Часть I. Глава 5. Охота на Грача.

Опечаток Улицы Феникса висел в воздухе, густой и тягучий, как старая кровь. Ветер, хлеставший ледяными струями между зданиями, не мог развеять его. Конор Браун стоял в тени арки напротив дома №42, его чёрное тактическое обмундирование сливалось с камнем. Сейчас он не был здесь полицейским. Он был хищником, пришедшим на территорию другого хищника, чтобы забрать своё. Операция началась. Две группы его верных людей — немногих, кому он доверял в эти дни всеобщего гниения, — заблокировали задние выходы и соседние крыши. Снайперы доложили о тишине за чёрными окнами особняка. Ни движения, ни света. Но Конор чувствовал. Его пантера, выведенная на самый край сознания, улавливала не запах, не звук. Она чувствовала давление. Тяжёлое, вязкое, как мысленный туман, исходящий от здания. Это была не магия Анжестца в чистом виде. Это было что-то испорченное, болезненное, как шрам на реальности. Он отдал последний приказ по рации: «Вход по моему сигналу. Цель номер один — смертельно опасен, способности неизвестны, применяйте летальную силу без предупреждения. Цель номер два — жива и невредима. Я иду внутрь. Ждите.» Конор не стал ждать ответа. Он пересёк улицу одним быстрым, бесшумным рывком. Дубовая дверь поддалась не сразу — сложный механический замок. Он применил небольшой заряд, приглушённый звук «хлопка» потонул в завывании ветра. Дверь отворилась в темноту. Внутри пахло пылью, старой древесиной и… озоном. Словно после сильной грозы. Огромный зал, который несколько дней назад сиял жизнью и опасным весельем, теперь был мёртв. Пустые столики, погасшие канделябры. Лишь лунный свет, пробивавшийся сквозь щели в ставнях, выхватывал призрачные очертания чучел и карт на стенах. Тишина была не естественной. Она была натянутой, как барабанная перепонка перед разрывом. Конор двинулся вперёд, ствол его пистолета скользил вслед за линией взгляда. Его зрение, обострённое зверем, адаптировалось к полумраку. Ничего. Ни души. — Я знал, что ты придёшь, детектив, — голос прозвучал не снаружи, а внутри его черепа. Гладкий, усталый, с лёгкой насмешкой. Голос Ридлера Рука. — Ты предсказуем, как закон тяготения. Защитить свою территорию. Свою стаю. Примитивно. Конор не дрогнул. Он ожидал чего-то подобного. — Где мой брат, Рук? — Его собственный голос прозвучал в тишине зала низко и резко. — Твой брат? — Внутренний голос зазвучал с искренним, почти отцовским сожалением. — О, Конор. Он уже не твой. Он мой. Он наконец-то нашёл то, чего так жаждал: силу, цель, понимание. То, чего ты никогда не мог ему дать. Ты давал ему только долг, вину и холод. — Он ребёнок! Ты манипулируешь им, как марионеткой! — Я открываю ему глаза! — Голос в голове внезапно загремел, и от этого звука у Конора резко заболели виски. — Я показываю ему истинное лицо этого города! Гнилое, лицемерное! Суд, который экспериментировал на таких, как я, твой милый братец-тигр, который покупает и продаёт жизни… Разве это не та реальность, которую он должен видеть? Я делаю его сильным! Сильным, как дракон! Сильным, чтобы сжечь эту систему дотла! Иллюзии обрушились на него не сразу. Сначала просто исказилось пространство. Стены зала поползли, закапали, как воск. Из теней на него уставились лица — лица его родителей, но с пустыми глазницами и гримасами укора. Он услышал голос Даниэля, детский, испуганный: «Конор, помоги! Он здесь! Он везде!» Звук шёл со всех сторон. Пантера внутри зарычала, бросаясь на призрачные цепи иллюзии. Конор вцепился в эту ярость, как в якорь. Он зажмурился, но образы не исчезли — они проецировались прямо на его сознание. — Слабо, Рук, — сквозь стиснутые зубы процедил он, делая шаг вперёд, превозмогая тошноту. — Показывай своё истинное лицо. Или ты боишься встретиться со мной в реальности? Насмешливый смешок отозвался эхом в его мозгу. — Реальность? А что есть реальность, детектив? Твоя? Моя? Или того мальчика, который сейчас видит сны о море и свободе наверху? Наверху. Конор не позволил панике захлестнуть себя. Он бросился к лестнице, широкой и парадной, которая вела на второй этаж. С каждой ступенькой давление в голове усиливалось. Ему мерещились тени, хватающие за ноги, слышались выстрелы его собственной команды где-то снаружи (иллюзия или реальность?), голос Лео, шепчущий ему на ухо гадости. Он стиснул зубы до боли, его единственным компасом была холодная ярость и инстинкт зверя, который чуял источник этой пси-атаки где-то прямо перед собой. На втором этаже была длинная галерея. В дальнем её конце, в рамке огромного арочного окна, сквозь которое лился лунный свет, стоял он. Ридлер Рук. Не в элегантном костюме, а в простых тёмных штанах и рубашке с закатанными рукавами. Он выглядел… усталым. Невероятно, космически усталым. Но в его золотых глазах горел тот же холодный, маниакальный огонь. — Вот и встреча, — произнёс он уже вслух. Его физический голос был глубже, чем психический, и лишён всякой театральности. — Защитник системы пришёл устранить мутанта. Как это благородно. Конор поднял пистолет. Его рука не дрожала. — Где Даниэль? — В безопасности. В мире грёз, куда ты никогда не сможешь за ним последовать. Я дал ему больше, чем ты мог бы за всю жизнь, Браун. Я дал ему значение. — Ты дал ему смертный приговор! — рявкнул Конор. — Ты — беглый псих, эксперимент, который вышел из-под контроля! Суд ищет тебя, чтобы стереть в порошок! И ты тянешь его за собой в могилу! На лице Ридлера что-то дрогнуло. Не страх. Скорбь. — Суд… — он произнёс слово с таким презрением, что воздух, казалось, застыл. — Они сделали из меня это. Они хотели оружие. Они его получили. А теперь я использую его, чтобы снести их храмы. Даниэль… он чище, чем я. В нём нет той гнили. Он сможет закончить начатое. Стать настоящим символом для тех, кого топчут. — Он станет твоей жертвой, как и все остальные! — Конор сделал шаг вперёд. Психическое давление было чудовищным. Ему казалось, что на его плечах лежит целое здание. Он видел, как по стенам ползут трещины, как с картин капает кровь. Он знал, что это неправда. Но его тело верило. Сердце колотилось, как бешеное. — Отпусти его. — Нет, — просто сказал Ридлер. И поднял руку. Конор выстрелил. Пули прошли сквозь воздух там, где только что стоял Ридлер, и впились в стену. Он исчез. Не переместился — растворился, как мираж. И появился в трёх метрах справа, его рука была по-прежнему поднята. Агония, обрушившаяся на Конора, была физической. Это не была иллюзия. Это было прямое воздействие на его нервную систему. Ощущение, будто каждый нерв в его теле одновременно натянули до предела и подожгли. Он рухнул на колени, подавив крик. Пистолет выскользнул из онемевших пальцев. — Видишь? — голос Ридлера звучал прямо над ним. — Ты борешься с ветром. С мыслью. Ты — существо плоти и инстинктов. Я — существо воли. Я мог бы заставить твое сердце остановиться. Заставить твои лёгкие забыть, как дышать. Но это… слишком милосердно для того, кто хотел вломиться сюда с оружием. Конор, извиваясь от боли, поднял голову. Он видел лицо Ридлера, искажённое не злобой, а какой-то трагической решимостью. И в этот момент он понял. Ридлер не просто защищался. Он… испытывал. Испытывал свои силы. И себя самого. И, возможно, искал конца. — Ты… боишься его, — хрипло выдохнул Конор, глотая кровь, прилившую к губам от того, что он сжал их слишком сильно. — Даниэля. Боишься, что в нём есть что-то настоящее… что-то, что ты давно потерял. Любовь. Не манипуляция… а просто… любовь. Золотые глаза Ридлера расширились. Психическая атака на мгновение ослабла. В них мелькнуло что-то человеческое — боль, растерянность, ужасающая тоска. — Молчи… — прошептал он. Конор увидел свой шанс. Его пантера, загнанная в самый угол его существа, взревела. Он не стал пытаться встать. Он сделал то, чего от него никак не мог ожидать Ридлер, привыкший иметь дело с разумом. Он отпустил контроль. Сдвиг настиг его быстрее, чем когда-либо. Кости не хрустели — они перестраивались с тихим, влажным шорохом. Чёрная шерсть проросла сквозь кожу, одежда лопнула по швам. Боль от трансформации перекрыла психическую агонию. И через секунду на полу галереи уже не лежал человек, а стоял на четырёх лапах огромный, угольно-чёрный зверь с глазами, горящими ядовито-зелёным пламенем. Пантера была воплощённой тенью, бесшумной смертью. Её разум был примитивен, яростен и, что самое главное, недоступен для тонких психических манипуляций. Она не боялась иллюзий. Она боялась только угрозы здесь и сейчас. Ридлер отступил на шаг, его уверенность впервые дала трещину. Он снова поднял руку, сконцентрировавшись. Волна невидимой силы ударила в пантеру, пытаясь раздавить её, остановить. Но зверь лишь встряхнул головой, как от назойливой мухи, и бросился вперёд. Его движения были молниеносны, непредсказуемы. Когти, длинные и острые как бритвы, свистнули в воздухе, разрывая рукав рубашки Ридлера и оставляя на коже глубокие, кровавые полосы. Ридлер вскрикнул — не от боли, а от шока. Его сила была бесполезна против этой слепой, животной ярости. Он отскочил к окну, его лицо исказила паника. Он попытался создать иллюзию — стену огня между ними. Пантера даже не замедлила шаг, пройдя сквозь неё, как сквозь дым. И тогда в глазах Ридлера что-то сломалось. Не страх. Принятие. Он посмотрел на несущуюся на него тёмную смерть, потом бросил взгляд куда-то вглубь дома, где спал Даниэль, и… улыбнулся. Грустно, с бесконечной усталостью. — Так лучше… — прошептал он. — Чем от их рук… Пантера прыгнула. Не было никакого героического противостояния. Не было драки. Была лишь стремительная, безжалостная атака хищника, который нашёл слабое место. Когти впились в горло, мощные челюсти сомкнулись с хрустом. Звук был коротким, влажным и ужасающе окончательным. Ридлер Рук, Грач, беглый пациент, маньяк, мечтатель, не успел даже вскрикнуть. Его тело обмякло, золотые глаза, широко распахнутые, уставились в потолок, но уже ничего не видели. Только пустоту. Пантера, почуяв смерть, отпрянула, выпустив добычу. Тело рухнуло на пол. Конор, человек, уже начал возвращаться. Трансформация назад была мучительна, как всегда, но сейчас боль казалась очищающей. Он встал на колени рядом с телом, голый, дрожащий, покрытый кровью. Он смотрел на этого человека, которого только что убил. Не монстра. Человека. С морщинами усталости у глаз, с сединой в волосах. — Босс! — Голос одного из его людей раздался на лестнице. — Всё чисто снаружи! Вы… вы в порядке? — Да, — голос Конора звучал чужим, пустым. — Цель номер один ликвидирована. Отыщите цель номер два на верхних этажах живым. Они нашли Даниэля через десять минут. Он спал в маленькой комнате под самой крышей, похожей на келью. На нём была чистая одежда, лицо было спокойным, почти умиротворённым. В руке он сжимал клочок бумаги с каракулями — план какого-то фантастического города справедливости. Его разбудили, он был растерян, дезориентирован. Увидев Конора, одетого в чужую куртку, с диким взглядом, он испугался. — Конор? Что… что происходит? Где Ридлер? Конор посмотрел на него — на этого мальчика, которого он только что спас и предал одновременно. — Всё кончено, Даня. Идём домой. Даниэль сопротивлялся, кричал, требовал объяснений. Его силой вывели из особняка, усадили в машину. Он не видел тела в галерее. Не видел крови. И, к своему ужасу, Конор был этому рад.