Глава 10

Холодный, пронизывающий до костей ветер и давящая тишина, так несвойственная пригороду, пусть даже пришедшему в запустение и покинутому его обитателями. Пустые, выцветшие от времени и дождей дома, покосившиеся заборы, размытые дороги и поросшие бурьяном когда-то ухоженные садовые территории. Это место, как и многое в новом мире, было вынужденно оставлено людьми, придя в безмолвное запустение и напоминая о когда-то царившей здесь жизни лишь забытыми вещами, сохранившими в себе воспоминания о некогда счастливых днях здесь. Какие-то дома разграбили мародёры, какие-то повредили искавшие себе пристанище мутанты и дикие звери, а что-то пришло в негодность само по себе, от погодных условий и без должного ухода.

Окрестности Двенадцатого сектора оказались неожиданно безмолвными и заброшенными. Чжань скользит взглядом по тёмным стволам деревьев и их гнущимся от ветра полуголым кронам, и ловит себя на мысли, что, похоже, здесь не водилось даже птиц. Совершенно забытый пригород, поросший бурьяном и не указывающий ни на что, кроме давно обосновавшегося здесь запустения. И в этих местах располагался Двенадцатый сектор? Место, на которое все они возлагали так много надежд, теперь казалось чем-то несуществующим и напоминающим чью-то глупую шутку. Сяо Чжань помнит, с какой надеждой они преодолевали весь этот путь, и сейчас поверить в ошибочность своих предположений не был готов никто из них.

— Давайте остановимся? — подаёт голос Чжочэн, который ещё утром каким-то образом умудрился натереть себе сползшим носком пятку и теперь периодически начинал уговаривать всех сделать привал.

— Что, нога начала отмирать? — поворачивается к нему идущая рядом Цзыи.

— Кто-нибудь скажет мне, почему эта женщина такая злая? — возмущается он, вскидывая брови.

— Мы останавливались на отдых полчаса назад, — напоминает Цзыи.

— Целых полчаса назад! Кто знает, сколько нам ещё идти до Сектора, — подтягивает лямку своего рюкзака Чжочэн.

Идущий впереди Хаосюань, слышащий всю эту возню, не сбавляя шага, объявляет, что они останавливаются на пятнадцать минут, и сворачивает с тропинки вбок, в сторону начинающегося леса, скидывая свой рюкзак под одно из деревьев. Мёрзлая земля, полусгнившие от сырости опавшие листья и полуголые тёмные деревья — лучшее напоминание о стремительно утекающем времени и уже наступающей на пятки зиме, с каждым новым днём оповещающей о своём неотвратимом приближении всё сильнее. Встретить холода за пределами обжитой территории одного из Секторов не предвещало ничего, кроме голодных скитаний и борьбы с такими же голодными мутантами, людьми и дикими зверями. Выживать в таких условиях означало столкнуться с настоящим испытанием на грани своих возможностей и ресурсов, справлялись с которым лишь те, кто успел подготовиться заранее.

Чжань бросает свой рюкзак под одно из деревьев и устало опускается на корточки, предусмотрительно не касаясь ледяной земли задницей. Они были на ногах с самого утра, покинув перевалочную базу, ставшую чужой обителью, сразу, как собрали необходимые вещи, еду и то, что могло пригодиться в пути. Это совсем не сглаживало осадок от того, как собирался обойтись с ними старик и его сподручные, но вполне стало частичной компенсацией за все неудобства. Чжань достаёт из рюкзака бутылку воды и невольно думает о том, что бы с ними со всеми было, если бы не химеры. Очевидно, ничего хорошего. Присутствие в их компании Хаосюаня и Ибо здорово облегчало жизнь, и произошедшее на перевалочном пункте вчера лишь подтверждало это, и Сяо Чжань даже не хочет представлять, что будет потом, когда они доберутся до Двенадцатого сектора, и их пути разойдутся.

— Не хватает подушки, да? — бросает свой рюкзак рядом Сюань Лу.

— Очень, — отзывается Чжань, делая глоток воды.

— Я бы сейчас всё отдала, чтобы вытянуть ноги где-нибудь в кресле у камина, — мечтательно вздыхает Лу, присаживаясь на корточки рядом. — Может, в Двенадцатом будет камин, как думаешь?

— И ванная с горячей водой, — убирает бутылку обратно в рюкзак Чжань, наблюдая за тем, как, облокотившись на ствол соседнего дерева, Чжочэн обклеивает свою пятку кучей пластырей.

Сюань Лу не сдерживает улыбку и достаёт из кармана фруктовую карамель.

— Будешь? — предлагает она одну Чжаню.

— Запасы? — усмехается он, беря с ладони Лу конфету, и, разворачивая обёртку, кладёт её в рот, чувствуя, как язык окутывает вишнёвый вкус.

— Прихватила немного из дома старика, — отзывается она, пробуя вкус другой карамели. — Какая дерьмовая ситуация.

Чжань переводит на неё задумчивый взгляд, понимая, что имеет в виду Сюань Лу, и немного грустно улыбается.

— Никто не мог знать, что было у старика на уме.

— Да, но мы ведь не первый день живём во всём этом, — вздыхает Лу. — Знаем, насколько осторожными и внимательными нужно быть, и так глупо позволили старику обвести нас. Хорошо, что на Ибо и Хаосюаня снотворное подействовало не так сильно, как на остальных, иначе я даже боюсь представить, что со всеми нами могло бы сейчас быть.

Неоспоримая правда, так явно показывающая их беспомощность в стольких многих вещах, что становилось действительно не по себе. Ни в бункере, ни теперь, за его пределами, Чжань не задумывался о том, какую роль в их небольшой компании играли химеры, но с каждым новым днём всё отчётливее и отчётливее понимал, как сильно все они, люди, нуждались в них.

— Да, спасибо им, — слабо улыбается Чжань, неосознанно находя взглядом переговаривающихся о чём-то в стороне Хаосюаня и Ибо.

С момента, как их группа оказалась на этой территории, за всё время в округе не послышалось ни одного звука, кроме скрипа раскачиваемых ветром веток деревьев и шума их облезлой листвы. Пустая, абсолютно тихая территория, где, кажется, не было ни одной живой души, кроме них. Это заставляло чувствовать настороженность и облегчение одновременно, вынуждая замирать от каждого кажущегося слишком громким звука собственных шагов по мёрзлой земле.

— Ты неплохо сдружился с Ван Ибо, да? — усмехается девушка, лукаво приподнимая бровь.

— А ты всё не устаёшь присматривать за Чжочэном, да? — в тон ей отвечает Чжань, на что получает добрую усмешку.

— Полагаю, нас обоих всё устраивает, — улыбается Лу, поднимаясь на ноги и поправляя низ своей тёплой парки.

— Скажи этому балбесу, чтобы натягивал носки лучше, — усмехается Чжань, кивая на шнурующего свой ботинок Чжочэна.

Сюань Лу не удерживается от тихого смешка и широкой улыбки и кивает ему, отходя в сторону к увидевшим её Цзыи и Бинь-Биню. Они были уже совсем рядом с Двенадцатым сектором, и какой бы желанной эта цель ни казалась изначально, сейчас Чжань, хоть и со смешанным чувством в груди, но всё же мог сказать, что не ощущал ни капли облегчения от того, что они практически дошли. Там, в замкнутом пространстве отрезанного от большого мира бункера, Двенадцатый сектор виделся последней надеждой на выживание, но теперь, имея возможность выбрать любое направление и пойти буквально куда угодно, ни у кого больше не было однозначной уверенности в чём-либо.

В этом мире не существовало места, способного полностью отгородить тебя от творящегося вокруг хаоса, и, очевидно, чтобы в полной мере понять это, им нужно было пройти через всё то дерьмо последних нескольких дней. Сяо Чжань обводит взглядом всю их компанию, видит, как резко прекращают свой разговор Хаосюань и Ибо, вслушиваясь в звуки вокруг, и встаёт на ноги, нащупывая на всякий случай рукоять ножа в кармане. Рядом с химерами им нечего было бояться, но привычка хвататься за оружие и быть готовым ко всему въелась под кожу уже почти что на клеточном уровне.

Коротко кивнув другу, Ибо вытаскивает из-за пояса свой пистолет и идёт в сторону плотно переплетённых ветвей кустов и деревьев, скрываясь из вида. Чжань видит, как мгновенно напрягаются остальные, заметив это, чувствует повисшее в воздухе тяжёлое молчание и слышит хруст веток и шорох с той стороны, куда только что ушёл Ибо. Если здесь был кто-то ещё, вряд ли у них хватит сил напасть на них, но последние несколько лет научили каждого из них быть готовым ко всему. Чжочэн, мгновенно забыв про свою пятку и следуя его примеру, тоже достаёт из кармана нож, вглядываясь в тёмные стволы деревьев и кустов и пожухлую листву на них и готовый в любой момент подстраховать. Когда пара минут спустя Ибо возвращается, таща на себе сильно раненую девушку, никто в их компании не скрывает облегчённого выдоха, тут же подбегая и помогая донести девушку и сооружая для неё из рюкзаков и верхней одежды покрывало.

Худая, бледная, в не по погоде лёгкой одежде, босая и покрытая синяками и ссадинами. Сяо Чжань смотрит на девушку перед собой, её стёртые в кровь запястья, красные следы на щиколотках и глубокие тени на осунувшемся лице и мысленно уже догадывается, почему она в таком виде. В голове тут же всплывают образы несчастных людей, которых они с Ибо видели на складе, и сердце внутри пропускает удар. Неужели они опять наткнулись на то же самое? Если в этих местах, прямо перед носом у Двенадцатого сектора, и правда обитал кто-то подобный тем ублюдкам, то они непременно столкнутся.

— Ты меня слышишь? — всматривается в лицо девушки Юй Бинь. — Что с тобой случилось?

— Чёрт, она беременна, — вклинивается Цзыи, начиная осматривать девушку. — Дайте воды. Быстрее!

Ей в руку тут же суёт бутылку воды взволнованная Сюань Лу, а Чжань только сейчас замечает оттягивающий тонкую ткань свободной сорочки живот. Он не был врачом и совершенно ничего не понимал в стадиях беременности, но живот был не сильно большим, а значит, девушка ещё была на ранних сроках, что, впрочем, при её общем состоянии никак не увеличивало шансов на благоприятный исход.

— Ей нужна одежда, — говорит Сюин, успокаивающе укачивая в своих руках малыша По-По.

— Доставайте всё, что есть, — тут же командует Цзыи, спеша первой снять с себя свою жилетку и укрыть ею девушку.

Чжань тоже снимает с себя куртку, пытаясь укутать ноги девушки, и помогает Сюань Лу надеть на продрогшие ступни носки. Цзыи принимается трясти свою аптечку и обрабатывать повреждения на коже, пытается снова напоить незнакомку и с грустью констатирует, что у неё жар. Вероятно, девушка скиталась по лесу не один день и в её состоянии чудом казалось уже то, что она до сих пор была жива. Весь её вид говорил о том, что она долгое время содержалась не в лучших условиях, сумев вырваться из плена и теперь, похоже, пытаясь укрыться в лесу, боясь, что за ней придут те, от кого она сбежала. Чжань видит все попытки Цзыи привести её в чувства, слышит указания Юй Биня для остальных и, прикусив изнутри щёку, отходит в сторону. Если девушка выживет, у них явно появятся не только существенные изменения в плане действий, но и проблемы.

— Не выдержит, — мрачно говорит Ибо, облокачиваясь на ствол дерева рядом с Чжанем и протягивая ему свою куртку. — На, надень.

Сяо Чжань послушно берёт куртку из его рук, чувствуя, как под толстовку проникает колючий ветер, и ёжится от холода, надевая и кутаясь в неё.

— Откуда ты знаешь? — переводит он взгляд на Ибо.

— Чувствую, — отвечает он, поворачиваясь всем корпусом к Чжаню и обхватывая воротник куртки двумя ладонями, поправляя. — То, что она смогла выжить в таком состоянии в лесу, уже можно считать чудом. Видел следы?

— Да. Даже не хочу думать, на кого мы можем тут наткнуться, — хмурится Чжань, чувствуя, как рука Ибо скользит с воротника на плечо, оставаясь там лежать.

— Держись ближе ко мне, ладно?

— Вау, Ван Ибо, ты что, пытаешься меня сторожить? — не сдерживает тихого смешка Чжань.

— Нет. Защитить.

Голос Ибо спокойный и ровный, а лицо выражает сдержанную расслабленность, и этого оказывается более чем достаточно, чтобы по спине пробежали мурашки.

— Думаешь, я не смогу сам о себе позаботиться? — выгибает бровь Чжань с лёгкой усмешкой.

— Сможешь, — с улыбкой кивает Ибо. — Но мне нравится знать, что ты будешь полагаться не только на себя.

Чжань смотрит на сосредоточенное лицо Ибо перед собой, чувствует, как приливает к щекам кровь, и сильнее кутается в ворот куртки, надеясь, что его красные щёки можно списать на холод. В стороне слышатся голоса суетящихся Мэн Цзыи и Юй Биня, пытающихся привести девушку в чувства, и Чжань ловит себя на мысли, что ему это совершенно не важно. Он был согласен с Ибо: у девушки нет шансов выжить. Не в её текущем состоянии. Кажется, Ибо понимает его мысли без слов, убирая руку с плеча и ловя взгляд.

— Не думай о ней. Я нашёл её уже на последнем издыхании.

— Всё в порядке, — слабо улыбается Чжань, улавливая, что все голоса в стороне стихли. — Умерла, — простая констатация факта, от осознания которого в груди начинает неприятно тянуть.

— Если бы она вышла на кого-то хотя бы на день раньше, у неё было бы больше шансов, — мрачно говорит Ибо, и Чжань просто молча кивает.

— Как думаешь, это может быть связано с Двенадцатым сектором?

— Не знаю, — задумывается Ибо. — Пока рано делать какие-то выводы, но осторожность не помешает.

Верно. Они всё ещё до конца не понимают всей ситуации, чтобы строить конкретные предположения, но каждая клеточка внутри реагирует на услышанное согласием: осторожность действительно никогда не бывает лишней. За спиной слышатся голоса Хаосюаня и Цзыи, решающих, как они могут попытаться похоронить девушку, а в груди расползается чувство надвигающейся бури. Рано или поздно тело девушки найдут те, от кого она так отчаянно убегала, и вопрос лишь в том, сможет ли это как-то вывести на след их группы. Они решают оставить тело в располагающемся рядом овраге, присыпая листьями, чтобы не бросалось в глаза, и скрывая своё присутствие здесь. Если её кто-то найдёт, вряд ли этому человеку придёт в голову досконально осматривать её труп. Её вряд ли найдут в ближайшее время, а значит, них была возможность уйти как можно дальше, стерев все следы своего присутствия здесь.

Оглушающая настораживающая тишина леса и стремительно усиливающиеся порывы холодного ветра заставляют ускорить шаг, напоминая, что время светового дня стремительно проходит. Они уже давно прошли жилую зону, пробираясь сейчас сквозь колючие голые ветки кустов и торчащие из мёрзлой земли коряги в лесу, а значит, если к сумеркам они не доберутся до Сектора или места, где можно устроиться на ночлег, придётся разбивать лагерь прямо здесь, посреди леса, чего не хотел никто из них.

Чжань помнит, как в первый год после катастрофы, убегая от мутантов, он забрёл в лес на окраине города, совершенно потеряв все ориентиры цивилизации и не сомкнув глаз всю ночь, прислушиваясь к каждому шороху в округе. Дикие животные, мутанты или люди — ночью в лесу ты становишься лёгкой добычей для всех. Их было восемь человек, не считая малыша По-По, двое из которых — химеры, способные защитить, если не от всего, то от очень многого, включая мутантов, но от холода или непогоды их могла защитить только крыша над головой, которой здесь, среди облезлых деревьев, не было.

Чжань ступает по твёрдой мёрзлой земле, покрытой полусгнившими листьями, слышит периодический хруст веток под ногами и совсем не ожидает резкого крика Юй Биня, сгибающегося пополам и пытающегося выдернуть ногу, попавшую в припорошенный листвой капкан. Бросившийся к нему взбудораженный Чжочэн, пытается помочь освободить ногу, не сразу обращая внимания, что все они оказываются в захлопнувшейся западне, получая по меткому выстрелу чем-то обжигающе холодным в шею.

«Дротик со снотворным», — запоздало понимает Чжань, чувствуя жжение в шее и слабеющей рукой нащупывая металлический корпус дротика. Взгляд неосознанно начинает искать Ибо, цепляясь за его стремительно расплывающийся силуэт, такой же неподвижный и угодивший в ту же самую ловушку, что и остальные. Химеры могли предугадать множество нападений, но, видимо, не те, что можно было совершить на расстоянии. Чжань видит в туманной пелене, как, пошатываясь, оседает на землю Сюань Лу, и это становится последним, что он запоминает перед берущей верх над сознанием тьмой.

Что обычно чувствуют люди в такие бессознательные моменты? Видят отрывки своей жизни или сны? Проживают заново какие-то волнующие их моменты? Или находятся в абсолютной немой темноте, ничего не видя и не чувствуя? Сяо Чжань не сможет ответить на этот вопрос, даже пережив подобное на собственной шкуре. Яркая вспышка света змеёй проникает в одурманенное сознание, режа глаза даже сквозь закрытые веки, и первой мыслью становится желание вернуться в такое спокойное и обволакивающее забытье. Чжань щурится, пытается сконцентрироваться на пронзающих каждую клеточку тела голосах и с трудом открывает глаза, привыкая к болезненному свету. Тело ощущается ватным, а мышцы ноют от неудобной позы и связанных за спиной рук.

— Так значит, говоришь, к нам и шли? — доносится совсем близко низкий хриплый голос, больно отдаваясь в ушах.

Сяо Чжань старается не смотреть на болтающиеся под потолком трещащие люминесцентные лампы и обводит взглядом обшарпанную бетонную комнату, больше напоминающую склад. Такие комнаты были в каждом бункере: множество стеллажей с инструментами, ящики со всяким нужным в хозяйстве хламом и покарябанные стулья, на которых сейчас сидели все из их компании, связанные и пытающиеся понять, что происходит. Похоже, он был последним, кто пришёл в себя, по всей видимости, уже пропустив какую-то часть разговора.

— Да. Не были уверены, что найдём, но попытаться стоило, — смотрит на мужчину перед собой Хаосюань.

Трое, не считая говорящего с Хаосюанем, мужчин и две женщины, стоящие перед ними с оружием наготове и пристально рассматривающие их. Чжань смотрит на явно нервничающих переглядывающихся между собой друзей, спокойно отвечающего на вопросы мужчины Хаосюаня и впивающегося в него обеспокоенным взглядом Ибо, который, видя, что он пришёл в сознание, несколько раз успокаивающе еле заметно улыбается уголками губ, как бы говоря, что ситуация под контролем. Он помнит, как на складе Ибо без труда разорвал сковывающую его запястья толстую колючую проволоку — верёвки, которыми были связаны их руки сейчас для химеры были пустым звуком.

И Хаосюань, и Ибо могли бы высвободиться прямо сейчас, разобравшись со всеми направившими на них оружие людьми, но они предпочитали подыгрывать ситуации, а значит, пока не считали происходящее опасным. Чжань еле заметно улыбается Ибо уголками губ, показывая, что он в порядке, и возвращает своё внимание на говорившего с Хаосюанем мужчину. Высокий, среднего возраста, в хорошей физической форме, одетый в камуфляжные штаны и чёрную футболку, с коротким ёжиком волос на голове и пистолетом в руке. Он настороженно присматривался к ним точно так же, как и они к нему.

— Это вся ваша группа? — сканирует Хаосюаня взглядом мужчина.

— Да. Ещё был младенец. Где он? — осматривается по сторонам химера.

— В порядке и в безопасности, — кивает мужчина. — Кто его мать?

Испуганная, но мгновенно берущая себя в руки Сюин выглядела такой же потерянной, как и все они, но Чжань знает, что, если речь зайдёт о малыше По-По, то она без раздумий перегрызёт глотку любому в этой комнате.

— Я, — тут же отзывает Сюин. — Где мой сын?

— Не волнуйся о нём, с ним всё хорошо, — подаёт голос одна из женщин, держа в руке пистолет.

— Я хочу его видеть, — твёрдо смотрит Сюин, на что мужчина перед ними коротко кивает только что говорившей с ней женщине, на что та щёлкает предохранителем своего пистолета, убирая его за пояс, и подходит к Сюин.

— Я сейчас отведу тебя к сыну, не делай глупостей, — присаживается она возле стула Сюин, развязывая ей руки.

Сюин покорно позволяет ей распутать верёвки, вставая со своего места, и под колким взглядом послушно выходит из комнаты. Малыш По-По был слабым местом Сюин, а значит, она была самой управляемой из всех, ведомая материнским инстинктом и готовая сделать что угодно ради благополучия сына. Чжань видит, как её провожает глазами мужчина, явно не видя в ней угрозы, и как твердеет его взгляд, когда он снова переводит своё внимание на оставшихся. Сюин освободили, но каждый из присутствующих понимал, что теперь она с По-По становились залогом их покорности: никто из их группы не оставить Сюин, в то время как она сделает всё для По-По. Дальновидный ход.

— Раздевайтесь. По одному, — слышится грубый голос мужчины, и стоящие с обеих сторон от него сподручные тут же направляют на них свои пистолеты, беря на мушку.

— Простите? — выгибает бровь Лу, вжимаясь в спинку стула.

— Не слышала, что сказали? — усмехается один из парней, высокий и с татуировкой на шее, делая шаг вперёд и наставляя пистолет на Лу. — Развяжите её, пусть будет первой, — обращается он к остальным.

Держа оружие наготове, вперёд тут же выходят девушка и парень, обходя стул Лу с двух сторон. Чжань смотрит на спокойно наблюдающего за ними мужчину, находит взглядом Ибо, который лишь еле заметно ему кивает, давая знак, что всё по-прежнему под контролем, и чувствует, как притупляется внутри волнение.

— Без резких движений, — предупреждает её девушка, убирая свой пистолет за пояс и наклоняясь вперёд, чтобы развязать верёвки, в то время как парень подстраховывает, крепче сжимая пистолет в руке.

Сюань Лу нервно прикусывает губу, но позволяет развязать себя, поднимаясь под дулом направленного на неё пистолета со стула.

— Сона, займись и второй тоже, — отдаёт приказ мужчина, кивая в сторону Цзыи и ловя взгляд осматривающей Лу девушки. — Парни, посмотрите остальных.

Чжань смотрит, как к ним подходят оставшиеся мужчины, как убирает свой пистолет тот, что держал на мушке Лу, тоже присоединяясь к обыску и отходя к сидящему на соседнем стуле Чжочэну.

— Что вы хотите найти? — спрашивает Хаосюань, наблюдая за тем, как уходит дальше говорящий всё это время мужчина, по всей видимости, отвечающий за главного, наводя пистолет и подстраховывая своих людей.

— Всё, что нас насторожит, — коротко отзывается он. — Ищите свежие царапины или следы укусов, — отдаёт распоряжение он, смотря на то, как его сподручные осматривают открытые участки кожи, заставляют снимать верхнюю одежду и обувь, задирают рукава и штанины и выворачивают наизнанку чужие карманы.

— Думаете, мы можем заразиться чем-то от мутантов? — спрашивает Чжань.

— Кто знает, — усмехается подходящий к нему парень, шею которого размашистыми линиями оплетала сложночитаемая татуировка. — Снимай это, — касается он пальцами куртки.

Чжань молча снимает с себя куртку Ибо, которую так ему и не вернул, и толстовку, оставаясь в одной футболке, и позволяет парню подойти ближе, отворачивая голову в сторону от ударившего в нос крепкого запаха сигарет. Парень с усмешкой ловит его движение и кладёт ладони на плечи, начиная скользить ими по рукам. Чжань чувствует на себе тяжесть чужих ладоней, терпит, когда парень перемещает руки на его торс, больше щупая, чем действительно осматривая, и с неохотой подчиняется, когда тот задирает его футболку, начиная скользить по коже.

— Снимай, — касается пальцами края штанов парень, оттягивая пояс вниз.

— Других снимать штаны не просят, — ловит чужой блестящий взгляд Чжань.

— Не дёргайся, — растягивает губы в усмешке парень, демонстративно проводя пальцем по коже шеи и зацепляя ворот футболки.

Чжань смотрит на ухмыляющегося перед собой парня, чувствует на себе его жадный взгляд, и это совсем не похоже на то, что он ощущал, когда на него смотрел Ибо. Взгляд химеры был таким же пронзительным и прожигающим насквозь, и от него всегда хотелось поёжиться, но в нём никогда не было ничего пошлого или грязного, сейчас же его откровенно облизывали глазами, оценивая, как свежий товар на витрине. Чжань смотрит в по-хищному ухмыляющееся лицо парня, скользящего рукой от ворота футболки вдоль всего торса и останавливающегося внизу живота, и чувствует нестерпимое желание сбежать подальше.

— Ёлл, ускорься, — окликает парня лидер, окидывающий взглядом каждого из своих людей.

Парень, Ёлл, недовольно морщится и со скалящейся усмешкой смотрит в глаза Чжаню, проводя рукой вниз и уже без былого пыла ощупывая его ноги и заставляя засучить штаны до колен.

— Чисто, — резюмирует осматривающая Лу и Цзыи девушка, и остальные молча кивают следом, подтверждая её слова.

Мужчина, всё это время державший их на мушке, отступает назад и щёлкает предохранителем пистолета, убирая его.

— Меня зовут Хо Чжу, добро пожаловать в Двенадцатый сектор, — скупо, но уже более дружелюбно говорит мужчина, давая знак своим людям отойти и дать гостям место. — Сона, обустрой девушек, — даёт он короткое распоряжение, на что тут же получает незамедлительный кивок в ответ.

— Идите за мной, — улыбается она, и Чжань впервые рассматривает её внимательнее.

Молодая, вряд ли старше двадцати пяти, высокая, с правильными чертами лица и большими глазами, одетая в серые джинсы и свободную футболку и с убранными в две высокие косички волосами. Красивая — так бы описал её Чжань. Он смотрит, как девушка — Сона — улыбается Лу и Цзыи и выводит их из комнаты, и переводит взгляд на оставшихся в комнате мужчин, смотрящих на них всё ещё изучающе и недоверчиво, но уже явно считая их гостями, а не врагами.

— К нам тут не часто кто-то забредает, но мы всегда рады новым лицам, — усмехается Хо Чжу. — Фэй поможет вам разместиться. Ёлл, Сайк, вы мне нужны, — бросает он взгляд на парней, начиная идти к выходу.

Стоящий рядом и только недавно его осматривающий Ёлл с бесстрастным лицом принимает приказ и, на долю секунды замерев, поворачивается к Чжаню, снова плотоядно ухмыляясь.

— Ещё увидимся, — растягивает губы он, задерживая взгляд на чужом лице.

Чжань смотрит, как парень отворачивается и спешит догнать Хо Чжу у дверей, скрываясь за ней вместе с другим парнем, которого назвали Сайк. Железная дверь с тяжёлым звуком захлопывается за спинами вышедших, и Чжань мысленно морщится от сохранившегося чувства липкого взгляда на себе. Этот парень, Ёлл, определённо не внушал ничего хорошего, кроме стойких мыслей держаться от него подальше. Сяо Чжань всегда доверял своей внутренней чуйке, и в этот раз его чуйка вопила во всё горло не подходить к парню ближе, чем на несколько метров.

— Прошу за мной, — дружелюбно улыбается им оставшийся с ними Фэй, делая жест рукой в сторону двери. — Простите нас за не очень радушную встречу, но безопасность превыше всего, — немного виновато говорит он.

— Вы искали на нас следы контакта с мутантами... Мутация и правда способна передаваться через контакт? — интересуется Чжочэн.

Фэй дёргает ручку входной двери, выходя в коридор, придерживает её для остальных и, кажется, задумывается над заданным вопросов, пытаясь правильно подобрать слова.

— Мы не уверены, но считаем, что это возможно, — отвечает он, убеждаясь, что все вышли и можно продолжить двигаться дальше.

— Были прецеденты? — ровняется с ним Хаосюань, похоже, и правда заинтересовываясь услышанным.

Сяо Чжань обводит взглядом блёклый коридор с болтающимися под потолком лампами и невольно вслушивается в затеянный разговор. Позади, в двух шагах от него, идёт Ибо, специально держась рядом, и Чжань, бросая на него долгий взгляд, безмолвно благодарит за эту незримую, но такую ощутимую подстраховку.

— Несколько месяцев назад наши люди нашли в лесу девушку, с глубоким порезом на ноге и обессиленную, очевидно, она провела в лесу не один день, так что мы тогда подумали, что её состояние было последствием этого. Конечно, мы забрали её в Сектор, пытались выходить, лечили и не сразу заметили, что её рана не проходит. Не только порез на ноге, но даже мелкие ссадины и царапины — вообще ничего не заживало. Это настораживало, но не давало серьёзных поводов для беспокойства, а потом в один день она словно обезумела, попыталась укусить нашего врача и ещё нескольких ребят. Это было как бешенство, только более... Ну, как у диких животных, понимаете? Она пыталась не просто укусить кого-то, она пыталась по-настоящему откусить кусок плоти. Мы не знаем до сих пор, что с ней произошло и откуда взялись все эти последствия, но очень похоже на то, что дело в ране, и зараза попала в организм именно через кровь.

— Что потом стало с этой девушкой? — задумчиво спрашивает Хаосюань.

— Мы были вынуждены посадить её на цепь в отдельной комнате во избежание повторных нападений, но пару дней назад она сумела сбежать, — отвечает Фей. — Нам сюда, это блок с общими помещениями, — указывает он на широкий дверной проём, проходя внутрь.

Сяо Чжань бросает взгляд на Ибо, словно спрашивая, что он думает насчёт всего услышанного, и получает в ответ задумчивый взгляд, означающий, что им с Хаосюанем нужно будет обсудить это позже. Запястья мимолётно касается горячая ладонь Ибо, и это помогает немного расслабиться, успокаиваясь. С ним рядом Ибо, ему не о чем переживать. Чжань улыбается уголками губ в ответ и проводит пальцем по его ладони, давая знак, что всё хорошо.

— Это наш общий зал, — обводит Фэй рукой большое пространство, обустроенное под гостиную с несколькими диванами, гамаками и стоящим по середине проектором, направленным на выбеленную стену. — А там, — жест в сторону четырёх соединённых с гостиной межкомнатных дверей, — библиотека, спортзал, комната отдыха и комната со столами для пинг-понга и другими играми. В той стороне — столовая, соседние двери — туалеты и душевые, а здесь — жилые комнаты.

Фэй по порядку проводит их по всем комнатам, знакомит с теми, кто встречается им по пути, и, в конце концов, показывает жилой блок, который оказывается разделён на мужской и женский отсеки, каждый из которых состоял из небольших спальных комнат, рассчитанных на четыре человека. Фэй весело заглядывает в каждую комнату в поисках свободного спального места, параллельно представляя их компанию обитателям этих комнат, и в итоге определяет четыре комнаты, где они могут разместиться, говоря им самим выбрать, кто куда пойдёт.

Юй Бинь выбирает подселиться к трём улыбчивым и явно общительным парням Луи, Чжо и Каю, вызывающих симпатию с первого взгляда, Чжочэну достаётся место на втором ярусе койки в тихой компании парней, увлечённых то ли книгами, то ли комиксами, а Хаосюань выбирает себе в соседи крепкого длинноволосого парня, приветствующего его рукопожатием, спокойного миловидного блондина с немного отросшими крашенными волосами и спортивного телосложения высокого здоровяка с рукавом татуировок на одной руке. Чжаню и Ибо достаётся комната с двумя активно болтающими друг с другом парнями, которые, заметив их, тут же спешат познакомиться ближе, очевидно, вызывая у дёрнувшегося в сторону от настигших его рукопожатий Ибо приступ социофобии.

— Располагайтесь, ужин в семь, — с улыбкой говорит им Фэй, оставляя обустраиваться на своих новых местах.

Сяо Чжань провожает взглядом его спину, бросает рюкзак на выделенную ему койку и плюхается на заправленную постель. Небольшая окрашенная в поблёкший бежевый комната с двумя двухъярусными кроватями по бокам, тумбочками рядом и шкафом с зеркалом между ними. Типовая комната, какие бывают на всех стоп-базах, но обустроенная так, чтобы в ней было приятно находиться. Обитатели Двенадцатого сектора считали это место своим домом, и это было видно в каждой наполняющей окружающую обстановку детали.

— Ли Мин, — протягивает Чжаню руку высокий подтянутый парень, отбрасывая со лба чёлку и широко улыбаясь. — А это Цзя Иян, — жест в сторону второго парня, с собранными в короткий хвостик волосами и выглядящего по-хрупкому юным.

— Сяо Чжань, — жмёт он руку. — А это Ван Ибо, — кивок в сторону раскладывающего свои вещи в тумбочке Ибо.

— Так значит, вы здесь надолго? — приподнимает бровь Мин.

— Не знаю, — честно отвечает Чжань, тоже начиная разбирать рюкзак.

— Ты красивый, — смотрит на него Мин, ни капли не смущаясь. — Ты тоже красивый, но уж больно вид у тебя недружелюбный, — поворачивается он к Ибо с улыбкой, не получая от того никакой реакции.

— Мин, перестань, — шипит на парня Иян, явно чувствуя себя неловко за поведение друга. — Извините, он не умеет говорить и думать одновременно, — неловкая искренняя улыбка, которая вызывала мгновенную симпатию к её владельцу.

— Эй, я сказал, что думал, — возмущается Мин.

— Всё в порядке, — успокаивает всех Чжань, тоже улыбаясь. — Мы немного устали с дороги, скажите, у вас тут есть душ? Или, может, какие-то правила пользования водой?

Ли Мин мгновенно расслабляется, плюхаясь на койку рядом с Чжанем.

— Душевые рядом со столовой, с водой проблем нет, так что можете мыться, сколько влезет, — с довольным видом сообщает Мин. — Но везде стоят баки для нагрева, так что проверьте сначала, есть ли в них горячая вода.

— Вау, мне у вас уже нравится, — не сдерживает смешка Чжань, и Мин с Ияном смеются в ответ. — Тогда мы с Ибо пойдём в душ, — встаёт с койки Чжань, бросая прямой взгляд на Ибо.

— Ужин в семь, не пропустите, — напоминает им Иян, и Чжань благодарно ему кивает, доставая из рюкзака чистую футболку. — Кстати, у нас тут есть постирочная, так что можете закинуть все грязные шмотки туда, она рядом со входом в душевые.

— Я в восторге от вашего Сектора, — искренне усмехается Чжань, замечая, как довольно блестят глаза обоих парней, явно гордящимися, что у них тут всё так замечательно устроено.

Они с Ибо выходят из комнаты, запоминая её расположение, и следуют в ту часть базы, которую им показывал Фэй, проходя через пустой общий зал и доходя до нужной двери с табличкой душа. Тот, кто занимался обустройством этого места, определённо подошёл к своему делу со всей душой, продумав всё до мелочей. Просторная, выложенная синей плиткой душевая, какие обычно бывают в бассейнах, с рядами из шести душевых кабинок с обеих сторон и стойками для вещей у дальней стены, где рядом было установлено несколько напольных баков для нагрева воды, что значительно упрощало жизнь и вызывало внутренний стон облегчения.

— Горячий душ, — расплывается в улыбке Чжань, скидывая обувь у двери и шлёпая в носках к стойке, скидывая туда принесённую одежду и контейнер с мылом. — Чёрт, я даже не думал, что тут и правда будут все удобства, — стягивает он с себя носки, откладывая их на полку стойки.

— Баки полные, — говорит Ибо, проверяя уровень воды в баках.

— Это определённо стоило всех дней пути, — улыбается Чжань, начиная стягивать с себя толстовку. — Ты не пойдёшь? — удивлённо поднимает он взгляд на Ибо, который даже не пытался начать раздеваться, зависнув на месте и наблюдая за Чжанем.

— Пойду, — отмирает химера, пару раз моргая, и словно сбрасывает с себя наваждение, начиная стягивать ботинки.

Чжань с усмешкой снимает с себя футболку, берётся за ремень штанов и вздрагивает от неожиданности, когда дверь от резкого толчка практически ударяется о стену, впуская в душевую оживлённых Юй Биня и Чжочэна, довольных и с добытыми где-то новыми полотенцами.

— О, вы тоже здесь, — сияет улыбкой Чжочэн, скидывая ботинки у порога и проходя вперёд. — Кто бы мог подумать, что тут такой набор всего и сразу!

Сяо Чжань, улыбаясь, смотрит на торопливо скидывающего с себя одежду Чжочэна и думает, что они и правда удачно обустроились.

— Мы встретили девочек, Цзыи сказала, что у нас пятнадцать минут на душ, а потом идут они, — снимает с себя футболку Юй Бинь, говоря таким серьёзным голосом, словно Цзыи пообещала их всех расчленить, если они пробудут в душе хоть на минуту больше.

— Ну что за ведьма, — фыркает Чжочэн, включая душ и вставая под стремительно нагревающиеся струи воды. — О да-а-а, — закрывает глаза он, подставляя лицо под душ.

— Только не кончи тут, — смеётся Юй Бинь, заходя в соседнюю душевую.

Чжань слышит смешки друзей, не сдерживая улыбку, стаскивает свои штаны и, специально отворачиваясь от раздевающегося Ибо, спешит скрыться в ближайшей душевой. За спиной раздаётся шелест одежды Ибо, а через стенку начинает шуметь вода. Чжань знает, что это всего лишь общая душевая, какие были в каждом спортзале, но от осознания, что совершенно голый Ибо сейчас находится всего лишь через тонкую перегородку от него, почему-то начинают пылать щёки. Он мог спокойно переносить обнажённого Чжочэна, Бинь-Биня и любого другого человека, но почему-то не Ибо. Это было странно, и Чжань не хотел задумываться о причинах такого детского поведения, но предполагал, что при виде обнажённого Ибо его определённо могло ударить приступом.

— Надеюсь, с едой тут всё так же хорошо, как с водой, — слышится голос Чжочэна из своей душевой.

— Тебе лишь бы пожрать, — усмехается Чжань, открывая контейнер с мылом и начиная намыливать тело.

— Да брось, ты ведь сам не захочешь есть какую-нибудь безвкусную бурду, — фыркает Чжочэн, и Чжань почти уверен, что он сейчас закатил глаза.

— Этим меня точно не напугать, — смывает с себя мыльную пену Чжань.

— Я посмотрю на тебя, когда тебе всучат какую-нибудь сопливую безвкусную кашу, — усмехается Чжочэн.

Сяо Чжань не сдерживает смешка в ответ и прикрывает глаза, подставляя лицо под горячие струи воды и позволяя себе полностью расслабиться. Он слышит, как где-то на краю сознания выключается вода в соседних душевых, как одевается Юй Бинь, как не может найти свои чистые трусы Чжочэн, матерясь себе под нос, и как всё-таки находит их, тоже одеваясь. Они все потратили столько сил, чтобы добраться сюда, что теперь, находясь в Двенадцатом секторе, казалось, что все проблемы остались где-то далеко позади. Чжань не знает, что будет с ними завтра или через день, но хочет насладиться выпавшим шансом на короткую передышку сполна.

— Чжань-гэ?

Голос Ибо заполняет сознание так неожиданно, что заставляет вздрогнуть, поворачивая голову и позволяя льющейся воде попадать в глаза и рот. Вокруг больше не раздавалось разговоров парней, которые, похоже, ушли, а успевший надеть штаны Ибо выжидающе смотрел на него, видимо, пытаясь его позвать уже не первый раз. Пожалуй, он должен был бы снова смутиться от того, что они с Ибо остались здесь вдвоём, а конкретно он, Сяо Чжань, стоял сейчас перед химерой, сверкая голым задом, но ни капли былой неловкости почему-то уже не было. Горячий душ действительно расслаблял и очищал мысли, и сейчас Чжань был этому безумно рад.

— Уже все ушли? — спрашивает он, всё так же стоя к Ибо спиной.

— Да, ты не отзывался.

— Дай мне полотенце, — выключает Чжань душ, вслепую вытягивая руку.

Взгляд Ибо буквально прожигает его спину, и Чжань уверен, что тот успел рассмотреть не только её.

— Ван Ибо, перестань пялиться на мой зад и дай мне полотенце, — повторяет со смешком Чжань, поворачивая голову и наблюдая, как Ибо тут же опускает глаза в пол, протягивая ему полотенце. — Спасибо, — обматывается полотенцем Чжань, разворачиваясь и выходя из душевой.

— Я... не пялился, — звучит неуверенный ответ, и Чжань сдерживает рвущийся наружу смешок.

— Боже, Бо-ди, ты очаровательный, — усмехается он, скользя взглядом по голому торсу Ибо, по которому всё ещё бежали скатывающиеся с волос капли воды.

Чжань уже давно не отрицал, что Ибо привлекает его на всех уровнях, но сейчас, прослеживая глазами линии его мышц на тренированном теле, он готов признаться, что Ибо ему больше, чем просто нравится. Этот человек, в котором так гармонично уживались грубость, теплота и дерзость со смущением, по-настоящему сводил его с ума. В Ибо неприкрыто чувствовалась сила, и осознание, что он, Сяо Чжань, может на эту силу влиять, заставляло учащаться пульс. Такой опасный для других и такой безопасный для него.

— Чжань-гэ? — зовёт его Ибо, всматриваясь в лицо. — Чжань-гэ, приём, — машет он перед глазами ладонью, заставляя вздрогнуть. — Ты залип, знаешь?

— Лао Ван слишком залипательный, ничего не могу с собой поделать, — усмехается Чжань, получая в ответ удивлённо-восхищённый взгляд Ибо.

— Вау, Чжань-гэ тоже умеет острить, — довольно ухмыляется он.

— Беру пример с тебя, гремлин.

Дразнить Ибо было весело, видеть его поражённое лицо — ещё веселее. Возможно, Чжань слишком увлекается своей игрой, пропуская момент, когда Ибо за один шаг приближается к нему настолько, чтобы смять его губы в поцелуе, прикусывая и проникая в рот языком. Чжань чувствует исходящий от химеры жар, позволяет уместить руку на своей пояснице и притянуть себя ближе, вжимаясь в чужие бёдра и с силой пытаясь сохранить остатки здравого ума. Их поцелуи чаще начинались неспешно и ласково, медленно распаляя и разжигая внутри огонь, сейчас же Ибо настойчиво сминал чужие губы, кусался, ласкал языком и сжимал руку на голой коже поясницы. У химеры была отличная выдержка, которая с каждым новым разом всё больше и больше уступала животным инстинктам. Чжань видит, как всё труднее и труднее ему становится себя контролировать, и не может объяснить даже себе, почему это выглядело так горячо.

— Ибо, — с совершенно сбитым дыханием отстраняется Чжань, ощущая, как сжимает его талию химера.

— Прости, — смаргивает пелену с глаз Ибо, беря своего зверя под контроль. — Мне сложно себя контролировать с тобой.

— Почему? — самый глупый в своей очевидности вопрос, который можно было сейчас задать.

— Потому что ты слишком, Чжань-гэ.

Сяо Чжань смотрит на лицо Ибо перед ним, видит его тёмный жадный взгляд и чувствует горячую ладонь на своей коже, приходя к мысли, о которой боялся думать всё это время: он не хочет лишаться этого. Ибо рядом стал уже настолько привычным и ощущался так правильно, даря чувство спокойствия и защищённости, что Чжань эгоистично хочет привязать его к себе насовсем. Ибо слишком очевидно преданный и смотрящий с таким обожанием, что сердце Чжаня уже давно не выдерживает.

— Нужно идти, — говорит Чжань охрипшим голосом, снова подаваясь вперёд и коротко целуя Ибо в уголок губ.

Ибо в ответ молча кивает, сжимает напоследок его бок, оглаживая кожу пальцами, и отстраняется, давая возможность каждому из них одеться. Сяо Чжань до абсурдного сильно хочет почувствовать руки Ибо на себе дольше, одёргивая себя и не давая фантазиям развиться, но обещая самому себе обсудить это с Ибо позже. Да, пожалуй, им слишком очевидно стоило поговорить об этом. Они не обсуждали, что будут делать после того, как доберутся до Двенадцатого сектора, предполагая, что компания Чжаня останется в Секторе, а химеры отправятся дальше, в свой Сектор, и это стало тем исходом, которого Сяо Чжань больше не хотел.

Выходя из душевой, забрасывая в постирочную грязные вещи и идя по коридорам к комнате, Чжань пытается привести свои мысли в порядок, безумно радуясь, что они с Ибо живут в комнате не одни. Мин и Иян встречают их с такими же улыбками, как раньше, охотно расписывая, словно рекламируя, что в их Секторе ещё есть, и также активно спрашивая о жизни каждого из них до этого момента. Чжань роется в своём рюкзаке в поиске чистых носков и отвечает на всё, что спрашивают парни, тактично говоря только о себе и объявляя, что, если Ибо захочет поделиться подробностями своей жизни, он расскажет об этом сам. Ибо под обращёнными на него выжидающими взглядами всё же коротко сообщает о себе несколько фактов, и Чжань подавляет в горле смешок от того, как скупо он вёл диалог с Мином и Ияном, потому что с ним самим Ван Ибо было не заткнуть.

Они успевают ровно к началу ужина, рассаживаясь за несколько длинных столов в просторной столовой, выкрашенной в такой же бежевый, как и жилые комнаты, и имя возможность выбрать несколько вариантов из предложенной еды. Чжочэн, грёзящий о еде весь день, набирает себе всего и побольше, получая весёлое фырканье Сюань Лу в ответ, Юй Бинь накладывает себе рыбу с картошкой, Сюин с удовольствием ест рыбу с салатом, а Хаосюань, кажется, решает опустошить все запасы свинины. Еда была и правда вкусной: несколько больших чанов с мясом и гарниром, откуда каждый накладывал себе, что хотел, бадья с горячим чаем и свежие салаты в мисках. Всё это напоминало какой-то детский лагерь, где было строгое расписание и не менее строгие вожатые. В детстве Чжань не ездил в лагеря, но представить себе его устройство вполне мог.

Он есть свой ужин, слушает разговоры друзей, отбивается от пытающегося подложить ему больше еды Ибо и впервые за долгое время чувствует себя умиротворённо. Он в секторе, куда они так долго шли, в тепле и безопасности, с ним друзья и неугомонный Ван Ибо, не перестающий его изводить своим довольным видом. Чжань смотрит на собравшихся в столовой людей, среди которых были и те, с кем он уже знаком, расслабленные, весёлые, с аппетитом уплетающие ужин и оживлённо о чём-то переговаривающиеся. Ему нравилась атмосфера в Секторе, и, возможно, он бы даже смог тут остаться вместе со всеми, кто ему дорог.

— Их повар правда гений, — комментирует Чжочэн, активно кладя себе в рот кусочки мяса. — О, а помните, стряпню в лагере? Совсем другой вкус, — продолжает Чжочэн, размашистым движением двигая к себе стакан с дымящимся чаем, и, неосторожно схватив его, проливает половину на сидящего рядом Чжаня. — Бля, чувак, прости! — тут же спохватывается Чжочэн, не зная, за что хвататься.

— Промой холодной водой, — тут же советует Цзыи, видя, как морщится Чжань от ощущения кипятка на одежде и коже. — Давай, Сяо Чжань, быстрее, — настаивает она.

Чжань бросает на неё быстрый взгляд и поднимается с места, спеша к двери туалета. Кожа неприятно жгла, а пропитанная горячим чаем футболка лишь усиливала это чувство. Он подбегает к раковине и включает вентиль с холодной водой, брызгая на мокрое пятно на себе и чувствуя, как место ожога заполняет облегчение. С тем количеством воды, которое он на себя сейчас вылил, пожалуй, уже проще было бы просто снять футболку — настолько мокрой она теперь была.

— Не хочешь поменять футболку?

Чжань улавливает в отражении зашедшего Ибо и даже не удивляется, что тот пошёл за ним. В последнее время они как-то незаметно везде стали ходить вместе. Ибо бесшумно подходит к нему, внимательно смотрит на огромное мокрое пятно на животе и одним движением поднимает подол футболки, смотря на розовый след от ожога на коже.

— Уже завтра пройдёт, — говорит Чжань, замечая, как темнеет взгляд Ибо.

— Я знаю, — отзывается химера. — Можно посмотреть? — спрашивает он и, ловя взгляд Чжаня, неожиданно приседает и проводит языком по обожжённой коже.

— Ибо, что ты делаешь? — шумно выдыхает Чжань, неосознанно замирая.

— Лечу Чжань-гэ, — звучит глухой ответ, прежде чем его кожи снова касается язык.

— Ибо... — пытается возразить Чжань, толком и сам не понимая, что хочет сказать.

Язык Ибо влажно вылизывает место ожога, который начинает уменьшаться на глазах, очерчивает впадину пупка и прихватывает кожу губами, явно увлекаясь. Горячий мокрый язык становится шершавым, вылизывая его живот уже совсем по-кошачьи, а Чжань запоздало понимает, что кошачьими становятся не только движения, но и сам язык. Ибо трансформировал свой язык, и это было тем, что вытесняло здравый смысл по щелчку пальцев. Руки сами собой подхватывают край футболки, чтобы она не мешала, а живот скручивает волной предвкушения. Очевидно там, в душевой, терпению Ибо всё же пришёл конец, и происходящее сейчас было прямым последствием их недоигранной партии там.

Ибо опускается ниже, обводит языком тазобедренную косточку, прикусывает её и слегка проникает за край штанов. Горячие большие ладони ложатся на бёдра, проводя по ним вверх-вниз и посылая по коже стадо мурашек, а язык забирается далеко за ткань пояса, касаясь кромки белья. Чжань не сдерживает шумного выдоха и перемещает одну руку на плечо Ибо, пытаясь то ли его отодвинуть, то ли привлечь ещё ближе. Ибо прикусывает пояс штанов, опаляя чувствительную кожу, и прижимается к топорщащейся ширинке, проводя носом по контуру начавшего твердеть члена.

— Ибо, а если кто-то войдёт? — последняя здравая мысль перед тем, как Ибо расстёгивает его штаны и извлекает из белья полувставший член, срывая с чужих губ приглушённый стон.

— Будь тише, гэ, — звучит ироничное замечание, прежде чем ласково облизать головку и взять член в рот.

— М-м-м, — сдерживается Чжань, вцепляясь пальцами в плечо Ибо.

Ибо скользит губами по всей длине члена, лижет своим невозможным кошачьим языком, поочерёдно вбирает в рот яйца и заставляет ноги дрожать. Руки скользят по бёдрам вверх и ласково ложатся на задницу, притягивая ещё ближе к себе и накрывая член до основания. Чжань не сдерживает приглушённого стона сквозь сжатые губы и неосознанно толкается бёдрами вперёд. Ибо послушно открывает рот шире, плотно сжимает губы и двигает головой в одном ритме, сжимая ладони на чужой заднице. Чжань зажмуривает глаза, откидывает голову и мёртвой хваткой вцепляется в плечо Ибо, сходя с ума от того, как обвивает ствол шершавый язык. Это не первый раз, когда Чжаню отсасывали, но первый раз, когда он настолько терял связь с реальностью.

Чжань помнит, как Ибо одним ударом пробил грудь мутанта и как разорвал на части садистов со склада, и осознавать, что именно этот человек стоит сейчас перед ним на коленях с его членом во рту, отдавалось дрожью в каждой клеточке тела. Такой опасный с другими и такой покорный с ним. Чжань делает новое движение бёдрами, чувствует, как кошачий язык добирается до мошонки, вылизывая её, концентрируется на обволакивающем жаре чужого рта и до такой степени вцепляется в плечо Ибо, что начинают болеть пальцы. Оргазм накрывает с головой, а ноги охватывает дрожь. Он чувствует, как Ибо выпускает изо рта начинающий смягчаться член, вылизывает его от остатков спермы, и изо всех сил пытается держаться за чужое плечо, находя в нём единственную точку опоры.

— Чжань-гэ молодец, — усмехается Ибо, натягивая на Чжаня трусы, и, застёгивая штаны, приводит его одежду в порядок.

Сяо Чжань расфокусированным взглядом смотрит на ухмыляющегося Ибо и притягивает его к себе, целуя и чувствуя собственный вкус на губах. Импульсивное движение, кажущееся сейчас самым правильным на свете. Ибо углубляет поцелуй, прикусывает чужую губу и практически мурчит. Сильный, ласковый, надёжный и совершенно сводящий с ума. Чжань не знает, как сможет отказаться от этого.

— Ибо, ты... — начинает Чжань, отстранившись и совершенно теряясь в словах.

— Чш-ш-ш, не думай сейчас ни о чём, — улыбается Ибо, коротко целуя, и притягивает Чжаня к себе, обнимая.

Чжань притирается носом к шее Ибо, вдыхая отголоски душистого мыла, чувствует горячие руки на своей спине и позволяет себе полностью отключить голову, наслаждаясь моментом. Ибо гладит его по спине, зарывается одной рукой в волосы, ласково перебирая пряди, и коротко целует в висок.

— Больше не болит?

— Что? — слегка отстраняется Чжань, пытаясь понять, о чём речь.

— Ожог больше не болит?

— Ван Ибо! — возмущённо смотрит Чжань, ловя лишь весёлый взгляд в ответ.

Ибо одним движением поднимает край чужой футболки, смотрит на ровную кожу живота, где не было и намёка на пятно ожога, и довольно улыбается, словно исполнил сейчас главный долг в жизни.

— Вернёмся? — с мягкой улыбкой спрашивает Ибо, и Чжань может лишь кивнуть в ответ с чувством глубокого умиротворения внутри.

Они выходят из туалета, в который чудом никто не зашёл за всё проведённое там время, возвращаются к их компании, садятся за стол и отмахиваются от вопросов, почему они возились так долго. Чжочэн окидывает Чжаня виноватым взглядом, задерживая взгляд на мокром, уже немного подсохшем пятне на футболке, ещё раз извиняется и почему-то тут же смущённо отворачивается, хватаясь за куриную ножку у себя в тарелке. Чжань смотрит на друзей, замечает спокойно пьющего чай Ибо и тоже возвращается к своему так и не доеденному ужину, пытаясь в полной мере осознать всё, что произошло в туалете.

Жалел ли он? Определённо нет. Желал ли большего? Совершенно точно да. Ибо нравился ему намного сильнее, чем кто-либо за последнее время, и Чжань достаточно честен сам с собой, чтобы понимать, куда ведёт его симпатия. Это то, о чём им с Ибо придётся поговорить, и Сяо Чжань совсем не уверен, что его бедное сердце это выдержит. Ван Ибо был тем, в ком собрались все противоречия мира, существуя в одном теле так гармонично, что иногда не верилось, что это возможно. Возвращаясь по коридору в комнату, Чжань впервые думает, что вокруг происходит не такое уж дерьмо, как ему казалось в начале, а растягиваясь во весь рост в кровати и слыша с соседней койки умиротворённое: «Спокойной ночи, гэ», окончательно в этом убеждается.