душ сходи.

— Поехали, — сквозь зубы повторяет Магнус. — Сейчас же.

Темнота ранних осенних вечеров уже полностью затянула улицу, а потому Магнус успевает даже открыть дверь стоящего прямо перед домом автомобиля, прежде сердито воскликнуть:

— Это не моя машина!

— А на твоей теперь далеко не уедешь.

— Чего? Даррен, чтоб тебя! Или ты объяснишь нормально, или я...

— Ну и что ты сделаешь? — Хладнокровно дёргает бровью Даррен. — Тебе в подробностях рассказать, как ты надрался и разбил собственную тачку?

— Седьмое пекло...

— Именно. Так что за рулём сегодня я. Без обид, но жизнь мне дороже.

Дорога кажется бесконечно долгой, а в голове то и дело встают события прошлой ночи: но случившиеся не с Магнусом, а развернувшиеся за много километров от его дурной пьяной туши.

Осознание, что с мальчишкой могло что-то произойти, выворачивает внутренности наизнанку и заставляет тело трястись от лихорадки и озноба одновременно.

Уилла могло не стать. Исчез бы тонкий запах майского дождя, исчезли бы пушистые светлые волосы и ясные голубые глаза — что вопреки всей робости и скромности смотрят с такой дерзостью и вызовом.

Лишиться Уилла, прежде чем узнать вкус его губ и сладкой от пота кожи? Прежде чем услышать его не сдерживаемый заливистый смех и протяжные ответные стоны?

Прежде чем упасть с ним в горячую ванну, бесстыдно расплёскивая воду в стороны, и затем расплескать её ещё сильнее.

Прежде чем проснуться с ним в одной постели и такого, всё ещё сонного, разомлевшего и тёплого, прижать к себе и зарыться носом в мягкие щекочущие волосы. И впервые за бесконечно долгие годы не хотеть скорее вскочить с кровати и куда-то мчать.

С каких пор Уилл настолько въелся ему в душу? Заполз под кожу, оплёл собой кости, влился в вены, сам превратился в его кровь? Стал не просто навязчивой идеей, а чем-то всеобъемлющим и неизмеримым, полностью захватившим жизнь, — настолько естественным, без чего уже невозможно представить самого себя. Как застарелые шрамы на коже, как ежевечерние отчёты об обстановке в городе, как изнурительные тренировки и просмотр счетов.

Уилл. Неловкий и неуклюжий, будто случайно забредший в эту реальность из другой — своей, расплывчатой и непостижимой, такой, какую Магнус, возможно, никогда и не поймёт. А нужно ли? Нужно ли понимать Уилла, чтобы вжимать его в себя каждую ночь и шептать на ухо, что чёрта с два он хоть когда-нибудь позволит ему уйти.

— Я бы не простил тебя, если бы с ним что-то случилось, Дар, — сквозь зубы выдыхает Магнус.

Как только он вернётся — схватит мальчишку и наконец-то поцелует. Поцелует, кожей ощущая то, насколько скоротечна эта грёбаная жизнь.

В камере для допросов холодно и сыро. И Джонни — настолько несоответствующий своему имени, насколько это можно вообразить — громадный, бритоголовый, с кривым сломанным носом не смеет даже посмотреть Магнусу в глаза, когда тот хватает его за грудки.

— Что я тебе говорил?! — ревёт Магнус ему в лицо. — Хоть волос упадёт с головы омеги — попрощаешься с яйцами!

— Это полностью моя вина, босс... — стиснув челюсти, хрипит Джонни. — Я готов понести любое наказа...

— Заткнись! Клал я на твои муки совести. Даррен!

Переступив порог, омега с грохотом захлопывает за собой металлическую дверь, и на секунду Магнус замечает непонятное выражение на грубом лице Джонни, стоит тому скользнуть взглядом по округлому животу.

— Как ты думаешь, Джонни, я достаточно туп, чтобы проморгать брешь в своей охранной системе? — с леденящим душу спокойствием спрашивает Даррен.

— Нет, босс...

— Но какого-то чёрта она там есть. Слепая, чтоб её, зона — от окна спальни Уилла прямо до забора. Я лично проводил тебе инструктаж в первый день. Мы могли её проморгать?

— Нет, босс...

— Именно. Ведь судя по записям, она появилась на следующий день после твоего приезда. Новый вопрос: каким же образом ты, глава безопасности, это проворонил? Конечно, если только сам не хотел, чтобы о ней кто-нибудь узнал.

— Это полностью моя вина, я...

— Отвечай на вопрос! — Магнус встряхивает Джонни за воротник кожаной куртки. — У тебя под носом подкрутили камеры! Скажешь, просто не заметил?!

— А вы считаете, я мог думать хоть о чем-то другом в этом доме?! — внезапно с горечью выплёвывает Джонни, морщась так, словно ему поочерёдно ломают пальцы на руках. — Каждый день... каждую минуту... видеть вас с ним...

— Чего? — только и выдавливает ошарашенный Даррен. — Что ты, чёрт возьми, несёшь?

Джонни снова замолкает, потупив взгляд в пол и выставив на обозрение только свою бритую под ноль макушку.

— Не дай бог, это именно то, о чём я сейчас подумал... — не менее оторопело бормочет Магнус, но уже в следующий миг берёт себя в руки. — Хорошо, повторяю для тупых. В отряде есть предатель. Ты это или самая последняя шестёрка — передать не могу, насколько мне плевать. Но предупреждаю, Джонни, чьи-то яйца я точно оторву. Так что в твоих же интересах найти мне настоящего виновного.

«Нельзя договариваться о мире с тем, кто пришел тебя убивать», — сказал как-то Даррен, и Магнус сразу с ним согласился. И сейчас, когда позади остались шесть безрезультатных допросов, а вытесняющая отчаянье злость накаляется до предела, он снова вспоминает эти слова.

В его кабинете темно — на улице стоит ночь, а глаза до сих пор режет от слишком яркого света — и потому Магнус видит только силуэт Даррена, обессиленно валящегося в большое мягкое кресло у стены.

— Я уже подключил хакеров, — сообщает тот, ероша волосы одной рукой, а другой быстро печатая что-то в телефоне. — Возможно, в систему влез кто-то извне. Я, конечно, мало в это верю, но всё же... Томас пишет, что они ложатся спать. А Уилл, кстати, интересовался, как ты себя чувствуешь. — Даррен расплывается в самой ехидной из своих улыбок, которую Магнусу немедленно хочется стереть, желательно парочкой ударов. — Хочешь передам ему от тебя пожелания сладких снов?

— Засунь свои пожелания сам знаешь куда, — огрызается Магнус, хоть в груди что-то ёкает от осознания, что мальчишка действительно за него волнуется. — Чёрт, сколько времени насмарку... Шесть олухов — и все твердят одно и то же! Надеюсь, хоть Киллиан нарыл что-то стоящее.

— Наверняка нарыл, пока ты глушил виски и портил мягкую мебель.

— Что? Чёрт... Точно...

— Скажи спасибо, что мы быстро всё убрали, и Уилл не видел этот срам.

Магнус буравит его ненавидящим взглядом и внезапно замирает.

— Седьмое пекло, у тебя засос на шее?

— Что? — Даррен торопливо поднимает воротник рубашки. — Нет...

— Точно он! Вчера же ещё не было! То есть, пока Уилл ужинал со мной, вы развлеклись? А в твоём-то положении такое вообще можно?

— Слушай, а тебе какое дело? — Даррен раздражённо поднимается на ноги. — Пойду скажу секретарю смотаться в «Груверс» за стейком. А то смотреть больно на твою постную рожу...

— Как мило, — скалится Магнус. — Тренируешься на мне, пока собственные змеёныши не вылупились?

— Не называй их так, я вообще-то надеюсь, что они пойдут в Томаса. Да что там надеюсь... Молюсь об этом всем богам! Ну что? Стейк? И стаканчик крови врагов на десерт?

Магнус кисло усмехается:

— Было бы неплохо.

Длинная и худая фигура Киллиана появляется на пороге, когда стейк уже доеден, а навязчивые мысли закручивают настолько, что Магнус готов прямо сейчас сорваться с места, чтобы лично рыскать по Дублину в поисках врагов, вламываясь в каждый дом.

Или чтобы примчаться к Уиллу и, не смыкая век, как верный цепной пёс, караулить у его постели.

Да, спящего мальчишку определённо больше нельзя оставлять одного. Но какого чёрта Магнуса это радует?..

— Добрый вечер, босс и... босс, — кивает Киллиан, и Даррен закатывает глаза.

— Ночь на дворе. Давай ближе к делу.

— Тогда, наверное, лучше начать с самой большой новости. Касательно... — Киллиан внезапно неловко кашляет, — касательно Эммета.

— Эммета? — Имя заставляет Магнуса скрипнуть зубами. — И что с этим ублюдком?

Нервно дёрнув плечом, Киллиан отвечает быстро и предельно коротко:

— Мёртв.

— Что? — первым подаёт голос Даррен. — Как?

— Он уехал на острова почти сразу после всей этой заварушки с Фрэнком — нашёл себе там какого-то богатенького покровителя...

— Тебя спросили, как он умер, — рявкает Магнус и, открыв ящик массивного стола, достаёт припрятанный там портсигар, который Даррен мигом выдирает у него из рук.

— Килл, продолжай.

— В общем, жил он там с этим своим спонсором, пока два месяца назад не попал в аварию. Машина сгорела, но тело опознали.

— Сгорела? — хмурится Магнус. — Он что, с бензовозом столкнулся?

— Это в полицейских отчётах не упоминалось, босс.

— А что? — Даррен барабанит пальцами по столу. — Думаешь, подстроили? И какой в этом смысл?

— Такой же, как и посылать дохлого кролика в коробке, чтоб мне провалиться!

— Ты начинаешь всюду видеть заговоры, Магн...

— Мой муж погиб, а истинный получает угрозы — что ещё здесь можно видеть?! Проклятье... — Утробно рыкнув, Магнус трёт лицо ладонями. — Я уже ничего не знаю...

— Есть, — снова негромко кашляет Киллиан, — есть ещё кое-что...

— Ну?

— Насчёт Стива Уортона, хозяина сети оте...

— Отелей «Уортон-групп», мы поняли! — Всё-таки выдрав из рук сердитого Даррена портсигар, Магнус тут же раздражённо щёлкает зажигалкой. — Короче!

— Во-первых, вы сильно подняли ему процент, из-за чего он ушёл в долги. А во-вторых... — Киллиан внезапно криво усмехается. — Простите, босс, но вы, наверное, помните его нового мужа? Эффектный такой брюнет, лет двадцати восьми...

— Седьмое пекло, — резко выдыхает Магнус.

— Значит, помните.

— О чём вы, чёрт возьми, говорите? — недовольно шикает Даррен.

— Где-то год назад, — Магнус делает быструю затяжку, — я переспал с его новым мужем. Всего один раз.

— В их медовый месяц, — тихо добавляет Киллиан.

— Закрой пасть!

— О'Доннел, как же ты меня задолбал... — сквозь стон Даррена слышен истерический смех. — Хотя, не одного меня, а ещё пол Дублина, как погляжу.

— Считаешь себя остроумным, да? Значит, Киллиан, — Магнус пристально смотрит на альфу, — Уортона немедленно доставить ко мне. Никаких объяснений не давать. Пусть посидит в подвале, подумает о жизни, пока я не приду.

— Понял, босс.

— Ещё разузнай всё про его сынка. Саймона? Сэма? Как-то так... В общем, нарой всё, что сможешь.

— Его тоже на допрос?

— Что? Нет. Нет, омегу не трогать... Потом мне нужна информация про альфу по имени... Кеннет Спайк, кажется? Да, точно. Он студент того же университета, где учится младший Уортон и мой Уилл.

Всего на секунду глаза Киллиана удивлённо округляются, и только тогда Магнус понимает, что именно ляпнул при подчинённом. «Мой Уилл» — прозвучало ли это слишком интимно? Возможно, от любого другого альфы — нет, но от Магнуса... А хотя гори оно всё огнём! Уилл — его! И пусть это узнает целый мир...

— И вот Кеннета, — продолжает Магнус, — притащи ко мне как можно скорее.

— Будет сделано, босс.

— Не хочешь объяснить, зачем тебе студент? — устало вздыхает Даррен.

— Затем, что у парочки убитых дружков, оказывается, был третий. Этот самый Кеннет.

Два друга мертвы, а третий нет. Подозрительно, не находишь? Да и почему именно их шайка?

— Теперь всё кажется подозрительным... Но согласен, может, хоть он натолкнёт нас на какой-то след. А откуда такая информация?

— От Уилла.

— От кого?!

Магнус гневно сминает окурок в пепельнице, перед тем как ответить:

— Он намного умнее, чем ты думаешь.

— О, поверь, старина, глупым я его и не считаю. А вот человеком, неустойчивую психику которого не нужно огорошивать новостями про убийства одногруппников, — да!

— Неустойчивую? — переспрашивает Магнус, зыркнув на Даррена исподлобья.

— Это я образно. Просто не вешай на мальчишку больше, чем того требует ситуация.

— Моего омегу парой трупов не запугать.

— Да что же это такое... Знаешь, я чувствую себя сварливым папашей, у которого сын-девятиклассник начал встречаться с огромным волосатым байкером.

— Уилл не девятиклассник. Да и я не байкер.

— Будь ты байкером, я бы не переживал!

— Босс, если вас это утешит, — нарушает своё молчание Киллиан, — семья Найджела тоже была, мягко говоря, не в восторге от наших отношений.

— Да что ты говоришь? — Даррен криво ухмыляется, окинув взглядом его виднеющиеся из-под одежды татуировки, но внезапно хватается за живот. — Чёрт...

— В чём дело? — хмурится Магнус.

— Ни в чём... Чёрт!

— Дар? — Шагнув ближе, Магнус видит, что на его неожиданно побелевшем лице проступили капли пота. — Что такое? Даррен? Да ответь же ты, ради всего святого!

— Не знаю...

— Плохо?

— Не знаю! — огрызается Даррен, продолжая прижимать ладони к низу живота, и вдруг жалобно скулит сквозь плотно стиснутые зубы. — Да... Да, плохо, чёрт возьми!

— Может, желудок?

— Какой, твою налево, желудок?! Подожди, сейчас отпустит...

— Босс, его бы в больницу, — обеспокоенно подсказывает Киллиан, но Даррен мгновенно бросает на него горящий взгляд.

— Никакой больницы!

— Поехали. — Схватив со стола ключи и телефон и заметив на экране пропущенный звонок от юриста Чарльза Смита — что у него ещё стряслось? — Магнус тут же принимается искать в контактах номер Томаса. — Килл, ты за рулём.

— Не смей ему звонить! — Мигом понимает всё Даррен. — Он же через пять минут сюда примчится!

— А что прикажешь делать? Сообщить, когда тебя совсем в бараний рог скрутит? Килл, не копайся! Бери его с другой стороны и пойдём.

— Даррен, вы, главное, дышите, — советует закинувший его руку себе на плечо Киллиан.

— А я, по-твоему, что делаю?!

— Глубоко дышите. Когда Найджел рожал, ему это помогало.

— У меня восемнадцатая неделя, болван... До родов ещё страдать и страдать...

Томас отвечает так быстро, будто только и сидел над телефоном, ожидая, когда Магнус позвонит. Хотя он бы не удивился, окажись это правдой...

В больницу они приезжают почти одновременно, столкнувшись прямо перед главным входом, где Томас мгновенно бросается к Даррену и, даже не заметив Магнуса и Киллиана, подхватывает того на руки.

— Алабай, не волнуйся, умоляю... — продолжая корчиться от боли, хрипит омега, но Томас не отвечает, уже стремительно влетая в разъехавшиеся стеклянные двери.

— Эм, босс? Может, его домой отвезти? — раздаётся сбоку голос Киллиана, и лишь сейчас Магнус замечает за своей спиной невысокую, взволнованно топчущуюся на лестнице фигурку.

— А ты какого чёрта здесь забыл?! — вырывается, прежде чем Магнус успевает что-либо сообразить, и челюсти сводит от накатившей смеси вины и раздражения, стоит Уиллу спешно потупить взгляд на свои потрёпанные кеды. Кстати, нужно будет купить ему нормальную обувь... — Прости, не собирался кричать. Но зачем этот идиот потащил тебя за собой?

— Я поехал сам. Он чуть с ума не сошёл, когда вы позвонили. Еле завёл машину...

— Господи, значит, идиот здесь всё-таки ты?

Уилл поднимает на него неожиданно потемневшие глаза.

— Они моя семья, Магнус, — произносит он твёрдо и отчётливо. — Надеюсь, вам знакомо такое понятие?

— Нет, — звучит гораздо жёстче, чем ожидалось. — Совершенно не знакомо, малыш.

— Тогда хотя бы притворитесь, что это так, и пойдёмте наконец в больницу!

Рука Уилла настойчиво указывает на вход, и Магнус словно впервые смотрит на этого мелкого, упрямого и так похожего сейчас на взъерошенного сердитого воробья мальчишку.

Прояви подобную дерзость кто-нибудь другой, уже давно получил бы пулю в лоб. Но Магнусу хочется только перекинуть наглеца через своё колено, содрать штаны и хорошенько отшлёпать. Чтобы после долго извиняться, зацеловывая покрасневшие следы на белой коже...

— Я знаю, что поступил глупо, — уже в разы тише произносит Уилл, и Магнус усмехается тому, как быстро он подрастерял своё нахальство. — Но Томас и Даррен — единственные мои родственники. Я должен быть рядом, понимаете? Тем более, со мной вы, значит, бояться нечего...

— Взбучку я тебе устрою позже, — резко обрывает Магнус и, схватив вспотевшую от тревоги ладонь, с силой тянет Уилла к главным дверям. — Киллиан, свободен!

Звонкий стук шагов по плитке пустого коридора навевает мрачные мысли, пока они идут до названной медбратом палаты, вдыхая нервирующе стерильный запах лекарств и антисептиков.

Массивная фигура Томаса видна ещё издалека, и Магнус нехотя выпускает руку Уилла, когда тот бросается к брату.

— Ну что?! Есть новости?

— Он там, — кивнув на дверь, сипло отвечает Томас и рассеянно гладит Уилла по светлой макушке, дав ему заключить себя в объятия. — Меня пока не впускают. Сказали ждать...

— Я могу договориться, — заверяет Магнус, демонстративно вытаскивая бумажник, но Томас качает головой.

— Врачам нужно провести какие-то обследования, а мои феромоны сбивают показатели. Так что ждать — единственное, что остаётся. Боже... Я не должен был никуда его отпускать! Видел же, как он измотан! Это моя вина...

— Виноват тот, кто решил, что имеет право портить чужие жизни, — со злостью шепчет Уилл. — Даже если это враги Магнуса... Даррен ни при чём!

— Задача альфы — оберегать своего омегу.

— Омега — не слиток золота! Он живой человек, с собственной волей. Ты не знаешь, как бы всё сложилось, даже без недавних событий, Томас. Не грызи себя, прошу...

— Томас? — дверь кабинета открывается, и на пороге возникает сухощавый немолодой альфа, в котором Магнус сразу узнаёт врача, что вёл лечение Даррена прошлой весной и по странной случайности стал частью этой прибацнутой семейки (хотя чем, собственно, Магнус теперь от него отличается?)Имеются в виду события последних глав «Жребия». Между доктором Альфредом Саммерсом и папой Даррена возникли отношения, и весной они планируют сыграть свадьбу.

— Альфред! — Томас подрывается с места. — Как он?! К нему можно?!

— Через несколько минут. — Доктор поправляет очки на носу, но почему-то Магнусу кажется, что за этим жестом он прячет глаза. — Мистер О'Доннел, здравствуйте. Уильям, и вы здесь?

— Что с Дарреном? — не своим голосом спрашивает Томас, после чего Альфред наконец-то встречается с ним взглядом.

— Я могу говорить при...

— При них можете. В чём дело?

— Угроза выкидыша, — вздыхает Альфред, и ладонь Магнуса внезапно сжимает чужая — прохладная и маленькая.

Сделал это Уилл осознанно или даже не заметил — Магнусу плевать: он тут же приобнимает омегу за узкие ссутуленные плечи.

— Учитывая то, что беременность многоплодная, — продолжает Альфред, — ситуация сложнее. Он обязан лечь на сохранение, иначе будут последствия — и для детей, и для него. Может, хотя бы у тебя получится ему это объяснить. — Врач раздражённо поджимает губы. — Потому что он уверяет, что чувствует себя нормально, и наотрез отказывается оставаться в больнице.

— Ещё чего! — вклинивается Магнус. — Останется как миленький! Не послушает Томаса — так я ему мозги вправлю.

— При всём уважении, мистер О'Доннел, — сухо произносит Альфред, — но я прекрасно помню, как во время реабилитации Даррена, которая, к слову, была не так давно, вы... помогали ему восстановиться. Пожалуйста, впредь от подобной помощи воздержитесь. Супруги разберутся сами. Но, Томас, это не рекомендация, а требование. Как и то, что я попрошу тебя остаться рядом с ним. Последние исследования доказали, что присутствие альфы, а особенно истинного, благотворно влияет на течение беременности. Мы должны использовать любые методы.

— Альфред, поверьте, других вариантов я даже не рассматривал. Я буду рядом.

— Хорошо. — Альфред смотрит на свои наручные часы. — Думаю, уже можно заходить. Мистер О'Доннел, а вы куда собрались? Останьтесь в коридоре. Чужой агрессивно настроенный альфа Даррену в палате сейчас точно не нужен.

— Магнус, останься, — просит Томас и внезапно кладёт ладонь ему на плечо. — Спасибо тебе. Что так быстро привёз его сюда и сразу позвонил... Правда, спасибо.

— А куда бы я делся, солдат? — ухмыляется Магнус, не убрав сползшую на талию Уилла руку даже под явно неодобряющим взглядом Томаса. — Топай уже. Любовь всей твоей жизни ждёт.

— Уилли, ты в порядке?

— Не думай обо мне, — отвечает омега. — Ты нужен Даррену. Иди.

Стоит двери в палату закрыться, Магнус тут же хватает Уилла за подбородок, разворачивая лицом к себе.

— А теперь давай кое-что проясним, малыш, — рассматривая крошечные веснушки на его носу, начинает Магнус. — На тебя идёт охота! Ты это вообще понимаешь?! Отвечай.

— Понимаю.

— Томас — альфа крепкий, не спорю. Но окажись в вашей машине бомба или возьми вас на мушку снайпер — толку от него было бы мало. Это тоже понимаешь?

— Да.

— Если ты хочешь куда-то пойти или поехать — спрашиваешь сначала у меня. Уяснил?

— Сегодня я действовал на эмоциях. — Уилл пытается отвернуться, но пальцы Магнуса сжимаются лишь крепче. — А так у меня есть голова на плечах, и я знаю, что должен оставаться в безопасном месте...

— Ты слышал, что я сказал, или нет?

Уилл нервно облизывает губы, и все мысли, терзавшие Магнуса последние часы, обрушиваются на него ледяной лавиной. Уилл был в одной комнате с тем психом... А сейчас находится в его руках... Такой беспомощный. Такой сердитый и забавный.

— Мне обговаривать с вами каждый свой шаг? — наконец-то выдыхает Уилл, и Магнус очень сомневается, что это правило его устраивает.

— Иначе привяжу тебя к себе.

— Это... не лучший вариант.

— А жаль, я был бы не против, — усмехнувшись, Магнус мягко гладит Уилла большим пальцем по щеке. — Просто пойми, что означает быть омегой главы клана. Даже если мы найдём ублюдка, портящего нам кровь эти несколько недель, никто не может гарантировать, что у меня не останется врагов, которые рискнут сыграть на моей слабости. А ты моя слабость, Уилл. Непростительная слабость.

— Я понимаю...

— Хорошо. Последний вопрос: почему в конце октября ты ходишь в этих домашних тапках? Ты заболеешь.

— Потому что когда мы собирались в больницу, я не задумывался о том, что надеваю. И если вопрос действительно последний, то отпустите меня, пожалуйста.

— Не хочу, — честно отвечает Магнус, так и норовя скользнуть вниз по чужой шее и заползти под воротник рубашки — опять клетчатой и необъятно большой, наверняка украденной у Томаса.

Чёрт, это рубашки Магнуса Уилл должен тайком таскать из шкафа! Магнуса и никого другого!

— Мне неудобно смотреть на вас снизу вверх.

— Мы можем сесть.

— Магнус, отпустите меня! — неожиданно резко шикает Уилл, и тот с неохотой убирает руку. — Если вы требуете, чтобы я отчитывался перед вами, то будьте добры, спрашивайте, можно ли меня коснуться.

— Спрашивать? Ты мой омега.

— По стечению обстоятельств. Довольно ироничному, кстати...

— Это ничего не меняет.

— Послушайте, если Томас будет в больнице с Дарреном, нам придётся жить вдвоём.

О да, придётся. Наверное, Магнус прогнил до самых костей, раз считает, что события складываются до нельзя удачно. Но как бы ему ни было жаль Даррена с его домовитым морпехом, теперь он наконец-то останется с мальчишкой наедине.

— Поэтому давайте уважать личные границы и желания друг друга, — добавляет Уилл, и Магнус ухмыляется.

— Границы и желания... — повторяет он, иронично вскинув бровь. — Ну хорошо. Я хочу тебя поцеловать. Можно?

— Что? Нет!

Магнус хрипло смеётся, уже собираясь назло всем заморочкам Уилла снова дотронуться до его лица, как вдруг дверь палаты открывается.

Томас кажется ещё бледнее прежнего, и Уилл мигом подбегает к нему, спрашивая, как себя чувствует Даррен.

— Дай угадаю, — хмыкает Магнус, не давая ему ответить. — Он в бешенстве?

— В полном... Но на больницу согласился. И попросил поговорить с тобой наедине.

— Так дети всё-таки от меня?

— Глупая шутка. — Томас стискивает кулаки, но затем обнимает жмущегося к его боку Уилла. — Иди.

В палате стоит запах спирта, и Магнус невольно вспоминает старые деньки, когда ножевые, да и пулевые ранения приходилось лечить, обходясь исключительно найденными в аптечке средствами.

На здоровенной навороченной больничной койке долговязый Даррен выглядит совсем тощим, а белоснежные простыни делают его кожу серой и болезненной.

— Нужно быть осторожнее со своими желаниями — вот тебе и долгожданный отпуск, — пытается сострить Магнус, на что Даррен только кривит тонкие губы в плохом подобии улыбки. — Ну и зачем ты меня звал?

— Я думал об Эммете.

— Боже, конченый идиот... У тебя хоть на секунду умственная деятельность прекращается? Лежи и отдыхай, в конце концов!

— Знаешь, на что мне это всё похоже? Будто кто-то искал твоё слабое место. Решил, что Эммет тебе дорог, и его потеря станет для тебя трагедией. Но когда понял, что ты им даже не интересуешься, сообразил, что ошибся. И продолжил поиски.

Магнус хмурится. Слабое место? Да он и сам это прекрасно знает...

— И спустя месяц Уилл получает первую записку, — медленно кивает альфа.

— Да.

— Но почему просто записка? Почему не... — Впервые в жизни Магнус чувствует, как дыхание спирает, а все слова становятся поперёк горла.

— Почему не убить Уилла сразу? — заканчивает Даррен. — Мне кажется, ты кому-то сильно насолил, Магн...

— А мне кажется это было очевидным с самого начала!

— Нет. — Даррен устало прикрывает глаза и морщится, то ли от реальной боли, то ли от собственных мыслей. — Насолил настолько, что тебе теперь хотят не просто отомстить. А медленно свести с ума — лишить всего, что тебе дорого...

— Ты всегда умел подобрать нужные слова.

— Не отходи от Уилла ни на шаг. Сначала я подумал, что лучше, наоборот, отослать его подальше. Нет тебя — нет проблем. Но...

— Эммет был далеко, — перебивает Магнус. — Ему не помогло.

— Именно.

— Ладно, я просплюсь, соберусь с мыслями и ещё раз всё обдумаю... А тебе — даже думать запрещаю! Чтобы лежал здесь, читал романы для омег и выздоравливал. Тебе ещё новое поколение нашего клана растить.

— За романы для омег — прибью...

— На ноги сначала встань. Вот и будет тебе стимул.

— Слушай, Томас упёрся, как баран, не хочет оставлять меня здесь одного, — вдруг тяжело вздыхает Даррен. — Да и Альфред говорит, что, так как мы истинные, его феромоны должны помочь. В общем... В общем, кажется, вам с Уиллом теперь придётся жить вдвоём. Если ты, конечно, не согласишься, чтобы мой папа приехал и...

— Нет! — резко отрезает Магнус. — Мне хватило встречи с ним на вашей свадьбе. Уилл уже был в моём доме без вашего, чёрт бы его побрал, надзора, и, заметь, заживо я его не сожрал.

Хоть и хотелось до безумия...

— Магнус, — Даррен вздыхает во второй раз, — я понимаю, что, наверное, уже сижу у тебя в печёнках...

— Есть немного.

— Но Уилл, он... многое пережил.

— Его родители умерли, я знаю.

— Да, умерли. И после этого ему тоже приходилось нелегко. Мне прекрасно известен твой специфический характер, Магн, — я сам такой — но, пожалуйста, приложи усилия и наскреби всю мягкость, что у тебя есть. Будь хоть немного не таким... чурбаном, как обычно.

— Кем-кем? Думаешь, если лежишь в больнице, то можешь молоть всё, что взбредёт на ум?

В уголках карих глаз Даррена собираются крошечные морщинки, стоит ему, как всегда ехидно, улыбнуться.

— Думаю, да.

Салон машины стремительно пропитывается запахом Уилла, и когда приходит время выходить, Магнус не сразу понимает, почему на улице стоит не тёплый майский вечер, а промозглый конец октября.

— Ты уже выбрал себе комнату? — спрашивает он, скорее чтобы нарушить царящую от самой больницы тишину, поскольку знает, что Томас и Уилл уже успели лечь спать, перед тем как подорваться от его звонка.

Уилл выглядит задумчивым и отрешённым. Несколько раз спотыкается на подъездной дорожке и ступеньках на крыльце, вынуждая Магнуса подхватить его под локоть, и только тихо бормочет рассеянное «спасибо».

— Иди сразу в кровать, — устало бросает Магнус. — Носом уже клюёшь. Где ты устроился?

— На третьем этаже.

— Да? — Что-то внутри трепещет и замирает в ожидании. — Ну пошли, покажешь.

Чем ближе они подходят к новой комнате Уилла, тем громче грохочет сердце у Магнуса в груди — ведь они направляются к его собственной спальне.

— Здесь, — указывает Уилл на дверь, и Магнус не может сдержать тихий довольный смех. — В чём дело? Её нельзя было занимать?

— Почему же? Можно. Будем жить через стенку друг от друга и пользоваться одной ванной. Моя спальня по соседству.

— Что? Я не знал... Честно!

— На самом деле это очень старый дом. Особняк, перестроенный мной лет пять назад. Так что эти две спальни — хозяйские, для альфы и омеги. У них общая ванная, через которую можно было бы пройти в комнату к супругу.

Вероятно, появившаяся на лице Магнуса улыбка кажется со стороны слишком хищной, но это последнее, что его сейчас волнует.

— Да не смущайся ты, малыш, — хмыкает он, едва щёки Уилла вспыхивают румянцем. — Просто тебя привлёк мой запах — здесь он самый сильный.

— Я этого не заметил, — пытаясь сохранить остатки достоинства, оправдывается Уилл.

— Захочешь — завтра переселишься. Но сейчас слишком хлопотно стелить тебе где-то новую постель. Спи здесь. Запрёшься на замок, если боишься, что я вломлюсь к тебе средь ночи и заберусь под одеяло.

— Хорошо, запрусь, — коротко отвечает Уилл, но Магнус готов поспорить: это далеко не всё, что он хотел ему сказать.

Лёжа в своей огромной и почему-то впервые кажущейся пустой кровати, Магнус успевает несколько раз проклясть слишком толстые стены, за которыми не слышно ни единого звука.

Чёрт, а ведь зарекался, что не позволит мальчишке спать одному! Твёрдо решил, что схватит, поцелует и всю ночь не выпустит из рук. И что в итоге? Снова какой-то неоперившийся птенец морочит ему голову и путает все планы...

Утро начинается безбожно рано: со звонка Киллиана и короткого отчёта о том, что Уортона доставили в штаб.

Шесть часов. Издевательство. Но Магнус лично дал приказ: держать его в курсе всех деталей.

Самый ответственный человек расслабляется, если не чувствует над собой контроль. А так как слабое звено всегда определяет границы возможностей сильных, Магнус никогда не допустит слабости в своих рядах.

— А что студенты? — сонно спрашивает он, по-прежнему лежа в постели. — Сынок Уортона и Кеннет Спайк?

— За ночь мало чего нароешь, босс. С младшим Уортоном сложнее — сами понимаете, сын большой шишки. А вот со Спайком всё странно...

— Странно? Ты мне голову не морочь, говори внятно.

— Кажется, парень исчез.

— Исчез?

— В университете не появлялся с тех пор, как копы объявили о втором убийстве. Мы проверили все списки посещений и записи камер, позвонили родителям, под видом полиции. Те, конечно, перепуганы до смерти, но без понятия, где он. Ясное дело, осталось ещё опросить его знакомых — уже этим занимаемся. Но то, что он пропал, в любом случае очень мутно.

— Мутно, — соглашается Магнус, кривя губы. — Или сам пришил двоих дружков, или ждёт, что их убийца придёт и за ним? Ладно, Килл... Ищи дальше — не под землю же парень провалился, в конце-то концов.

Магнус сбрасывает звонок, даже не дослушав ответное «есть, босс», и до хруста костей потягивается в кровати, когда из ванной внезапно доносится неясный шум.

Седьмое пекло... Уилл!

Спросонья он даже не сообразил, что за стенкой находится мальчишка, но сейчас, при мысли, что тот провёл всю ночь в его постели — ведь любая постель в этом доме принадлежат Магнусу — в груди становится тепло, а в паху — тяжело и жарко.

Наверное, он говорил слишком громко, и Уилл проснулся и потопал в туалет. Ещё только шесть, так что кролик может спать сколько угодно. А вот Магнус скоро встанет и поедет в штаб, чтобы пообщаться со Стивом Уортоном при использовании некоторых вспомогательных средств.

Нужно будет только сообщить эконому — старому бете Седрику, работавшему ещё у семьи Салливана до того, как тот стал боссом — что в доме теперь будет жить гость. И за его комфорт и безоговорочное исполнение даже самых незначительных прихотей Седрик отвечает головой.

Хотя какой, к чертям собачьим, гость?! Магнус скажет прямо: это новый хозяин дома!

И пусть в этом самом доме он находится не по своему желанию, а исключительно под давлением обстоятельств. Всё равно факт остаётся фактом: Уилл спит в постели Магнуса — хоть и не вместе с ним.

Матрас и подушка кажутся особенно мягкими, стоит ему решить, что на сегодня лимит глупых фантазий исчерпан, а значит, пора вставать. Но мышцы словно коченеют, когда дверь ванной внезапно открывается.

Взлохмаченный, помятый и невообразимо сонный Уилл вваливается в спальню и, спотыкаясь о собственные слишком длинные пижамные штаны, бредёт прямиком к Магнусу.

Седьмое. Пекло.

Разрази. Его. Гром.

Наверное, он всё ещё спит. Да, точно спит. Или просто бредит! И то, что Уилл неуклюже плюхается рядом на кровать и, кряхтя, заползает под одеяло — всего лишь продукт его полностью прокопченного сигаретным дымом мозга.

Всё-таки пора бросать курить. И пить. И не только алкоголь, а на всякий случай ещё и кофе.

Лишь спустя пять минут, за которые Уилл, вопреки ожиданиям, не исчезает, к Магнусу приходит перекрывающее доступ кислорода к лёгким понимание — мальчишка настоящий.

Ну конечно, Уилл, замученный и выжатый после весёлой ночки, просто перепутал эти проклятые двери в незнакомой ванной. Да Магнус сам их ненавидит! Первое время около месяца по ошибке заходил в другую спальню — благо Эммета там не было, этот засранец заявил, что хочет жить в другом крыле.

И вот теперь, пожалуйста. Уилл ворочается в его постели, пытаясь умоститься поудобнее, тихо посапывает и закидывает ногу поверх одеяла, пока сам Магнус отчаянно старается вспомнить как дышать.

Господи, видел бы его сейчас Томас, так пекущийся о сохранности маленькой попки своего братца. Да Магнус, как последний девственник, не знает куда деть руки и боится издать лишний звук.

Уилл придвигается ближе, и это становится последней каплей. Гори оно всё огнём!

Будто обращаясь с тончайшим хрусталём, Магнус опускает ладонь на чужую талию и, наклонившись, зарывается в светлые волосы носом. Сразу чувствуя, как Уилл сильнее льнёт к нему в ответ...

Это природа. Это просто бесстыжая насмешница природа. Мальчишка бы ни за что не жался к нему так наивно и доверчиво, если бы был в сознании. Всего лишь запах истинного, притягивающий и манящий, ассоциирующийся с безопасностью и защитой, так подло влечёт его к человеку, к которому в противном случае он не приблизился бы даже на километр.

И точно так же подло и бессовестно Магнус извлекает из этого собственную выгоду.

Омеги никогда не оставались у него в постели, никогда не ластились к нему во сне и не просыпались на его груди. Но сейчас Магнус, сам не понимая почему, осторожно убирает упавшую на лоб Уилла длинную спутанную чёлку и всматривается в его лицо.

Переносица вздёрнутого носа оказывается немного искривлённой — может быть, упал в детстве, и неправильно срослось? Веснушки, вернее их бледные остатки, исчезающие после короткого лета, смешно рассыпаны по всем щекам.

Такой забавный. Будто маленький дикий зверёк, ненароком уснувший возле человека. Кролик, глупый и беспечный.

И тем не менее — тот, за кого Магнус готов разорвать на куски любого, кто посмеет на него хотя бы замахнуться.

Пальцы непривычно нежно скользят по каждой из веснушек, с интересом блуждают по мягкой коже и, опускаясь ниже, очерчивают губы.

Прямо сейчас он может легко украсть у Уилла первый поцелуй. Забрать силой, не спрашивая разрешения — а когда оно было ему нужно? И даже если мальчишка проснётся и захочет оттолкнуть, Магнус попросту задавит его напором и уверенностью.

Он может сделать с Уиллом всё чего ни пожелает. И ни одна живая душа не сумеет ему помешать.

Может запустить руку под его футболку, пройтись по по-птичьи выпирающим рёбрам и ключицам, пощекотать беззащитные горошинки сосков, а затем скользнуть дальше.

Дальше — к плоскому мягкому животу. Дальше — к слабой резинке пижамных штанов. Дальше...

Одним движением срывая с Уилла мешающие тряпки, заставляя его испуганно распахнуть глаза и вскрикнуть.

Но почему-то в эту самую секунду в голове вкрадчиво и мерзко зудит тонкий голосок: готов ли он рискнуть их будущим ради внезапной, хоть и яркой вспышки похоти?

Мальчишка только начал улыбаться ему, искренне и открыто. Доверился, позволяя прикасаться, и хоть вскоре просит отпустить — больше не шарахается от Магнуса, как воробей от ястреба.

Проклятье...

Бельё становится невыносимо тесным, но пальцы так и замирают над нижней губой Уилла, в непривычном сомнении не решаясь ни дотронуться до неё, ни убраться прочь.

Седьмое пекло, неужели с возрастом Магнус действительно раскис? Неужели, будто глупый юнец, мечтает, чтобы Уилл всего лишь смущённо засмеялся, прильнул всем телом и стыдливо спрятал лицо у него на груди?

Секс — это секс. И ничего более. Тогда какого чёрта?..

Раздражение кипятком вскипает в венах, и Магнус всё же наклоняется к расслабленному лицу. Глупый мальчишка... Он его поцелует. А лучше трахнет. И поставит точку на собственной слабости и непонятно откуда взявшей сентиментальности.

Всё-таки малец сам виноват! Заполз в его постель, устроился под боком и чуть ли не уткнулся носом в шею — чего ещё он ожидал?

Вот и будет ему уроком!

Боже, как же это просто — всего лишь сократить жалкие сантиметры расстояния и впиться в беспечно подставленные губы. Так просто и легко. Но почему-то непреодолимо трудно...

Слабаки умирают первыми? Хах... А Магнус уже пал, поверженный собственным, свалившимся на голову, как снег среди весны, мягкосердечием. Хоть и прекрасно знает: доброта — это непростительный изъян.

— Или ты сейчас проснёшься, или я за себя не ручаюсь, — хрипит он Уиллу в ухо и ухмыляется, когда видит, как вздрагивают светлые ресницы.