Глава 14

Сколько себя помнил, Сяо Чжань всегда любил ночь. В прошлой жизни, среди суматохи рабочих будней, это было единственным временем уединения, тишины и спокойствия, когда он предоставлен только себе. Чжань никогда не считал ночь чем-то опасным, не видел таящихся в сумраке монстров и не думал, что именно в это время оживает всё зло мира. Ночь всегда была просто ночью, всего лишь временем суток, которое закономерно сменится рассеянным светом утра.

Сейчас, сидя на жёсткой койке, прислонившись к холодному и обшарпанному бетону стены, ночь больше не казалась ему чем-то умиротворяющим. Теперь это было тем самым временем монстров и страхов, о котором рассказывали страшные истории и снимали фильмы ужасов. Казалось, что звенящая тишина превратилась в настоящую пытку, а резко заполнившие собой всё вокруг чужие стоны боли по-настоящему сводили с ума. Сначала редкие и еле слышные, они превратились в настоящие животные крики, как если бы с кого-то заживо снимали кожу, медленно и филигранно.

Чжань слышал тяжёлые шаги нескольких пар ног в коридоре, эхом разносящиеся в разные стороны, различал скрип открываемых дверей камер и лязг металла и слишком хорошо представлял, что могло быть причиной истошных женских криков и глухих ударов, доносящихся откуда-то из соседних камер. До него долетали ругань, смех и звуки борьбы, и от осознания, что он совершенно ничем не может помочь слёзно умоляющей оставить её в покое девушке, к горлу подкатывала тошнота. Скованный наручниками за закрытой дверью своей тёмной камеры, он был таким же беспомощным, как новорождённый котёнок.

Здесь не было окон, не было дневного света и не было времени — лишь растворившиеся в окутавшей всё вокруг липкой темноте холод и обессиленные мольбы томящихся в своих камерах людей. Темнота, холод и боль. Вот из чего состояло это место, обустроенное Двенадцатыми сектором, считающимся процветающим и безопасным пристанищем, куда так хотели попасть многие выжившие. Куда хотели попасть и они сами. Мог ли кто-то из них предполагать ещё там, в бункере, откуда все так отчаянно искали выход, что цель их пути, которая должна была означать конец изнуряющей дороги и начало новой, стабильной жизни, окажется в итоге ловушкой, в которую каждый из них сам себя и заманил? Чжань помнит, как прокладывал маршрут их группы, как перебирал все варианты, куда они могли пойти, и как громче всех высказывал свои надежды насчёт Двенадцатого сектора.

Чжань откидывает голову назад, ощутимо ударяясь затылком о шероховатый бетон, и с силой сжимает зубы. Где-то за стеной крики сменяются хриплыми рыданиями, а звуки ударов — глухим скрежетом ногтей по полу. Это была определённо одна из худших ночей с начала всего этого дерьма с радиацией и мутантами, и если раньше Чжань пытался просто выжить, убегая и показывая силу в ответ на угрозы, то сегодня он стал безмолвным свидетелем того, от чего убежать был не способен — чужих мучений, которые не мог никак прекратить. Впервые за долгое время он почувствовал себя настолько беспомощным, что хотелось кричать от бессилия. За стеной слышатся голоса и хриплые смешки, и Чжань даже не хочет думать о том, сколько там людей. Девушка больше кричала, не умоляла и, кажется, вообще не двигалась, словно растворяясь в образовавшейся звенящей тишине вокруг. Сяо Чжань лишь надеялся, что она жива, хоть и сам понимал, что в данной ситуации назвать это победой сложно.

Он подтягивает к себе колени, складывает на них руки и роняет на них голову, не чувствуя ничего, кроме тянущей пустоты внутри. Эта ночь определённо стала его личным адом, заставляя окунуться в собственные страхи. Где-то на фоне слышится лязг открываемой двери камеры, хриплый смех и тяжёлые удаляющиеся шаги. Чжань пытается вслушаться в происходящее за стеной и не слышит ничего, кроме слабых всхлипов. Не для одного него эта ночь стала адом, и от этого хотелось рвать на себе волосы. Он до боли закусывает губу, с силой зажмуривает глаза, словно пытаясь заменить внутренние терзания физической болью, и не может заставить себя заснуть даже на полчаса, открывая глаза и до утра залипая стеклянным взглядом в грязную стену напротив.

Когда в коридоре снова слышатся шаги, очевидно, уже наступает день, и Чжань, так и не сдвинувшись со своего места за ночь, не знает, рад ли он этому или нет. Где-то раздаётся звук открываемых дверей камер, тихая ругань и голоса безликих военных, грубо говорящих не дёргаться и идти вперёд. Всё это напоминает какой-то идиотский сценарий малобюджетного фильма, где зрителя пытаются заставить бояться брызг кетчупа, имитирующего кровь, и громких криков в темноте. Возможно, увидев что-то такое по телевизору, Чжань бы непременно посмеялся над качеством съёмки и сюжета, но сейчас, осознавая, что всё это дерьмо было совсем не постановочным, а крики и кровь принадлежали настоящим, живым людям, становилось совсем не до смеха.

Чжань проводит языком по ранке от собственных зубов на слишком сильно закушенной губе и бесшумно усмехается, слыша, как открывается дверь его камеры. Он всегда боялся фильмов ужасов и страшных историй, но оказалось, что бояться всегда стоило жизни, в которой все выдуманные монстры становились осязаемой реальностью.

— Вставай, — входит в его камеру крепкий коренастый военный, в то время как его напарник остаётся стоять у двери.

Чжань бросает на мужчин короткий взгляд, не задерживаясь ни на ком из них, и молча поднимается, чувствуя, как от сидения на одном месте всю ночь затекло тело, и позволяет вывести себя из камеры, даже не думая сопротивляться. Один из военных с ухмылкой хватает его за локоть, фиксируя, а второй достаёт пистолет, приставляя к спине Чжаня и приказывая двигаться. Мог бы он сейчас попытаться сбежать? Это было бы сложно, учитывая его скованные руки, но при всей его изворотливости и умениях возможно. Чжань косится на ведущего его мужчину, подмечая свежую царапину у него на щеке, похожую на след от ногтя, и продолжает шагать вперёд. Он дождётся финальной точки этого спектакля, когда все чужие мотивы станут ясны, а ситуацию можно будет просчитать наперёд, и тогда обязательно найдёт способ выбраться отсюда.

— Ты такой тихий, — усмехается держащий пистолет военный. — Не спросишь, куда мы тебя ведём?

— Не спрошу. Всё равно увижу, — отзывается Чжань, скользя глазами по попадающимся им на пути камерам.

Ответом ему служит тихая усмешка, а взгляд невольно упирается в находящихся в камерах людях. Истощённые, скованные цепями, избитые, в пропитанной кровью одежде, неподвижно скрючившиеся на полу и издающие скулящие звуки раненых животных. Он не может достаточно разглядеть этих людей, но точно способен сказать, что они не в порядке, выглядя так, словно провели под пытками всю свою жизнь. Пару раз он замечает в камерах беременных женщин, более ухоженных, чем все остальные пленники, но таких же скованных и несчастных. Всё это походило на какое-то подземелье святой Инквизиции, где содержались те, чья судьба уже предрешена, а кончина была лишь вопросом времени. Что бы ни происходило в этом Секторе, но в том, что встреченная в лесу девушка, тоже беременная и в такой же одежде, как и все пленники здесь, сбежала именно отсюда, больше сомнений не было.

— Пришли, — оповещает держащий его за локоть военный, резко убирая руку и вталкивая в комнату.

— Давай без фокусов, — давит ему пистолетом в спину второй мужчина, заставляя подойти к стене и опуститься на колени на пол.

Чжань чувствует упирающийся ему в висок холодное дуло пистолета и подчиняется, касаясь коленями пола. Помещение, больше напоминающее склад, обшарпанное, промозглое и утыканное тусклыми трещащими и периодически мигающими люминесцентными лампами. Он обводит взглядом помещение, видит так же сидящих на коленях на полу под дулом пистолета Ван Чжочэна, Юй Биня, Мэн Цзыи и Сюань Лу и чувствует, как начинает холодеть тело, не находя в зале Сюин.

Ни на ком из них не было синяков или других следов побоев, и это дарило облегчение, но... Если Цзыи была сейчас здесь, значило ли это, что Ибо и Хаосюань тоже? Эта мысль отрезвляет и внушает призрачную надежду, но вместе с тем в голове тут же всплывают слова из подслушанного разговора на военной базе, заставляя покрываться холодной испариной страха. Сектору нужны были химеры, и Миранда уже дала понять, что ей известно, кем были Ибо и Хаосюань. Она не скрывала, что пойдёт на всё, чтобы вынудить химер остаться в Секторе, а значит, никто из них не был в безопасности.

— Чжань-Чжань! — ловит его взгляд Сюань Лу. — Что происходит?

В её глазах отчётливо видны паника и страх, и Чжань впервые смотрит ей в лицо и не находит слов, чтобы успокоить.

— Не бойся, — пытается улыбнуться он. — Мы выберемся.

Сюань Лу ему не верит, это отчётливо читается в её взгляде, и Чжань изо всех сил старается передать ей свою безмолвную поддержку.

— Какого хрена здесь творится?! — дёргается на своём месте Чжочэн, за что сразу получает предупреждающий тычок дулом пистолета от стоящего рядом военного.

— Заткнись, — рявкает мужчина, надавливая пистолетом на висок.

— Чжочэн, слушай, что он говорит, — спешит добавить Чжань, ловя горящий взгляд друга, и в его голосе скользит столько мольбы, что Ван Чжочэн и правда замолкает, понимая его.

Одно неверное движение, и их могли бы покалечить так же, как тех людей в камерах, и больше всего Сяо Чжань боялся увидеть, как нечто подобное происходит с кем-то из его друзей.

— Правильно, послушай дельный совет, — раздаётся смешок от дверей, прежде чем в них появляется тот, с кем бы Чжань точно не хотел здесь сейчас сталкиваться.

— Какого хрена, Ёлл? Почему так долго? — тут же поворачивает голову в сторону вошедшего один из военных, держащий на мушке Юй Биня.

— Не можешь прожить без моей рожи и часа? — усмехается Ёлл, проходя в помещение. — Я смотрю, у нас тут почти все в сборе, — ухмыляется он, и Чжань видит, как неуютно ёжится от этого один из военных.

Янг Ёлла откровенно боялись даже свои, и это полностью совпадало с тем, что Чжань слышал об этом парне от других и что думал об этом человеке сам. Ёлл был тем, кого бы назвали хищником, которому стоило лишь учуять запах крови, чтобы полностью отринуть в себе всё человеческое. Он был привлекательным, дерзким и слишком очевидно опасным. В каждом его движении скользила сила, а в каждом слове — превосходство, ему было плевать на дела Сектора и власть Миранды, этот человек был здесь исключительно из своих интересов, пользуясь всеми ресурсами Сектора, продовольственными, бытовыми и человеческими.

— Где ещё одна? — подаёт голос крепкий мужчина, держащий на мушке Цзыи. — Ты ведь не?...

— Жива, не парься. Просто немного не в форме, — усмехается Ёлл, и Чжань слышит, как усмехается в тон ему стоящий рядом военный с царапиной на щеке.

— Миранда тебе голову оторвёт, если кто-то из них помрёт, — продолжает первый военный.

— Успокойся, я же сказал: все живы, — с нажимом говорит Ёлл, и это звучит, как самое настоящее предупреждение о том, что с ним не стоит спорить. — Лью, приведи девчонку, — кивает он одному из стоящих рядом с Чжанем военных. — Я присмотрю за твоим парнем.

Чжань видит направленную на себя ухмылку, провожает взглядом выходящего из комнаты военного, Лью, и старается не поддаваться нарастающей панике.

— Может, объяснит кто-нибудь, что здесь происходит? — предпринимает новую, более осторожную попытку, Ван Чжочэн.

— Миранда объяснит, — машет ему рукой Ёлл, подходя к Сяо Чжаню и, кажется, не замечая больше никого вокруг. — Вот мы и встретились, — присаживается он перед Чжанем на корточки. — Миранда запретила тебя трогать, но, поверь, так будет не всегда.

К щеке прикасается чужой палец, ведя едва ощутимую линию вниз, к подбородку, и Чжань машинально подаётся назад, желая уйти от прикосновения. Ёлл однозначно не был тем человеком, кто мог желать добра, а Сяо Чжань всегда привык доверять своей интуиции, которая сейчас изо всех сил кричала, что нужно бежать. Рука скользит по подбородку, обхватывая его пальцами, и вынуждает поднять голову, встречаясь с тёмным жадным взглядом.

— Красивый и строптивый, — усмехается Ёлл, впиваясь пальцами в подбородок Чжаня. — Уверен, с тобой будет интересно.

— Да пошёл ты, — шипит Чжань, видя, как в чужих глазах вспыхивает неприкрытое желание.

Горячее дыхание с примесью табака опаляет губы слишком близко, чтобы остаться сидеть смирно, и Чжань дёргается назад, тут же получая хриплый смех в ответ. Тот самый смех, который он слышал ночью из соседней камеры. Руки мгновенно холодеют, а от осознания, что этот человек делал ночью в камере рядом, становилось тошно. В голове тут же всплывают все звуки, которые он слышал, а сознание слишком отчётливо рисовало те события, невольным свидетелем которых он стал. Ёлл был там не один, но определённо руководил действиями остальных.

— Такой дерзкий, — усмехается он, больно дёргая Чжаня за волосы на затылке и не позволяя отвести взгляд.

Чжань видит чужой взгляд, в котором нет ничего, кроме желания и азарта, и не позволяет себе ни единой эмоции. Янг Ёлл растягивает губы в самодовольной ухмылке и, кажется, хочет сказать что-то ещё, отвлекаясь на звук распахнувшихся дверей.

— Твоя девка, — громко оповещает вернувшийся Лью, таща за собой практически безвольное тело девушки.

Сяо Чжань смотрит на порванную длинную сорочку, заляпанную размашистыми пятнами крови, еле двигающиеся босые ноги с багровыми отметинами на них, короткие, явно неаккуратно обрезанные волосы, кое-где слипшиеся от крови, и с ужасом всматривается в опухшее от гематом лицо, не веря в то, что видит.

— Сюин! — дёргается на своём месте Сюань Лу, и военный рядом с ней тут же сильнее надавливает пистолетом ей на висок. — Что вы с ней сделали?! Боже, Сюин, милая... — голос срывается на шёпот застрявших в горле рыданий, а вмиг ослабевшие руки падают на согнутые колени.

В голове тут же всплывают доносящиеся ночью из-за стены крики, и теперь, смотря еле живую Сюин перед собой, Чжань точно знал, как наглядно выглядело то, о чём сегодня ночью он мог только догадываться. Вот что означали эти крики. Вот как они выглядели. Он смотрит на то, как бездушным куском мяса падает на пол Сюин, замечает кровоточащие отметины на её руках и ногах и до боли сжимает челюсти, чувствуя, как начинает сводить мышцы. Если Янг Ёлла не убьёт никто другой, он сделает это сам. Каждого, кто прикоснулся к Сюин этой ночью. За дверью раздаются эхом разлетающиеся по коридору шаги, и это не имеет никакого значения по сравнению с оглушающими мыслями в голове Чжаня. Какая разница, кто там ещё идёт сюда, если все они в итоге окажутся мертвы? Чжань смотрит на расползающиеся гематомы на лице Сюин, её разбитую опухшую губу и клянётся сам себе, что сделает всё, чтобы это место вместе со всеми, кто здесь находится, разлетелось в щепки.

— Чудесно, что вы все уже здесь, — улыбается Миранда, заходя в помещение в сопровождении двух военных и Ибо с Хаосюанем.

— Миранда, какого чёрта?! — дёргается на своём месте Чжочэн. — Что всё это значит?

Военный рядом с ним тут же реагирует, надавливая дулом пистолета на висок, и Миранда лишь снисходительно ему улыбается, делая жест рукой и показывая, что всё в порядке, и он может убрать пистолет.

— Мне жаль, что приходится вести этот разговор в таком формате, но мне нужно, чтобы всё прошло без дополнительных сложностей.

— Эти ублюдки нас чуть не убили! О каких сложностях ты вообще говоришь? — почти что рычит Цзыи, и Чжань видит, какими напряжёнными выглядят Ибо и Хаосюань позади неё.

На руках химер такие же наручники, как и у всех из их компании, а стоящие за их спинами военные, держащие наготове пистолеты, ясно демонстрируют, что им лучше не дёргаться. Чжань всматривается в лицо Ибо, под чьей маской отстранённости бушует буря, и не нужно быть гением, чтобы понять, что их с Хаосюанем покорность связана не со страхом за собственные жизни, а с боязнью за жизни всех остальных, находящихся здесь под ударом.

— Сожалею, если кто-то из моих людей перегнул палку, — говорит Миранда, и её безэмоциональное выражение лица не меняется ни на йоту. — Полагаю, вы догадываетесь, почему вы здесь?

— Потому что ты больная сука, — зло шипит Цзыи, за что тут же получает увесистую пощёчину от стоящего рядом военного.

— Потому что у вас есть то, что мне нужно, — невозмутимо продолжает Миранда, едва заметно искривляя губы в улыбке. — Ваши ресурсы. И они, — кивок в сторону стоящих за её спиной Ибо и Хаосюаня.

Эта женщина слишком очевидно упивалась своим положением, и Чжань думает, что она ничем не отличается от тех, кто насиловал и уродовал Сюин ночью. Сяо Чжань отчаянно вглядывается в лицо Ибо, пытается получить хоть малейшую подсказку об их планах, но никто из химер не предпринимает попыток поймать чей-то взгляд, словно специально игнорируя.

— Какие ещё ресурсы? Ты о чём вообще? Разве пришли бы мы в твой долбанный Сектор, будь у нас ресурсы? — смотрит на женщину Чжочэн, получая многозначительную полуулыбку в ответ.

— Такой умный и такой глупый одновременно, — снисходительно усмехается она. — Вы сами и есть ресурсы. Человеческие ресурсы.

— Ты... — расширяет глаза Чжочэн, кажется, только сейчас в полной мере осознавая услышанное.

— Будь вы химерами, вы бы, конечно, интересовали меня куда больше, но двое тоже сойдут, — широко улыбается Миранда, скользя взглядом по каждому.

— О чём ты? Думаешь, среди нас есть химеры? — смотрит на неё Чжочэн.

— Не думаю. Знаю, — одаривает его ласковым взглядом женщина, словно объясняя самую очевидную вещь на свете. — Ну что же вы, дорогие, не стесняйтесь, — поворачивается она к Ибо и Хаосюаню, не переставая улыбаться.

— Они? Да ты сбрендила! Ибо и Хаосюань люди! — выкрикивает всё ещё ошарашенный услышанным Чжочэн, тут же бросая взгляд на молчаливых химер, словно ища у них подтверждения.

— Мы провели в дороге не один день, думаете, никто из нас бы не заметил, будь они химерами? — подаёт голос Юй Бинь, стараясь не переходить на крик.

Сяо Чжань смотрит на пытающихся осознать слова Миранды друзей, видит безучастные лица Ибо и Хаосюаня, которые по-прежнему ни на кого не смотрят, и чувствует, как холодеют его ладони. Возможно, это должно было произойти гораздо раньше, ещё во время их совместного пути, и тогда бы принять эту информацию, наверняка, было бы гораздо легче, но сейчас, находясь в ситуации, когда их жизни были под угрозой, а нервы сдавали, всё могло обернуться куда более худшими последствиями, как для их компании, так и для самих химер. Чжань всматривается в лица присутствующих и лишь надеется, что всё это не станет катастрофой.

— Она говорит правду? — впивается взглядом в Хаосюаня и Ибо ошарашенная услышанным Сюань Лу, не получая абсолютно никакой реакции в ответ.

— Мальчики сейчас немного не в состоянии говорить: пришлось подстраховаться и вколоть им немного седативных, — разводит руками Миранда, явно довольная той реакцией, что видит. — Организм химер менее восприимчив к разного рода препаратам, поэтому пришлось слегка увеличить дозу.

Чжань смотрит на безучастно стоящих за спиной Миранды химер и впивается ногтями в свои ладони. Что ж, по крайней мере, теперь всё вставало на свои места. У этой женщины действительно можно было поучиться дальновидности и осторожности.

— Я не верю в это, — мотает головой Чжочэн. — Думаешь, мы бы за столько дней бок о бок не заметили бы их сущности? Чего ты добиваешься, Миранда? Зачем мы все тебе нужны? Это какой-то сраный цирк, ясно?!

— Успокойся, — поднимает она ладонь в мягком жесте, показывая стоящему рядом с Ван Чжочэном военному никак не реагировать. — Обещаю, вы будете в порядке, если согласитесь сотрудничать. Я не желаю вашей смерти. Только помощи.

— Какой помощи? — смотрит на неё Цзыи.

Миранда ловит её взгляд, успокаивающе улыбается и делает несколько шагов вперёд, подходя ближе к ней.

— В создании процветающего Сектора, конечно же, — делает она короткий жест рукой перед собой, описывая в воздухе дугу. — Двенадцатый сектор может стать самым безопасным местом в этом мире, вторым домом взамен утерянному, уместить в себе всё то, что было у нас в прошлой жизни, и приумножить это. Я знаю, как тяжело было терять, скитаться и выживать в этом хаосе. Радиация уничтожила всё, что у нас было, но взамен создала тех, кто способен вновь воссоздать этот мир из руин. Знаете, кто такие химеры? Те, кто сделает разрозненные клочки выживших земель одним целым и навсегда избавят нас от мутантов.

— И взрастишь эту армию всесильных, конечно же, ты, — усмехается Мэн Цзыи, и это совсем не звучит, как вопрос. — Решила обзавестись собственной стаей верных псов и подчинить себе другие Секторы? Не слишком ли большие планы, стерва?

Смешок Цзыи прерывается новой пощёчиной тут же среагировавшего военного, а Миранда лишь удовлетворённо улыбается, словно подтверждая верность услышанных слов. Создать армию химер, которые завоюют для своего лидера без преувеличения весь новый мир, сосредотачивая в одних руках непомерно большую для одного человека власть.

— Поумерь свои амбиции, Миранда, — не сдерживает ухмылки Чжочэн. — Если химеры настолько всесильны, как все говорят, то зачем им ты?

— Потому что я подарю им свободу и избавлю от вечных преследований. В моём мире они смогут дышать свободно.

— В мире, который они же для тебя и завоюют? Да ты чокнулась! Невозможно заставить всех плясать под твою дудку! — фыркает Чжочэн, получая лишь полуулыбку в ответ.

— Мне не нужны все химеры. Мне нужны мои химеры. Те, что будут принадлежать моему Сектору и будут разделять мою идеологию.

— И где ты возьмёшь таких химер? Разве что... — осекается Чжочэн, мгновенно выпячивая глаза. — Твою мать, Миранда, только не говори, что вы здесь...

— Выращиваем химер? — поднимает она изящную бровь. — Да. Все дети, что живут в Двенадцатом секторе, являются гибридами, зачатые от химеры и рождённые человеком. Они развиваются, как обычные дети, но сохраняют в себе все качества генома химер — ну разве не прекрасный результат? Потребовалось много сил и времени, чтобы добыть нужный биологический материал и исследовать его, но это того стоило, поверьте.

Сяо Чжань смотрит на говорящую женщину, слышит её слова и не может поверить в свою догадку. Твою же мать.

— Так все беременные женщины в камерах?... — озвучивает свои мысли Чжань, видя, как загораются глаза Миранды.

— Вынашивают гибридов химер, да, — широко улыбается она. — Не каждому образцу это удаётся — чей-то организм не выдерживает ещё на стадии беременности, но те, что воспроизводят на свет этих детей, отдают свою жизнь не зря.

— Они... умирают? — ошарашенно спрашивает Сюань Лу, получая короткий кивок в ответ.

— Эмбрион гибрида требует слишком много материнских ресурсов, деформируя из-за своего размера внутренние органы и высасывая все питательные вещества. К сожалению, ни одному из образцов ещё не удалось выжить.

— Образцов? — морщится Цзыи. — Это ведь живые люди! Вы здесь устроили инкубатор из живых, мать его, людей! Для этого мы тебе нужны, да? Хочешь и нас втянуть в свои эксперименты? Больная ты сука! — плюёт она под ноги Миранде, за что получает уже не пощёчину, а удар кулаком.

Сяо Чжань прослеживает взглядом стекающую из разбитой губы Мэн Цзыи кровь и еле сдерживается от того, чтобы не кинуться к ней, несмотря на скованные руки и пистолет у виска.

— Благодаря всем этим исследованиям и опытам мы научились выделять из ДНК химер мутацию и внедрять её в клетки человеческого организма. Мы почти научились создавать не гибридов, а полноценных химер, — гордо улыбается Миранда, словно презентует результаты своей работы на научной конференции. — А теперь у нас есть сразу две химеры — такая удача!

— И что будешь делать, когда действие препаратов пройдёт? — с усмешкой всматривается в её лицо Чжань. — Будешь держать их на цепи и заставлять сдавать кровь и сперму? Ты не сможешь их контролировать всегда.

— Не смогу, — смотрит с прищуром Миранда. — Поэтому у меня есть кое-что получше грубой силы.

Новая улыбка на её губах уже почти что вызывает тошноту, и Чжань сдерживается, чтобы не поморщиться.

— Будешь уговаривать? — поднимает бровь Чжань?

— Воздействовать, — подходит к нему Миранда, наклоняясь и проводя пальцем по щеке. — Такой красивый. Не удивительно, что он выбрал тебя. Ты его слабое место, Сяо Чжань, и это слишком очевидно.

Чжань смотрит в спокойные тёмные глаза, в которых отражается лишь превосходство и уверенность, и не видит ничего, что бы можно было назвать человечностью. Этой женщине всё равно, сколько людей придётся убить и какие методы использовать — для неё существовали только её амбиции и цели.

— Тогда и впутывай в это только меня. Отпусти остальных.

— Ты мне нужен в качестве инструмента, твои же друзья послужат ресурсами, — перемещает она палец с щеки на губы, поддевая нижнюю. — Может, среди них есть кто-то полезный, как думаешь?

Тонкий палец соскальзывает с губ, немного царапая их ногтём, а Миранда выпрямляется, поворачиваясь к наблюдающему за всем этим с усмешкой Ёллу.

— Принеси сыворотку, — отдаёт она приказ, и военный на секунду замирает, переводя взгляд с неё на Чжаня.

— Ты хочешь вколоть ему это? А если сдохнет?

— Неси, — повторяет Миранда голосом, не терпящим возражения.

Чжань прослеживает за мгновенно разворачивающимся к одному из своих подручных парнем, бросает отчаянный взгляд на всё так же стоящего смирно Ибо, и, прикусив губу, пытается незаметно, пользуясь общей замешкой, вынуть из кармана джинсов гвоздь, который подобрал в камере. Пытаться использовать его раньше было слишком нерационально, но сейчас, когда ситуация явно требовала быстрых действий, он был вполне полезен.

— Хочешь сделать из нас химер? Да ты сбрендила! — фыркает Цзыи, очень удачно переводя внимание на себя.

— Только мужчин, — улыбается она. — Хотя, может, будь ты химерой, ты бы смогла выносить более, чем одного ребёнка?

— Да пошла ты, — брыкается Цзыи, и военный позади тут же встряхивает её, блокируя все движения и заламывая и без того скованные руки.

К виску каждого из них было приставлено дуло пистолета, и это усложняло задачу в разы. Чжань старается бесшумно провернуть гвоздь в замке наручников и не перестаёт бросать взгляды то на Хаосюаня, то на Ибо, всё так же напоминающих бездушных и безвольных кукол, смотрящих в одну точку перед собой.

— Ёлл, ты явно выбрал для своих увлечений не ту сучку, — смеётся военный позади, и теперь Чжань знает, что этой ночью он тоже был причиной мучений Сюин.

— Что, запал? Можешь стать химерой и трахнуть её, — ухмыляется возвращающийся с маленьким кейсом в руке Ёлл. — Готов поспорить, что только с силой химеры ты с ней и справишься, — срывается на хриплый смех он.

Военный за спиной Чжаня зло хмыкает и пытается убить его взглядом, словно имеет с ним свои личные счёты.

— Быстрее, — торопит Миранда, и Ёлл останавливается в шаге от неё, с промедлением протягивая кейс. — Эта сыворотка содержит в себе выделенные из крови химер мутированные клетки. Если ввести их в организм человека, то они начнут поражать всё, до чего доберутся, либо вызывая смерть, либо завершая мутацию. Первые две версии сыворотки оказались неудачными, так что вам повезло испробовать её доработанную версию.

— Ты ведь хотела его оставить, — кивает на Чжаня усмехающийся Ёлл.

— Это не для него. Он нужен мне живым, — отворачивается она от Чжаня. — Это для вас, — окидывает она взглядом Чжочэна и Юй Биня. — Такие отважные мужчины просто обязаны справиться с таким маленьким вмешательством в их тело, правда?

— Зачем тебе мы? У тебя ведь полный Сектор подопытных! — шумно выдыхает Чжочэн.

— Подопытные? Нет, эти люди живут здесь, обеспечивают работу Сектора и следят за состоянием базы — я не стану калечить своих же людей.

Чжань видит, как спокойное до этого лицо женщины искажается в хищной улыбке, и быстрее шевелит гвоздём в замке, слыша тихий щелчок. Да. Он незаметно отбрасывает гвоздь, придерживая наручники, чтобы они не открылись раньше времени и ощущает на себе взгляд, за который он без преувеличения готов отдать душу. Внимательный, цепкий взгляд Ибо прожигает дыру насквозь, и Чжань из последних сил старается контролировать эмоции, чтобы не показать своё ликование. Ибо стоит всё так же неподвижно, но его глаза, до этого смотрящие в одну точку, теперь разглядывали Сяо Чжаня, безмолвно говоря ему, что ещё рано для действий. Похоже, действие седативных препаратов начинало проходить, возвращая химер в обычное состояние, и Чжань знает, что это значит. Нужно ещё потянуть время.

— Пытаешься так успокоить свою совесть? — усмехается Чжань. — А я тебе зачем? Думаешь, я уговорю Ибо и Хаосюаня позволить тебе разобрать их на части?

Миранда ловит его взгляд, почти что мило улыбается и разворачивается всем корпусом.

— Видишь ли, тело химеры нельзя просто взять и, как ты выразился, разобрать на части. Выработка организмом адреналина отравляет клетки, заставляя их выделять яд и убивая любого, кто с этим ядом соприкоснётся. Нельзя просто взять и отнять что-то у химеры, понимаешь? Чтобы органы и любые биоматериалы химеры можно было использовать, химера должна пожертвовать их добровольно. Поэтому ты мне нужен, Сяо Чжань. Ради тебя один из них отдаст всё, что мне нужно, а вслед за ним — и второй. Замкнутая цепочка, которая неизменно приводит к тебе.

— Уверен, что ты ошиблась, — усмехается Чжань, получая лукавую полуулыбку в ответ.

— А это мы сейчас и проверим, — говорит Миранда со всем самодовольством, которое только может воспринимать человеческое ухо. — Ёлл, он твой, — объявляет она, отходя в сторону и давая стоящему за спиной Чжаня военному знак убрать пистолет и ничего не делать.

Чжань синхронно вздрагивает вместе с военным, который совсем не ожидал услышать подобное, и пытается незаметно нащупать сброшенный на пол гвоздь.

— Щедрое предложение, — расплывается в хищной ухмылке Ёлл, делая шаг к Чжаню. — Твоя подружка оказалась строптивой, но тебе идёт быть таким.

— До пошёл ты, — ловит его горящий азартом взгляд Чжань, наблюдая за медленно приближающимся военным.

— Твой дерзкий язык тебе определённо мешает, — останавливается он перед Чжанем, присаживаясь на корточки и хватая его за подбородок. — Не волнуйся, я займусь твоими манерами, — ухмыляется он, приближаясь совсем близко и наклоняясь к лицу Чжаня, сминая губы в кусачем поцелуе.

Если бы Янг Ёлл был змеёй, Чжань наверняка бы сейчас почувствовал его яд, медленно проникающий в кожу и начинающий отравлять организм изнутри. Ёлл не церемонится и не спрашивает разрешения: сразу проникает языком в рот и больно сжимает пальцами подбородок, удерживая голову Чжаня. Это совсем не похоже на поцелуи Ибо, тоже властные, но никогда не пытающиеся подавить. Чжань чувствует чужой напор и дерзкую силу с привкусом табака и, не теряя ни секунды, смыкает зубы на языке у себя во рту, стараясь укусить ещё и губы.

— Ублюдок! — отскакивает от него Ёлл, хватаясь за кровоточащую губу и тут же отвешивая звонкую пощёчину. — Играть со мной вздумал, сука? — хватает он Чжаня за ворот футболки, заставляя посмотреть себе в глаза. — Я выдеру тебя так, что ты навсегда забудешь о своей спеси, — шипит он, и Чжань лишь усмехается ему в лицо, одним движением вскидывая руки и вонзая гвоздь, что сжимал всё время до этого, в шею военного.

Тёмные глаза напротив широко распахиваются, а ладонь тут же накрывает проткнутую шею, из которой начинает бежать струйка крови.

— Ёлл! — ошарашенно смотрит на него Миранда, и этой секундной заминки сполна хватает для того, чтобы химеры начали действовать, полностью избавляясь от воздействия препаратов и со звоном сбрасывая свои наручники на пол, разрывая сковывающие их звенья.

Сяо Чжань видит, как тут же хватаются за свои пистолеты военные, и успевает податься в сторону ударяя стоящего рядом с ним мужчину и сбивая его с ног, пока он не успел дотянуться до своего убранного оружия. Помещение тут же наполняют громогласный рык и выстрелы, и Чжань не думает ни секунды, когда пускает пулю в лоб придавленного к полу военного из его же пистолета. За его спиной слышатся крики и хруст костей, скрежет и рвущаяся на части плоть, и Чжань даже не хочет всматриваться в происходящее, обыскивая неподвижно лежащего перед ним мужчину в поисках чего угодно, чем можно было бы открыть замок наручников, тут же бросаясь к застывшим в шоке и ужасе друзьям.

— Там... Ты видел?... — только и может сказать Чжочэн, когда он подбегает к нему, пытаясь подобрать к замку наручников одну из насадок перочинного ножа, найденного у убитого им военного.

— Освободи остальных, — говорит ему Чжань, ловя взгляд друга и впихивая ему в руки перочинный нож. — Нужно убираться отсюда.

Чжочэн, всё ещё находясь в шоке, явно борется со своей нарастающей паникой, пытаясь взять эмоции под контроль, и заставляет себя кивнуть. Чжань смотрит в его широко открытые глаза и безмолвно кивает, снова берясь за пистолет и разворачиваясь к творящейся за его спиной бойне. Два существа, так сильно похожих на огромных кошек, с диким рёвом рвали на части перепуганных до смерти стреляющих в них военных, чьи пули замедляли их, но не лишали той ярости, с которой массивные когтистые лапы вспарывали насквозь животы и перегрызали шеи.

Сяо Чжань смотрит на вцепившихся в схватке с военными химер и не узнаёт никого из них. Две огромные кошки, напоминающие ягуара и чёрную пантеру, с массивными лапами с убийственными когтями, бешено бьющимися в воздухе хвостами и длинными клыками, вонзающимися в разгорячённые тела. Он никогда раньше не видел Ибо в этой форме, что, очевидно, являлась полноценной формой мутации, и это определённо то, что заставило бы его испугаться.

— Сяо Чжань! — доносится сбоку голос Мэн Цзыи, и его реакция оказывается достаточно быстрой, чтобы уклониться от стреляющей в него Миранды.

Кейс с сывороткой, что был у неё в руках до этого, теперь валялся раскрытым на полу, а один из лежащих в нём шприцов исчез.

— Миранда, мы можем просто уйти, останови это, — говорит он, наставляя на неё в ответ оружие, но не стреляя.

— Нет, не можете, — усмехается она, и теперь Чжань замечает в её руках тот самый шприц из кейса. — Я закончу своё дело.

В её глазах плещется безумство, какое бывает в людях, одержимых своей идеей, а губы искривляются в рваной ухмылке. Чжань еле успевает отпрыгнуть в сторону, отражая удар, и перехватывает руку с зажатым в ней шприцом в опасной близости от своей шеи. Ещё немного — и он вполне бы мог либо умереть, либо стать... Кем? Гибридом? Химерой? Живым трупом? Ни одна из этих перспектив не кажется привлекательной. Миранда ловит его взгляд, делает ещё выпад, вырываясь из хватки и пытаясь ударить снова, и Сяо Чжань успевает среагировать так, как подсказывают инстинкты: резко уйти в сторону, сбивая её руку и слыша сдавленный вздох женщины. Шприц, что предназначался ему, на всю иглу был воткнут в живот самой Миранды. Он словно в замедленной съёмке видит, как Миранда безвольной куклой падает на пол, сгибаясь пополам, и судорожно хватает ртом воздух.

— Ей не помочь, — кладёт на его плечо ладонь Чжочэн, уже полностью избавившийся от шока и держащий отнятый у кого-то из военных пистолет наготове. — Давай, нужно подстраховать остальных и убираться отсюда.

Чжань переводит на него заторможенный взгляд, видит, как корчится на полу Миранда, и слабо кивает, беря себя в руки и крепче сжимая свой пистолет.

— Первой нужно вывести Сюин, —отворачивается от Миранды он, пытаясь разглядеть в творящемся вокруг хаосе хоть что-то.

Разорванные на части в луже собственной крови военные и их оторванные конечности с выпотрошенными внутренностями и пытающиеся пробраться к дверям выжившие, уже ничего не соображающие, стреляющие наотмашь и руководствующиеся сейчас только инстинктом выживания. Чжань видит, как один из уцелевших мужчин с диким ужасом в глазах выпускает в ягуара почти всю обойму, тут же одним мощным движением когтистой лапы оказываясь со свёрнутой с хрустом шеей, и только чудом замечает в сплетении труб на стене одну простреленную, из которой едва заметно выходил газ.

— Нужно срочно уходить, — оповещает он Чжочэна, указывая на трубу, и тот, быстро оценивая ситуацию, тут же спешит к остальным.

— Быстро к выходу! Сейчас здесь всё взлетит к чертям! — орёт Чжочэн, тут же привлекая к себе внимание всех.

Чжань смотрит на мгновенно начинающих суетиться друзей и спешит в ту сторону, где видел Сюин, с ужасом видя её сидящей с ножом в руке на груди корчащегося от боли Ёлла. С широкой улыбкой на губах она проводит ножом по его лицу, разрезая кожу, по которой тут же начинает струиться кровь, и Чжань медлит, замирая на месте и наблюдая за моментом её реванша. Янг Ёлл определённо заслужил всю эту боль, возвращающуюся к нему бумерангом за то, что он и его дружки сделали с ней этой ночью, и Чжаню действительно его не жаль.

Военный воет раненым зверем, пытается скинуть с себя Сюин и судорожно прижимает к своему плечу свободную руку. Ещё вчера смотрящий на всех с презрением, сегодня он уже бьётся в агонии собственной боли, истекая кровью и умирая на глазах той, кого мучал всего несколько часов назад. Чжань смотрит на проткнутую им самим шею военного, на его истекающее кровью изуродованное лицо, и только сейчас замечает валяющийся рядом с ним шприц. Тот самый, со второй сывороткой. Блять.

— Сюин! — бросается он к не слышащей его девушке. — Милая, нужно идти, прошу, — опускается он на колени рядом с ней, обхватывая руками и пытаясь стащить с корчащегося в своей агонии Ёлла. — Он вколол себе сыворотку, нельзя здесь оставаться. Сюин!

Чжань хватает её за плечи, трясёт и не получает абсолютно никакой реакции, кроме широкой удовлетворённой улыбки. За спиной слышится выстрел, и это звучит, как напоминание о том, что здесь произойдёт с минуты на минуту. Сюин смотрит на свой окровавленный нож, разрезанное, искажённое болью лицо Ёлла и, кажется, начинает по-настоящему сиять. Так, как не сияла с момента смерти Цзяэра.

— Милая, прошу, — пытается расшевелить её Чжань, и звук вновь раздавшегося выстрела заставляет крупно вздрогнуть.

Где-то позади слышится рёв химеры и человеческий крик, порождающий новый выстрел. Чжань ловит взгляд Сюин, которая пытается на него облокотиться, чтобы встать, и не сразу понимает, что происходит, когда она толкает его в сторону. Полный ярости взгляд находящегося на последнем издыхании Ёлла и торчащий из груди Сюин нож, который предназначался Чжаню.

— Нет-нет-нет, милая... — шепчет он, пытаясь зажать рану Сюин и встречая её полный уверенности взгляд.

— Позаботься о По-По, — первые и последние слова, которые он слышит от неё сегодня.

Чжань хватает её за руки, слышит хриплый смех захлёбывающегося собственной кровью Ёлла и до последнего смотрит в глаза Сюин, не успевая ничего осознать, когда крупная морда чёрной пантеры в один миг за шиворот оттаскивает его в сторону, вынуждая шевелиться.

— Сюин! — кричит он, стараясь обернуться, когда слышится ещё выстрел, и его уже у самых дверей настигает волна взрыва, а всё помещение мгновенно погружается в огонь.

Рык пантеры, успевшей закрыть его собой, мгновенно приводит в сознание, заставляя мозг на время отбросить все эмоции и переживания и сосредоточиться на собственной жизни. Пантера тычется ему в лицо своей мордой, и Чжань не может не узнать в этом звере Ибо, который снова спас его несмотря ни на что.

— Нужно найти По-По, — поднимается на ноги Чжань, бросая последний взгляд на пылающий зал и спеша от него подальше.

Они бегут по тому же коридору, по которому их сюда и вели, замечают открытые камеры содержавшихся здесь пленников, и Чжань чувствует, как в виски ударяет кровь от понимания, что в некоторых камерах ещё остались люди — те, кто находился в настолько плачевном и изувеченном состоянии, что не мог уйти сам. Пантера рядом с ним рычит, обозначая, что у них нет времени останавливаться и вытаскивать отсюда каждого, и Чжань стискивает зубы, переводя свой взгляд вперёд и продолжая бежать. Где-то вдалеке слышались голоса его выбравшихся друзей, и это означало, что он всё сделал правильно.

— Сяо Чжань! — машет ему притормозившая у дверей выхода Сюань Лу, и он машет ей в ответ, показывая, что в полном порядке.

— Найди По-По, я постараюсь успеть взять хоть что-то из вещей, — быстро говорит он, и Лу быстро кивает, не задавая вопросов и тут же спешит убежать вперёд, передавая это остальным. — Иди с ними, я быстро, — поворачивается Чжань к химере, встречая несогласный рык. — Что, пойдёшь со мной? Чёрт с тобой, у нас мало времени.

Обычно всегда пустой общий коридор сейчас кажется переполненным муравейником, и Чжань со всех ног бежит к спальному крылу, встречая по дороге ошарашенных его спешкой и бегущей за ним огромной пантерой, готовой живьём сожрать любого, кто посмеет остановить их сейчас. Они вбегают в спальное крыло, буквально вламываются в пустую комнату, и Чжань, судорожно запихивая все необходимые вещи в рюкзаки, впервые до ломоты в рёбрах желает сейчас никого не встретить по дороге. Где-то за дверью слышатся крики о пожаре, а по всей базе начинают раздаваться звуки разрушения. У них было ещё немного времени до того, как огонь доберётся до технического сектора с электричеством и газовыми баллонами, и Чжань, закинув за спину их с Ибо рюкзаки, спешит сквозь начинающуюся суматоху к выходу.

Испуганные, переполошённые и бегающие по коридору в панике люди, не понимающие, что произошло, но где-то на интуитивном уровне чувствующие, что это конец. Двенадцатый сектор, известный свой безопасностью и считающийся настоящей возрождённой цивилизацией, рушился прямо на глазах его обитателей, грозясь забрать с собой и их. Распахивая тяжёлые входные двери и видя на улице Сюань Лу, крепко прижимающую к себе плачущего По-По, ещё не способного ничего осознать, но прекрасно чувствующего обстановку вокруг, Сяо Чжань не сдерживает облегчённого выдоха, показывая Лу жестом бежать, и она кивком головы указывает нужное направление.

Чжань видит впереди спины всех остальных, скрывающихся среди полутьмы густого леса, и не может не вздрогнуть, слыша оглушительный взрыв позади. Двенадцатый сектор пал, погребя под своими руинами и собственных создателей, и жителей, и свои тайны. Жертвуя жизнями других, он, в конце концов, пожертвовал и своей собственной.

— Пиздец, — заключает запыхавшаяся Цзыи, прислоняясь к стволу дерева и сползая по нему вниз.

— Где Сюин? — всполошённо осматривается по сторонам Юй Бинь, замечая только кричащего на руках у Сюань Лу малыша По-По.

— Чёрт, только не говори... — с ужасом смотрит на Чжаня, пытаясь найти в его взгляде хоть какую-то подсказку, Чжочэн.

Сяо Чжань скидывает рюкзаки на землю и обессиленно плюхается на холодную землю.

— Она не успела спастись, — сжимает челюсти он, и в повисшей гробовой тишине слышится только плач По-По.

— Что за пиздец мы вообще пережили, — сжимает ладонями свою голову Чжочэн, приваливаясь спиной к одному из деревьев.

Чжань откидывает голову назад, ударяясь о жёсткую кору ствола дерева, и чувствует, как в его плечо тычется лбом Ибо, всё ещё пребывающий в форме химеры. Рука сама собой ложится на массивную морду, проводя ладонью между ушей, и притягивает химеру к себе, заставляя того послушно лечь на землю и подставиться под поглаживания, словно пытаясь забрать весь пережитый страх и переживания себе.

— Оно тебя слушается, ахренеть, — прикрывает рот рукой Чжочэн, уставившись немигающим взглядом на Чжаня и притихшую рядом с ним химеру.

— Так с нами всё это время и правда были... химеры? — неверяще смотрит на двух больших кошек перед собой Мэн Цзыи.

Сидящий возле одного из деревьев ягуар, словно подтверждая сказанные слова, выпрямляется во весь рост, давая себя рассмотреть, и подходит к валяющемуся на земле рюкзаку, беря его в зубы и уходя в сторону кустов, откуда тут же слышится треск веток и приглушённый рык.

— В какой момент этот свихнувшийся мир совсем слетел с катушек? Мой мозг не успевает осознавать всё, что тут происходит, — хватается за голову, с силой надавливая на неё, Чжочэн.

— Я тоже чувствую, что скоро тронусь умом, — сползает вниз по стволу дерева Цзыи.

Где-то за пределами леса слышатся крики горящих заживо людей и тех, кто всеми силами пытается остаться в живых, звуки рушащегося на глазах Сектора, и всё то, что ещё совсем недавно было общей реальностью, теперь кажется чем-то далёким. Это не их крики, не их боль и не их финал.

— Нам определённо есть, что обсудить, — возвращается Хаосюань, уже в своей человеческой форме и в одежде.

Сяо Чжань запрокидывает голову к виднеющемуся между жухлыми кронами деревьев небу, чувствует под рукой мягкую шерсть пантеры и слышит тихий шёпот Сюань Лу, обещающей По-По, что они смогут со всем справиться.