Глава 17. Полностью...

Через три недели Итан и Крис приземлились в междугороднем аэропорту Города I. День был ясным и тёплым, что сильно отличалось от промозглой осени Города S, которую они оставили позади. Итан с удовольствием подставил лицо солнцу, когда они вышли из терминала.

— Кажется, я уже влюбляюсь в этот город, — сказал он, поправляя лёгкую куртку.

— Температура выше, чем я ожидал для этого времени года. Придётся корректировать свой гардероб, — Крис выглядел менее восторженным, щурясь от яркого солнца.

— Это твоя версия «очень жарко»?

— Я предпочитаю точность в формулировках, — Крис не смог сдержать улыбки, глядя на смеющегося возлюбленного.

На стоянке аэропорта их встретил представитель Университет города I, ассистент профессора Килмена по имени Нейт. Он с энтузиазмом рассказывал о кампусе и исследовательских возможностях, пока вез парней к отелю, где те остановятся на время поиска постоянного жилья.

— Профессор Килмен в восторге от вашего приезда, мистер Эссель, — говорил Нейт, лавируя в плотном потоке машин. — Ваша статья вызвала настоящий фурор на кафедре.

— Рад слышать, — кивнул Крис.

— А как насчёт вас, мистер Сорель? — Нейт бросил взгляд на Итана через зеркало заднего вида, — Вы продолжите обучение менеджменту или прейдете на факультет искусства?

— Пожалуйста, зовите меня просто Итан. И да, я планирую закончить начатый в Университете города S курс, тем более осталось немного. Начатое надо доводить до конца, а иначе придётся выслушивать лекцию о том, насколько я безответственен.

Беседа текла легко, пока они добирались до небольшого, но комфортного отеля недалеко от кампуса Университета города I. После того как Нейт оставил их, пообещав вернуться утром для экскурсии по университету, Итан плюхнулся на кровать с довольным вздохом.

— Итак, завтра ты знакомишься со своей новой академической семьёй, а послезавтра мы встречаемся с твоими родителями, — сказал Итан, глядя на Криса, который методично распаковывал свой чемодан, заметив, как рука возлюбленного дрогнула, он тут же спросил: — Как ты себя чувствуешь?

— Я испытываю смешанные эмоции, — Крис остановился перед шкафом, прислушиваясь к себе, — Профессиональное воодушевление сочетается с некоторой тревогой относительно встречи с родителями.

— Эй, — Итан поднялся и подошёл к нему, обнимая сзади, — Всё будет хорошо. Судя по разговорам, они готовы наладить ваше общение, да и я буду рядом, тебе не стоит беспокоиться.

— Твоё присутствие, ключевой факто, почему я вообще на это решился. Спасибо, что поддерживаешь меня, — Крис накрыл руки Итана своими, прижимаясь к груди, что согревала не только тело, но и душу.

— За любовь не благодарят, — Итан поцеловал Криса в шею, поглаживая живот через ткань рубашки, — Может, оставим вещи и прогуляемся? Я хочу почувствовать этот город, понять его ритм.

К его удивлению, Крис согласился без возражений, отложив распаковку вещей, а ведь Итан надеялся на отказ и другой способ вернуть уверенности любимому.

— Рациональное предложение. Нам нужно акклиматизироваться и собрать первичные данные о нашем новом месте жительства.

***

На следующий день визит в Университет города I прошёл блестяще. Крис мгновенно нашёл общий язык с профессором Килменом и остальными коллегами с факультета. Итан наблюдал, как его парень оживлённо обсуждает какие-то уравнения, написанные на доске, и чувствовал, как гордость заполняет его грудь. В этой обстановке, среди людей, говорящих на его языке, Крис наполнялся особым внутренним светом.

Итану тоже организовали встречу с администрацией его факультета, для завершения процедуры перевода, а так же по настоянию Криса, проводили на факультет изящных искусств. Профессор, что просила её звать просто Мария, курирующая университетскую галерею, после того, как просмотрела его цифровое портфолио, выразила интерес к работам Итана.

— Твоё видение мира завораживает, — сказала она, просматривая изображения на планшете, — Особенно эта работа, — Она увеличила фотографию портрета Криса, того самого, что Итан написал после поездки в Бостон.

— Спасибо, — ответил Итан, —она много значит для меня, я вложил в нее всю душу.

— Это чувствуется, — кивнула Мария. — В ней есть особая глубина, что выделяет её среди остальных работ. Знаешь, через три месяца у нас запланирована выставка, и я бы хотела включить несколько твоих работ.

— Серьёзно? Это было бы замечательно! — Итан был приятно удивлён вниманием к его творчеству.

***

К концу дня, когда Крис и Итан вернулись в отель, оба были изрядно вымотаны.

— Я не ожидал, что они так быстро возьмут меня в оборот, — признался Итан, погружаясь в горячую ванну и блаженно закрывая глаза. Пар мягкими клубами поднимался над водой, а ароматическая соль наполняла воздух успокаивающим запахом лаванды. Его плечи, напряженные после насыщенного дня, постепенно расслаблялись в теплой воде.

— Насколько же они заинтересованы в тебе, что потратили на меня столько времени, еще и сразу включили в студенческую активность, — продолжил он, лениво проводя рукой по поверхности воды и создавая маленькие завихрения.

— Твой талант заслуживает признания. Логично, что квалифицированные специалисты быстро оценили потенциал, я тут не при чем, — Крис сидел на краю ванны, его брови были сведены вместе, но глаза по прежнему оставались безэмоциональны, Итан давно научился распознавать это знак возмущения, а не злости.

— А как прошёл твой день, профессор Эссель? — Итан улыбнулся, игриво брызнув немного воды в его сторону. Капли оставили темные пятнышки на светлой рубашке Криса, и тот быстро задышав, взглянул на Итана с выражением легкого удивления, которое быстро сменилось чем-то более мягким, почти нежным.

— Я ещё не профессор, но тоже продуктивно, — ответил Крис, его лицо приняло то выражение сдержанного воодушевления, — Лаборатория превосходит мои ожидания. И профессор Килмен предложил совместный исследовательский проект, который идеально соответствует моим текущим интересам.

Крис протянул руку и осторожно отвел прядь волос, упавшую на глаза Итана.

— Значит, мы оба неплохо устроились, — подытожил Итан, подставляя голову под прикосновения Криса, — Остался только один важный момент...

— Завтрашняя встреча с родителями, — кивнул Крис. Его пальцы, словно повинуясь какому-то внутреннему импульсу, начали медленно массировать кожу головы Итана, создавая круговые узоры с какой-то сложной математической последовательностью, — Они прибывают в 11:30 утра и предложили встретиться в ресторане.

Итан не мог сдержать тихого стона удовольствия, когда длинные, ловкие пальцы Криса интенсивнее начали свой танец на его коже. Крис замер на мгновение, услышав этот звук, затем его губы тронула легкая улыбка, и он продолжил массаж с еще большей сосредоточенностью.

— Звучит формально, — заметил Итан, его глаза были полузакрыты от удовольствия. Он полностью отдался ощущениям, позволяя умелым пальцам Криса творить свою магию.

— Это их стиль, — пожал плечами Крис, не прекращая своих движений. — Они ценят определённый уровень... церемониальности в социальных взаимодействиях.

Его пальцы нашли особенно чувствительную точку за ухом Итана, и он аккуратно надавил, вызвав новый стон наслаждения. Крис наклонился ниже, его глаза внимательно изучали каждую реакцию Итана, словно это был самый увлекательный научный эксперимент в мире. Уголки его губ приподнялись в той особой полуулыбке, которую он позволял себе только наедине с Итаном.

— Ну что ж, — Итан с явной неохотой выпрямился в ванне и потянулся за полотенцем, — Тогда нам понадобятся наши лучшие костюмы и безупречные манеры.

Он медленно поднялся, позволяя воде стекать по его телу, обернул полотенце вокруг бедер и шагнул на коврик перед ванной. Крис встал со своего места, его взгляд был прикован к капелькам воды, мерцающим на коже Итана в теплом свете ламп. Его пальцы чуть подрагивали, желая продолжить прерванный контакт.

— У тебя нет проблем с манерами, — отметил Крис, подходя ближе. Его взгляд внимательно следил за каплей, скользящей по ключице Итана. — Навыки твоего социального взаимодействия в разы превосходят мои.

Он протянул руку и бережно убрал влажнуб прядь с лица Итана, затем его пальцы мягко скользнули на затылок, возобновляя прерванную ласку. Итан инстинктивно подался вперед, прикрывая глаза.

— Твои родители любят тебя, даже если не всегда умеют это показать, — тихо ответил Итан, наслаждаясь прикосновениями. — Всё будет хорошо.

Крис мягко направил его к маленькому стульчику у зеркала, усадил и встал позади, полностью сосредоточившись на своей задаче. Итан полностью отдался этому моменту, позволяя себе раствориться в ощущениях. Он чувствовал, как усталость и напряжение дня буквально вытекают из его тела под умелыми руками Криса. Его сознание плыло в потоке блаженства, пока тело превращалось в безвольную массу расслабленных мышц.

«Боже, какой кайф», — подумал он, чувствуя, как пальцы Криса находят особенно чувствительную точку у основания черепа. Было что-то невероятно интимное в этом моменте, в том, как внимателен к деталям был Крис, как он сосредоточен и в то же время как нежно работали его пальцы. Как дыхание Криса стало глубже и размереннее, словно он сам находил умиротворение в этом процессе.

Итан приоткрыл глаза и поймал в зеркале взгляд Криса — глубокий, внимательный, с той особой чувственностью, которую тот никогда не покажет посторонним. Это выражение было предназначено только для Итана, этот взгляд, в котором смешивалось море чувств, которые Крис редко облекал в слова, но всегда выражал в своих действиях.

«Какое счастье, что таким его могу видеть только я», — подумал Итан, чувствуя, как сердце наполняется трепетом. Этот Крис это его личное сокровище, его особенный человек, который раскрывается только в безопасном пространстве их близости.

— Ты используешь сенсорную стимуляцию как метод регуляции моей нервной системы? — спросил Итан с легкой улыбкой, зная, как Крис ценит точные формулировки.

Крис прищурился, глядя на Итана через зеркало, при этом его пальцы ни на секунду не прекращая свой танец.

— Своей, — честно признался он, — Тактильная стимуляция способствует выработке окситоцина и эндорфинов, а также снижает уровень кортизола, — произнес Крис тоном, который использовал, когда говорил о научных фактах, но его глаза смотрели на Итана с теплотой, которая придавала его словам совсем иное значение, — После социального перенапряжения моя нервная система нуждается в перезагрузке. Данный метод вполне эффективен, и раз ты спрашиваешь, вероятно, не для меня одного.

— Ммм, — протянул Итан, снова закрывая глаза, — Твои наблюдения абсолютно точны, доктор Эссель.

Крис продолжал массировать его голову, шею и плечи, его движения становились все более уверенными по мере того, как он находил ритм и последовательность, которые вызывали у Итана наиболее яркую реакцию. Его собственное лицо расслабилось, черты смягчились, а в глазах появилось выражение умиротворения, которое он испытывал, только когда все части сложной задачи складывались в идеальную картину.

Итан не мог не радоваться этой неосознанной Крисом, тихой заботе. Завтра их ждала важная встреча, но сейчас, в этом уютном коконе из пара, теплой воды и заботливых прикосновений, всё было именно так, как должно быть — идеально.

«Хотя Крис сказал бы «приемлемо» », — улыбнулся своим мыслям Итан.

***

Ресторан в отеле «Лангхэм» оказался именно таким, как Итан и представлял, высокие потолки, мягкое освещение, белоснежные скатерти и хрустальные бокалы. По настоянию Криса, который предпочитал излишнюю пунктуальность, они прибыли на пятнадцать минут раньше назначенного времени.

— Нервничаешь? — тихо спросил Итан, когда они сидели за столиком, ожидая прибытия родителей Криса.

— Моё сердцебиение учащено бьется, а ладони влажные, — прошептал Крис, старательно вытирая руки носовым платком, что передал ему Итан, — Нелогичная реакция, учитывая, что это просто обед с людьми, которых я знаю всю жизнь.

— Эмоции редко бывают логичными, — улыбнулся Итан, перенимая платок и делая легкий массаж рук, — И это нормально.

— Они здесь, — в этот момент Крис выпрямился, отдернув руки от Итана, его взгляд сфокусировался на входе в ресторан, а дыхание стало поверхностным и ровным.

Итан обернулся и увидел элегантную пару, вошедшую в зал. Вживую Элеонора Эссель выглядела ещё более похожей на Криса, те же чёткие черты лица, прямая осанка и внимательный взгляд, сканирующий окружающее пространство. Ричард двигался с уверенностью человека, привыкшего занимать пространство, высокий, широкоплечий, с седыми волосами, аккуратно зачёсанными назад.

Они с Крисом встали плечо к плечу, когда пара приблизилась к их столику.

— Здравствуй, Кристофер, — Элеонора слегка кивнула, потом обратила внимание на Итана, — Мистер Сорель, приятно встретиться лично.

— Пожалуйста, зовите меня Итан, — улыбнулся он, стараясь излучать спокойную уверенность.

— Сын, — Ричард протянул руку, и Крис пожал её с лёгкой напряжённостью. Затем он обратился к Итану: — Рад знакомству.

После первоначальных формальностей они сели, и наступил момент неловкого молчания, который прервался появлением официанта с меню.

— Как прошла ваша встреча в университет? — спросила Элеонора, после того как они сделали заказ.

Крис, казалось, почувствовал облегчение, услышав вопрос о работе: — Весьма продуктивно. Лаборатория квантовых вычислений оборудована по последнему слову техники, так же у команды есть несколько интересных проектов, соответствующих моему направлению исследований.

— Квантовая теория всегда была твоей страстью, —Ричард развел руками, как будто то что он сказал было само собой разумеющееся, — Наверное с того дня, когда я впервые объяснил тебе принцип неопределённости Гейзенберга, а может и раньше. Итан, ему было всего семь, но этот ребенок уже тогда задавал вопросы, которые заставляли меня задуматься.

Итан улыбнулся, взглянув на возлюбленного, он заметил, как глаза Криса слегка расширились от удивления. Похоже, такие семейные воспоминания были редкостью в их общении.

— Я помню это, — тихо сказал Крис. — Ты нарисовал диаграмму на салфетке в кафе. Я сохранил её.

Теперь была очередь Ричарда выглядеть удивлённым: — Действительно? Я не знал.

— А вы, Итан, — вмешалась Элеонора, поворачиваясь к нему, — Как вы обустроились?

— Пока привыкаю к ритму города, разбираюсь с разницей программ, столько всего сразу, — ответил Итан, вежливо улыбаясь. — В первый же день меня пригласили участвовать в университетской выставке, надо организовать пересыл полотен. В общем очень активная жизнь.

— Впечатляюще, — кивнула Элеонора, и Итан с удивлением понял, что в её голосе звучало искреннее одобрение, — Своевременное признание всегда ценно.

— Вы используете математические элементы в своих работах, верно? — спросил Ричард. — Я помню, вы упоминали об этом.

— Да, — кивнул Итан. — Нахожу в этом особую гармонию.

— Я всегда считал, что искусство и наука не так далеки друг от друга, как принято думать. Оба ищут порядок в хаосе, просто разными методами, — Ричард, так же как и супруга, выглядел заинтересованным в беседе.

— Именно так! — воодушевился Итан, а затем немного смутился от собственного энтузиазма, — Извините, просто я... я редко встречаю такое понимание у людей с научным складом ума.

— Не извиняйтесь за страсть к своему делу, — неожиданно мягко сказала Элеонора, — Это качество, которое мы всегда ценили в Кристофере, даже если не полностью разделяем его научные интересы.

Крис выглядел так, словно услышал что-то невероятное, и даже на несколько секунд задержал дыхание, прежде чем продолжить разговор.

— Вы ценили мою увлечённость физикой? Я полагал, что вы, особенно ты, мама, были разочарованы моим выбором, и отказом следовать по твоим стопам в чистую математику.

Элеонора аккуратно поставила бокал с водой, внимательно всматриваясь в лицо сына.

— Не буду отрицать очевидного, первоначальной эмоцией было разочарование. Но видеть тебя счастливым, изучая выбранную область, это порадует любую мать. Возможно, ранее я недостаточно ясно выразила это.

— Мы оба не слишком открыты, в некоторых аспектах, — добавил Ричард, — Боюсь, это семейная черта семьи Эссель. Итану, наверное, тяжело с тобой сын?

— Наши с Крисом отношения очень гармоничны, иногда и слов не надо, чтобы понять его мысли, — ответил Итан, прежде чем Крис успел открыть рот.

Обед продолжился, к удивлению всех, в прекрасной атмосфере. Элеонора расспрашивала Итана о его жизни, творчестве путешествиях. Ричард и Крис обсуждали последние достижения в квантовой физике, время от времени включая Итана в разговор, терпеливо объясняя сложные концепции. К десерту Итан заметил, что плечи Криса полностью расслабились, а в глазах появился тот особый блеск, который обычно появлялся в момент интеллектуального удовлетворения или... более интимных ситуаций.

— Возможно, вы захотите осмотреть наш новый дом, когда мы обустроимся? — неожиданно предложил Крис, — Мы планируем найти что-то с дополнительной комнатой для студии Итана.

— Мы бы с удовольствием, — ответил Ричард, бросив пытливый взгляд на Элеонору, которая кивнула в подтверждение.

— В следующий раз, мы могли бы вас навестить сами. Покажите нам город? — спросил Итан, — Я никогда там не был.

— Это... было бы приемлемо, — сказала Элеонора своим характерным формальным тоном, но её взгляд был гораздо мягче, чем в начале обеда, — У города есть своя уникальная эстетика, которая может заинтересовать вас как художника.

По завершению встречи, прощание было менее скованным, чем приветствие. К большому удивлению Криса, Элеонора даже слегка обняла его.

— Мы гордимся тобой, Кристофер, — тихо сказала она, — И рады, что ты нашёл человека, который так хорошо тебя понимает.

Ричард пожал руку Итану, и с неожиданной теплотой заговорил: — Берегите друг друга. И звоните чаще, чем раз в месяц, этот парень может быть слишком занят, что бы нажать пару кнопок в скайпе.

***

Крис и Итан, решившие прогуляться после обеда, вернулись в свой отель только к заходу солнца. Всё это время Крис был тих и задумчив, Итан не настаивал на болтовне, давая ему личное пространство. Едва переступив порог номера, Итан бережно коснулся спины Криса, лёгкое, почти неощутимое прикосновение, ставшее за последние месяцы привычным знаком, что можно выдохнуть.

— Не могу поверить, что всё прошло насколько хорошо, — сказал Итан, сбрасывая пиджак и ослабляя галстук. Он подошёл к Крису со спины и мягко поцеловал его в шею, прежде чем отступить, чтобы продолжить раздеваться. — Они действительно замечательные, Крис.

Крис замер у окна, наблюдая за закатом. Не оборачиваясь, он протянул руку назад, безошибочно находя ладонь Итана, будто в любой момент мог точно определить, где тот находится. Их пальцы переплелись в той особой конфигурации, которая сложилась между ними за эти месяцы: большой палец Криса нежно поглаживал запястье Итана, находя ту точку, где бился пульс.

Когда он повернулся, Итан увидел на его лице выражение, которое можно было описать только как изумление. Итан шагнул ближе, руки непроизвольно поднялись, чтобы поправить воротник рубашки Криса.

— Я не ожидал, что будет так, — признался Крис, наклоняясь, чтобы коснуться лбом лба Итана. Он всегда делал так, когда сложно выразить свои чувства словами. — Все эти годы я считал, что наши отношения непоправимо испорчены. Сначала моим выбором профессии, затем моей сексуальной ориентацией. Но сегодня они были... они были просто родителями, которые гордятся своим сыном. Они смотрели и говорили со мной так же, как всегда говорят с Анной. Так непривычно и даже наверное приятно.

Его руки скользнули по бокам Итана, проходя пальцами по изгибу талии, линию рёбер. Нежно, почти благоговейно, он расстегнул пуговицу на рубашке Итана.

— Иногда люди меняются. Или, может быть, они всегда были такими, просто не умели это показать. Помнишь, что сказал твой отец? Это фамильная черта Эссель, — Итан шагнул ближе, обнимая его за талию. Его пальцы нашли знакомую ямочку на пояснице Криса, легко массируя, позволяя расслабиться любимому.

Крис прикрыл глаза от удовольствия, его руки инстинктивно скользнули под рубашку Итана, находя столь необходимый контакт с теплом кожи возлюбленного. Это прикосновение было не с сексуальным подтекстом, а жестом подтверждающим реальность его существования.

— Я благодарен, что ты был рядом. Твоё присутствие придавало спокойствия, — Крис обнял Итана, нежно поцеловал в висок и пожался к гладко выбритой щеке.

— Я всегда буду рядом, — отстранился Итан, заглядывая в глаза Криса, которые теперь отражали закатное солнце, придающее им почти сверхъестественное сияние. Его руки скользнули вверх по груди Криса, останавливаясь у ворота рубашки, пальцы начали медленно расстёгивать пуговицы.

Не сказав больше ни слова, Крис вновь наклонился и поцеловал Итана. Этот поцелуй отличался особой эмоциональностью, в нём была новая магия, словно что-то внутри Криса освободилось, открывая новые возможности для роста души. Итан ответил с той же страстью, запуская пальцы в его тёмные волосы, и прижимаясь ближе.

Их тела двигались в идеальной синхронизации, как в хорошо отрепетированном танце. Крис мягко направил Итана к кровати, не разрывая поцелуя, его руки сопровождали каждое движение с той точностью и вниманием, которые он привносил во все аспекты своей жизни. Итан, в свою очередь, снимал с Криса пиджак, развязывал галстук с нежной заботой того, кто знает все предпочтения своего партнёра.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Итан, проводя большим пальцем по нижней губе Криса. Его другая рука нежно расстёгивала оставшиеся пуговицы на рубашке, открывая знакомую кожу, к которой он тут же прикоснулся не в силах сдержать порыв.

— Мне... сложно описать, — признался Крис, его дыхание стало глубже, когда пальцы Итана скользнули по его прессу. Он, в свою очередь, бережно освобождал Итана от рубашки, каждое движение было отточенным, привычным и таким правильным, — Есть ощущение завершённости какого-то давнего незаконченного процесса. И одновременно... начало чего-то нового. Ты меня понимаешь?

Он наклонился, чтобы поцеловать шею Итана. Его губы мягко скользнули по чувствительной коже, задерживаясь ровно настолько, чтобы вызвать дрожь удовольствия, но не оставить следа.

— Думаю, это называется «закрытие старой главы и открытие новой», — ответил Итан, запрокидывая голову, чтобы дать Крису лучший доступ. Его руки тем временем расстегнули ремень Криса, не спеша, наслаждаясь процессом и реакцией партнёра на каждое движение.

— Точная метафора, — Крис кивнул, его руки скользнули ниже по спине Итана, находя те самые точки, где обычно скапливалось напряжение после долгого дня. Он начал мягко массировать их, точно зная, с какой силой требуется надавить, — Ты не сильно устал? — руки Криса вернулись к груди, и скользнули вниз, остановившись у бляшки ремня, — Это... приемлемо?

Их глаза встретились в том особом взгляде, которым они обменивались тысячи раз — безмолвный разговор, понятный только им. Итан улыбнулся, видя в глазах Криса не только желание, но и глубокую нежность, заботу, внимание к его состоянию.

— Более чем приемлемо, профессор Эссель. Я бы сказал, что это даже необходимо для завершения сегодняшнего процесса эмоциональной трансформации, — рассмеялся Итан, целуя уголок губ Криса, затем его скулу, линию челюсти, все те места, которые изучил за месяцы близости.

Обоим нравилось медленно раздевать друг друга, с той особой тщательностью, которую Итан перенял у Криса. Каждое движение сопровождалось поцелуем или лёгким прикосновением, это не было прелюдией к сексу, это их способ сохранить постоянную связь, непрерывный диалог тел. Итан любил эту сторону их отношений, то, как методичность Криса превратилась в особый вид чувственности, где каждое прикосновение было продуманным, каждый поцелуй преднамеренным.

Крис опустился рядом с Итаном, приподнявшись на локте, чтобы лучше видеть его лицо. Его пальцы медленно прочертили линию от виска до подбородка возлюбленного, и от этого жеста у Итана перехватило дыхание.

Итан проводил ладонями по груди Криса, наслаждаясь ощущением бархатистости его кожи, теплом его тела. Он знал каждый изгиб, каждую родинку, каждый шрам, но прикасался к ним с тем же трепетом, что и в первый раз, иногда не веря в то, что это его мужчина. Перевернув Криса на спину, он восхищенным взглядом окинул тело любимого.

— Ты даже не представляешь, как прекрасно выглядишь в такие моменты, — прошептал Итан, наклоняясь, чтобы поцеловать его живот, неспешно поднимаясь выше, едва касаясь губами.

— Твои художественные наклонности влияют на твоё восприятие, — ответил Крис, и его голос дрогнул, когда Итан языком обвел пупок. Его руки нежно перебирали волосы Итана, массируя кожу головы, чуть усиливая давление у корней волос, как тот любил.

— В данном случае, — Итан продолжил свой путь поцелуями к его груди, задерживаясь, чтобы нежно прикусить кожу над ключицей, вызывая у Криса тихий вздох удовольствия, — Моё восприятие абсолютно объективно.

Крис улыбнулся, а его рука скользнула к спине Итана, вырисовывая узоры, которые, возможно, имели математический смысл, но сейчас были просто выражением любви.

— Твои прикосновения... вызывают интенсивную нейрохимическую реакцию, — Крис выдохнул, его пальцы запутались в волосах Итана. Он приподнялся, чтобы поцеловать его шею, точно зная, где находится та самая точка, от прикосновения к которой Итан всегда млел от удовольствия.

— Ты снова сделал научное описание возбуждения таким сексуальным, — улыбнулся Итан, поднимая голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Его рука скользнула вниз по животу Криса, останавливаясь чуть выше линии белья спрашивая разрешения.

В глазах Криса читалось столько эмоций, что сердце Итана на мгновение замерло. Там было желание, да, но также глубокая нежность, благодарность и что-то ещё, что можно было описать только как абсолютное доверие. Итан всегда спрашивал, даже когда Криса трясло от возбуждения, как подтверждение, что он ценит его границы.

— Я люблю тебя, — сказал Крис, и эти слова, которые он произносил с абсолютной искренностью, без тени сомнения или неловкости, наполняли Итана абсолютным счастьем. Это признание, ставшее все более привычное в их ежедневном общении, всё ещё обладало безграничной силой над сердцем Итана.

— Я тоже тебя люблю, — ответил Итан, возвращаясь к губам Криса для медленного, влажного поцелуя. Его рука скользнула под резинку белья Криса, находя его член с уверенностью того, кто изучил тело партнёра до мельчайших деталей.

Их движения становились более интенсивными, но на протяжении многих месяцев не теряли той особой чувственности, которая отличала их близость. Крис снял с Итана оставшуюся одежду с аккуратностью, граничащей с благоговением, каждое движение сопровождалось поцелуем или лёгким прикосновением к колену, бедру, животу. Итан тихо стонал, пока Крис одну за другой находил все его эрогенные зоны.

Когда они остались обнажёнными, Крис перевернул Итана на спину и навис над ним, его глаза были наполнены такой страстью, что Итан забывал, как дышать, встречаясь с ним взглядом. Он наклонился и поцеловал его в то место, где шея переходит в плечо, затем спустился ниже, к груди, животу. Каждый поцелуй был точно рассчитан, каждое прикосновение продумано, и в то же время наполнено такой искренностью, что даже если Крис и действовал по заранее разработанной последовательности, Итану было все равно.

— Ты удивительный, — прошептал Итан.

Их тела двигались в идеальной гармонии, которую они достигли за ночи своей любви. Крис, обычно сдержанный и методичный в повседневной жизни, здесь, в безопасном пространстве, позволял себе проявлять похоть и любовь к сексу. Он целовал каждый сантиметр тела Итана, наслаждаясь тихими вздохами и тем, как мышцы под его руками то напрягались, то расслаблялись.

Итан, в свою очередь, млел, слыша случайные научные термины, которые Крис неосознанно произносил в моменты особого удовольствия. Эта особенность, поначалу казавшаяся забавной, теперь воспринималась как одно из самых интимных проявлений сущности Криса.

Их секс не требовал слов, они общались через прикосновения, взгляды, дыхание. Крис точно знал, как прикоснуться к Итану, и вызвать дрожь удовольствия, как долго удержать поцелуй, чтобы тот растворился в ощущениях. Итан, в свою очередь, читал тело Криса как открытую книгу, замечая малейшие изменения в его дыхании, в напряжении мышц, которые говорили ему, когда усилить прикосновение, а когда сделать его легче.

Они перекатывались по кровати, кожа к коже, сердце к сердцу. Пальцы Итана скользили по спине Криса, очерчивая каждый позвонок, в то время как губы Криса исследовали шею Итана, заставляя того выгибаться в безмолвной просьбе о большем.

Когда Итан взял член Криса в рот, тот выдохнул что-то про «синаптические связи» и «повышенную проводимость», что заставило Итана улыбнуться, не прерывая процесса. Это было так характерно для Криса, даже в моменты наивысшего удовольствия его мозг продолжал работать в привычных ему научных формулировках. Итан любил это, как любил всё в Крисе, его острый ум, его сосредоточенность, его способность всё в жизни превращать в объект исследования, включая их отношения.

Крис запустил пальцы в волосы Итана, не направляя, а просто наслаждаясь контактом. Его тело отзывалось на каждое движение языка Итана. Вне спальни Крис часто казался почти нечувствительным к физическим стимулам, но в безопасном объятии Итана, он открывался полностью, позволяя своему телу реагировать без ограничений.

Когда Крис был уже на грани, он потянул Итана вверх.

— Хочу чувствовать тебя полностью, — прошептал он, его глаза были затуманены желанием, но в них всё равно читалась та особая сосредоточенность, которая никогда полностью не покидала Криса.

Итан кивнул, не разрывая зрительного контакта, и протянул руку к прикроватной тумбочке. Движение было привычным, почти автоматическим, они делали это столько раз, что тело двигалось на автомате. Смазка и презерватив появились в его руке без необходимости смотреть, где они лежат.

Подготовка была медленной и тщательной. Крис обычно не торопился с этой частью, его научная дотошность проявлялась даже здесь, гарантируя максимальное удовольствие и минимальный дискомфорт. Пальцы Итана двигались с той отточенной уверенностью, находя все нужные точки, растягивая и подготавливая с бесконечным терпением.

В процессе Итан наблюдал за лицом любимого, за тем, как менялось его выражение — от сосредоточенности к удовольствию и обратно. Он любил эти моменты абсолютной открытости, когда все маски были сняты, и он видел настоящего Криса, уязвимого, страстного, полностью присутствующего в моменте. Он наклонился, чтобы поцеловать его, вкладывая в этот поцелуй все чувства, которые переполняли его сердце.

Когда Итан вошёл в Криса, оба на мгновение замерли, привыкая к ощущению полного единения. В номере воцарилась идеальная тишина, что можно было услышать биение сердец влюбленных, что были соединены не только физически, но и эмоционально, духовно.

Итан двигался, медленно и глубоко, не отрывая взгляда от лица Криса, наблюдая, как удовольствие преображает его черты. Каждое движение было рассчитано так, чтобы доставить максимальное удовольствие, найти тот самый угол, ту самую точку, которые заставляли дыхание Криса сбиваться, а его руки сминать простыни.

Крис отвечал на каждое движение, его тело двигалось навстречу в идеальном ритме с телом Итана, как будто они были двумя частями одного целого, наконец нашедшими друг друга. Его руки скользили по предплечью Итана, то сжимаясь в моменты особо сильного удовольствия, то расслабляясь, чтобы нежно погладить.

— Ты невероятен, — прошептал Итан, увеличивая темп. Его голос был наполнен таким трепетом, такой искренней любовью, что Крис не мог не отреагировать, его тело напряглось, спина выгнулась, давая Итану ещё лучший доступ, — Каждый раз..., черт... каждый раз я думаю что лучше уже быть не может, но ты... ты заставляешь меня сходить с ума.

— Эмоциональная связь... усиливает физическое удовольствие, — выдохнул Крис, прижимая Итана к себе, его обычно чёткая речь стала прерывистой, — Научно доказанный факт.

Итан улыбнулся, наклоняясь для поцелуя, его движения ни на секунду не прерывались: — Только ты можешь обсуждать научные факты в такой момент.

— И только ты можешь ценить ... м-м-м, — глаза Криса закрылись от наслаждения, когда Итан изменил угол проникновения, находя ту самую точку, которая заставляла душу Криса отделиться от тела и упорхнуть к небесам.

Их движения становились всё более интенсивными, и комната наполнилась звуками сбивчивого дыхания и давно не тихими стонами. Итан обхватил возбуждение Криса, синхронизируя движения руки с толчками. Это было почти как танец, идеально скоординированный, лишённый неловкости или неуверенности, результат месяцев изучения друг друга, результат любви, которая только углублялась с каждым днём.

Крис открыл глаза, чтобы встретиться взглядом с Итаном в тот момент, когда удовольствие достигло почти невыносимой силы.

— Итан, — прошептал он, и в этом единственном слове было столько чувства, столько беззащитности, что Итан понял, Крис на грани.

— Я здесь, — ответил он, не отводя взгляда, его движения стали резче, — Всегда буду здесь.

Они достигли пика почти одновременно. Крис был первым, его тело напряглось, спина выгнулась, и он шумно выдохнул, опускаясь на постель. Это зрелище и ощущение сжимающихся мышц вокруг члена Итана привели к его собственной разрядке. Содрогаясь от волн оргазма, он упал на грудь Криса, тяжело дыша.

Они лежали так несколько минут, не разъединяясь, наслаждаясь последними отголосками оргазма. Руки Криса нежно гладили спину Итана, в то время как тот покрывал его грудь легкими поцелуями. Наконец, Итан осторожно вышел из Криса и лёг рядом, тут же притягивая его к себе. Крис повернулся, устраиваясь в объятиях Итана так, как делали это сотни раз: его голова на плече Итана, рука поперёк груди, нога перекинута через бедро Итана. Это была их привычная поза для отдыха и сна, дающая максимальное успокоение.

Некоторое время они лежали в тишине, окутанные тем особым спокойствием, которое наступает только после интенсивной физической близости. Их тела, всё ещё соприкасающиеся в десятках точек, медленно остывали, и ни один не стремился разорвать этот контакт. Закат уже сменился сумерками, и первые звёзды появились в небе за окном, отражаясь в глазах Криса, когда он подняв голову на Итана. Их сердцебиения постепенно синхронизировались, возвращаясь к спокойному ритму. Итан ощущал расслабление, которое охватывало каждую мышцу, каждую клетку его тела, словно он растекался на матрасе, обнимая Криса.

Крис потянулся и натянул простыни на их охлаждающиеся тела, не из-за стыдливости, а из заботы. Этот простой жест, ставший уже ритуалом, нёс в себе больше нежности, чем самые искренние слова.

— Знаешь, — наконец прервал тишину Итан, взлохматив волосы Криса, чтобы тот обратил на него внимание, ему лень было приподниматься самому, всё ещё ощущая приятную тяжесть во всём теле, и сладкое изнеможение, — Думаю, мы будем здесь счастливы.

Крис смотрел на него со смесью нежности, восхищения и лёгкого смущения, словно он до сих пор не мог поверить в реальность их отношений. В его глазах, обычно сосредоточенных и аналитических, сейчас светилась та особая мягкость, которую видел только Итан, словно линза, через которую Крис смотрел на мир, на время меняла свою фокусировку, позволяя эмоциям течь свободно.

Крис лениво очертил пальцем линию челюсти Итана, просто наслаждаясь возможностью прикасаться к нему.

— Статистически вероятность этого высока, — ответил он, и его голос все ещё звучал иначе — мягче, глубже, без обычной размеренности из-за контроля над каждым слогом. Послеоргазменное состояние всегда делало Криса проще, словно стены, которые он возводил между собой и миром, временно растворялись в эндорфинах и окситоцине. — Учитывая все переменные: профессиональное удовлетворение, благоприятный климат, близость к семье, и, самое главное, — он сделал паузу, легко целуя Итана. Его губы, всё ещё покрасневшие после всех предыдущих поцелуев, были мягкими и тёплыми, — Наше присутствие в жизни друг друга.

Итан улыбнулся, ощущая, как волна нежности накрывает его с головой. Его тело, всё ещё отзывающееся эхом удовольствия, казалось невесомым, словно он плыл в тёплом море счастья. Он прижался ближе, наслаждаясь тем, как идеально их тела подходили друг другу. Каждая впадинка встречала выпуклость, каждый изгиб находил своё дополнение, как детские пазлики, в совсем не детской игре.

— Это самый романтичный способ сказать «Да, мы будем счастливы», который я когда-либо слышал, — произнёс Итан.

Он глубоко вдохнул, в комнате витал запах их близости, смешанный с естественным ароматом Криса, тот самый запах, который всегда ассоциировался у него с домом, с безопасностью, с принадлежностью. Его рука лениво скользила по спине Криса, наслаждаясь самим фактом его существования рядом. Иногда, Итан ловил себя на мысли, что любить сильнее уже невозможно, но как только он привыкал к этому чувству, Крис показывал ему новую свою грань. Это как скатиться с крутого пика американских горок, как ощутить силу свободного падения, прыгая с самолета, да итан мог бесконечно приводить примеры, и всё же Крис давал ему гораздо более интенсивные эмоции, чем он когда либо испытывал. Пугало ли это Итана? Несомненно! Но это был именно тот адреналин, которого он всегда желал.

— Запишешь в блокнотик, — ответил Крис, и в его глазах промелькнула редкая искра юмора.

Он вновь прильнул к Итану в поцелуе, медленном, ленивом, полном удовлетворения и бесконечного счастья. Их губы встречались с той неторопливостью, которая возможна только после полного насыщения. Крис не требовал большего, а просто наслаждался процессом, моментом, реальностью их близости. Крис чувствовал, как каждая мышца его тела постепенно расслабляется, словно тяжесть мира спадает с его плеч. Здесь, в объятиях Итана, после разделённого удовольствия, он ощущал себя полностью в безопасности, полностью принятым, полностью любимым. Это было похоже на возвращение домой после долгого путешествия, только в разы приятнее.

— Как ты думаешь, твои родители догадываются о... физической стороне наших отношений? — внезапно спросил Итан, вспоминая обед.

— Учитывая их интеллектуальные способности и тот факт, что мы живём вместе, они, несомненно, осведомлены о вероятности сексуальной активности между нами. Однако, зная их стиль мышления, полагаю, они предпочитают не углубляться в эти аспекты.

Итан рассмеялся, уткнувшись лицом в волосы Криса, его тело, всё ещё наполненное эндорфинами, отзывалось на этот смех лёгкой дрожью удовольствия: — Это ещё одна семейная черта Эссель — избегать обсуждения эмоциональных и физических аспектов отношений?

Итан наблюдал за реакцией Криса, и был вознаграждён полуулыбкой.

— Точное наблюдение, — согласился Крис, — В нашей семье традиционно обсуждались дифференциальные уравнения за ужином, но никогда чувства или физическую близость.

Руки Итана скользнули ниже, массируя плечи Криса с той идеальной силой, которую он выработал за месяцы близости, точно зная, где Крис нуждается в более сильном нажатии, а где в едва заметном прикосновении. Это внимание к деталям, эта способность помнить и применять каждую крупицу информации о теле и предпочтениях партнёра, была ещё одной привычкой, перенятой Итаном у Криса.

— Что ж, я рад, что ты смог избавиться от этой традиции, — Итан нежно поцеловал его лоб, наслаждаясь солоноватым вкусом кожи Криса, всё ещё хранящей следы их недавней страсти. — По крайней мере, со мной.

— Ты создал безопасное пространство для моего эмоционального и сексуального самовыражения, — серьёзно сказал Крис, и в этих словах, несмотря на их научную формулировку, звучала глубокая, искренняя благодарность, — Это одна из многих причин, почему ты стал неотъемлемой частью моей жизни.

Итан, перевернул Криса на спину, накрывая собой, как будто он хотел физически оградить любимого от всего мира, создать для него кокон безопасности из собственного тела. В этом объятии было столько любви, столько эмоциональной силы, что Крис не мог не застонать, от переполняющих эмоций.

Итан внимательно рассматривал его лицо, остановившись на глазах. Эти удивительные глаза, которые сейчас, в полумраке комнаты, казались глубокими омутами, в которых можно было увидеть всю душу Криса, обычно так тщательно скрываемую.

— Иногда ты говоришь такие вещи, что мне хочется тебя немедленно поцеловать.

— В таком случае, я не вижу причин для сдержанности.

Их губы снова встретились в нежном поцелуе, переросшем в более глубокий, медленный, наполненный благодарностью и обещанием. В этом поцелуе не было сексуального подтекста — только чистая любовь, только желание быть ближе, раствориться друг в друге ещё сильнее.

Когда поцелуй закончился, они остались лежать, соприкасаясь лбами, дыхание смешивалось, сердца бились в унисон. Итан чувствовал себя полностью удовлетворённым, полностью счастливым, полностью дома.

— Я мог бы остаться так навсегда, — прошептал Итан сонным голосом, вновь приняв привычную позу.

В его словах не было преувеличения, в этот момент, окутанный теплом Криса, растворенный в послеоргазменной неге, он действительно не желал ничего иного.

— Теоретически это невозможно, — тихо ответил Крис, но в его голосе проскальзывала улыбка, — Но я понимаю и разделяю твоё желание продлить этот момент.

Итан улыбнулся, не открывая глаз. Эта способность Криса быть одновременно рациональным и бесконечно нежным, сочетать научную точность с глубоким эмоциональным пониманием, была одной из множества причин, почему Итан влюбился в него. Даже в порыве страсти и похоти Крис оставался собой, и Итан любил его именно таким, целиком, без необходимости что-то менять или скрывать.

— Твоё сердцебиение замедлилось до 63 ударов в минуту, — внезапно произнёс Крис, его голос был мягким, почти мечтательным, — Это идеальный показатель глубокого расслабления.

— Мне лень придумывать шутку, — Итан тихо рассмеялся, этот смех отдавался приятной вибрацией в его расслабленном теле.

— Эти наблюдения — мой способ выразить восхищение, — ответил Крис, целуя Итана. — Знать как твоё тело реагирует на удовольствие, как оно расслабляется после, как меняется твоё дыхание... это прекрасно. Это поэзия, выраженная в физиологических терминах.

Итан поднял голову, и потянул Криса за подбородок, , чтобы видеть его лицо.

— Ты удивительный, — прошептал Итан, проводя пальцем по линии его челюсти, наслаждаясь лёгкой шероховатостью появляющейся щетины. — Знать, что я единственный, кто видит эту сторону тебя, это... это как особая привилегия.

Крис накрыл его руку своей, прижимая ладонь Итана к своей щеке, желая сохранить это прикосновение, впитать его всем своим существом.

— Ты действительно единственный, кому я позволяю видеть себя таким, — тихо ответил он, — С тобой я могу быть... необработанными данными. Без фильтров, без анализа, без защитных механизмов.

Они снова погрузились в молчание, Итан чувствовал, как его сознание начинает мягко дрейфовать на границе сна, убаюканное ровным дыханием Криса, теплом его тела, ощущением абсолютного счастья. Крис, казалось, тоже находился в том особом состоянии полусна-полубодрствования, когда мысли текут свободно, не подчиняясь обычной логике. Его рука медленно скользила вверх и вниз по животу Итана, не преследуя никакой цели, кроме как поддержания контакта и выражения любви через прикосновение.

— Я никогда не думал, что физическая близость может быть такой, — внезапно произнёс Крис, его голос был тихим, почти неслышным, словно он говорил сам с собой. — В теории я понимал механизм, биохимические процессы, нейронные связи... но реальность оказалась... трансцендентной.

Итан улыбнулся, не открывая глаз, его сердце наполнилось тёплой нежностью.

— Трансцендентной, — повторил Итан, смакуя слово. — Прекрасный термин. Завтра объяснишь, что он значет.

Итан почувствовал, как Крис немного напрягся, словно испугавшись, что сказал что-то неуместное, и поспешил обнять крепче, показывая, что понимает и ценит его мысль.

— Знаешь, до тебя я тоже не думал, что близость может быть такой полной. Такой... всеобъемлющей. Словно не только тела соединяются, но и что-то глубже.

Крис расслабился, его рука снова начала свой медленный танец по мышцам Итана: — Я думаю философы использовали концепцию «слияния душ» для описания этого феномена, — задумчиво произнёс он. — Я всегда считал это метафорическим преувеличением, но теперь... — он сделал паузу, словно подбирая слова, — Теперь я понимаю, что они пытались описать реальный опыт, просто используя доступные им концептуальные рамки.

— Ты только что научным языком сказал, что понимаешь идею родственных душ? — спросил Итан с лёгкой улыбкой, зевая и не открывая глаз.

— Я бы сформулировал это иначе, — Крис задумался на мгновение, его брови слегка нахмурились, — Я считаю, что между определёнными людьми возможна уникальная нейрохимическая совместимость, которая при соответствующих внешних условиях и правильной модели взаимодействия может создать ощущение глубинной связи, выходящей за рамки обычного человеческого опыта. Думаю это вопрос не секса, а именно души, мне спустя пару дней нашего знакомства, было с тобой комфортнее, чем с собственной сестрой за 21 год.

Итан несколько секунд лежал молча, а затем рассмеялся, мягко, любяще, без малейшего желания обидеть: — Это очень романтично.

— Я стараюсь соответствовать твоим ожиданиям романтичности, сохраняя при этом научную точность.

Итан все же открыл глаза, чтобы приподняться и поцеловать Криса. Неспешно, смакуя вкус его губ, Итан не мог надышаться этим мужчиной, и не отказывал себе в удовольствии его близости и податливости. Когда он отстранился, глаза Криса были закрыты, а на его лице было выражение такого абсолютного блаженства, что Итан почувствовал, что его сердце вновь наполняется до краёв.

Снаружи мир продолжал своё движение, шумели машины, мерцали звёзды, текло время. Но здесь, в этом маленьком пространстве их общей близости, существовал свой собственный мир — мир абсолютного покоя, абсолютной гармонии, абсолютной уверенности в том, что они там, где должны быть, с тем, с кем должны быть.

И это было больше, чем просто послеоргазменное удовлетворение — это было ощущение полноты жизни, в котором физическое удовольствие было лишь одной из граней, одним из проявлений той глубинной связи, которая объединяла их на всех уровнях существования.