14. Недолго музыка играла

— Я повторю ещё раз для особо одарённых, — процедила Александра Старина, сделала глубокий вдох и прокричала: — Какого чёрта, мать вашу, вы здесь устроили?!

Она метнула сердитый взгляд в Азалию, ловко проскользнув им мимо Майи, что от испуга перестала плакать и побледнела. Арнольд же, напротив, совершенно не стеснялся осматривать каждого из присутствовавших и кривиться от отвращения.

— Недолго музыка играла, — из тени послышался холодный эртоновский смешок, после чего даже опьяневшая Майя дрогнула и ещё сильнее спряталась за спиной у Азалии. К горлу подкатила тошнота, и водница прикрыла рот ладонью.

— Закройся, фриковый, — огрызнулась Кларисса.

— Вы сейчас не в том положении... — Оскар прищурился и, еле уловив вдалеке часть рыжей кудрявой пряди, удивлённо вскинул брови.

— Высечь бы всех вас, да хорошенько! — будто бы прорычал Арнольд. 

Таких угрожающих нот в его голосе никто до этого не слышал. Студенты поёжились и в страхе отвернулись куда-то в сторону.

— Мисс Буш мы вовлекать сейчас не будем, — продолжила Александра. — Зато когда я найду того, кто притащил сюда алкоголь, и с радостью попрошу её приготовить приказ об отчислении! Кто-то хочет признаться, или мне по очереди вас отсюда повыгонять?

Воцарилось напряжённое молчание. Музыка не играла, перешёптывания давным-давно утихли. Нарушители только переглядывались друг с другом, пытались глазами что-то донести до остальных. Майя отчаянно теребила кольцо, будто в этом был какой-то смысл и пыталась хоть ясно соображать. Финн же посерьёзнел в мгновение, и можно было заметить, как он постоянно откидывал волосы с лица назад, чтобы те ему не мешали.

— Крайне неразумно сейчас молчать, — пригрозил Блост. — Я найду такое наказание, что вы в лучшем случае будете молить об исключении! Или же прямо сейчас кто-то один, а может быть — два, сознаются в том, что принесли сюда самозаполняющуюся флягу с водкой.

"Так вот что это за гадость была", — поморщилась Майя, будто бы только что сделала ещё несколько жадных глотков той противной жидкости, и хлопнула себя по лбу.

— Я даю вам ровно минуту на размышление, после чего буду ждать окончательного ответа, — объявил Арнольд и кивнул таившемуся в тени практиканту.

Оскар небрежно отодвинул рукав рубашки и посмотрел на наручные часы.

Все взгляды устремились прямо на Финна, словно каждый из компании то ли хотел ему о чём-то напомнить, то ли очень сильно попросить. И тогда Майе стало всё предельно ясно: "Фишер, если ты это сделаешь, то я тебя..."

— Это моя фляга, — абсолютно спокойно заявил воздушник и сделал из полукруга шаг вперёд.

Кларисса и ещё несколько из ребят возле неё облегчённо выдохнули.

"Как же это подло! Я такого не ожидала от них!" — подумала Майя.

— Семнадцать секунд, удивительно, — отметил Эртон, заметно обрадованный тем, что буквально только что избавился от надоедливого соседа.

— Что же, тогда вы идёте со мной, — холодно отрезала Александра. — А остальные...

"Или сейчас, или никогда!" — водница сжала ладони в кулаки, сделала короткий вдох и кивком головы откинула с лица несколько прядей. 

— Он соврал! — смело крикнула Майя и вышла из толпы. Она заступила собой Финна и куда тише добавила: — Эту флягу я украла у бабушки. Сами подумайте, где обычный попаданец мог её достать?

— Ты что делаешь? — прошептал на ухо Финн и схватил водницу за предплечье, однако та резко её выдернула.

Старина в шоке уставилась на Майю, а практикант покачал головой, не сводя со студентки взгляда. Арнольд же язвительно прыснул:

— Ты? Украсть?

— Она лжёт! — воскликнул Фишер, пытаясь закрыть собой подругу, но та не поддавалась — сделала ещё несколько шагов и встала рядом с преподавателями. 

— Внешность бывает обманчива, мистер Блост, — заключила Майя, проигнорировав Финна, и вдруг голос дрогнул: — Исключайте меня.

Все взгляды снова переметнулись, и в этот раз на первокурсницу. Она же выдохнула и приказала себе не моргать, чтобы слеза предательски не скатилась по щеке.

— Нет, я в это не верю, — пробормотала Александра.

— И правильно! Это не её фляга! — продолжал возражать Финн, но на его крики внимания уже никто не обращал. 

Тогда Арнольд встал напротив декана земельников и пристально посмотрел ей прямо в глаза. Его голос понизился до тихой вкрадчивой хрипотцы: 

— Ульянова сама созналась. Нет смысла дальше в этом разбираться. Даже если лжёт — инициатива наказуема, и давно пора понять, что альтруисты живут отнюдь не долго.

Старина медленно потёрла виски и кивнула. До Майи же только-только дошло, что сейчас её без шуток должны были отвести в кабинет мисс Буш для отчисления, и что обратно дороги больше не было. Она натянула кофту на ладони и принялась переминать её в пальцах.

"И триместра не продержалась я, — сглотнула водница. — Зато у меня хотя бы дом есть, в отличие от того же Финна. Я поступила правильно. Но Оскар? Неужели я его больше никогда не увижу?"

— Вы реально купились? — расхохоталась Азалия, отчего у многих студентов выступили на коже мурашки и перехватило дыхание. — Вы видели вообще Ульянову? Она не то, что солгать нормально не может, а украсть — так и подавно! Моя это фляга, не вру. Могу поклясться.

— Ли... — чирикнула Майя.

— Молчи! Всё нормально будет, не парься, — шикнула Азалия, и водница невольно смолкла. 

— Мне это уже всё надоело, — Арнольд закатал рукава и выступил вперёд. 

— Обойдёмся и без этого, Бернард, — бросила миссис Старина. — Думаю, ваши родители не сильно обрадуются такой новости.

— Плевать, — пожала плечами Ли.

— Идите следом за мной, — приказала Александра. — Остальные собирают все свои цыганские пожитки под наблюдением мистера Блоста. Мистер Эртон, вы можете быть свободны.

Азалия что-то прошептала Оскару на выходе, после чего поплелась следом за своим деканом прямиком в кабинет директора. Майя тихонько убирала диваны и кресла по углам, ставила подушки на место, поправляла покрывала. Иногда она останавливалась, чтобы приглушить подступавшие к горлу приступы тошноты и головокружение.

Отовсюду слышались перешёптывания старшекурсников о том, как им повезло и каким же морозильный фрик был подонком, ведь наверняка именно он сдал нарушителей учителям. Сам же практикант продолжал подпирать стенку у входа, наблюдая за остальными, пока спустя некоторое время не подозвал Майю:

— Ульянова, иди сюда.

Всю красоту его как никогда недовольного и (впервые!) разочарованного тона водница оценила тем, что чуть не вырвала прямо в ноги подошедшего сзади огневика. Он схватил горе-первокурсницу за предплечье и потащил к Арнольду.

— Она сейчас только хуже сделает, если останется. Я отведу её в комнату? — спросил Оскар и кивнул в сторону Майи.

— Можешь ещё и заняться её наказанием, мне этих недоумков с головой хватает, — отрезал Арнольд и обратился к воднице: — Ещё одна подобная выходка, и я не буду дожидаться марта — выгоню из сильной группы сразу.

Водница слабо пробормотала извинение, потупившись, после чего снова прикрыла рот ладонью и опёрлась о стену. Оскар шумно вздохнул и закатил глаза:

— Залезть-то сама ты сможешь? 

— Да, наверное, — ответила она и пошатнулась.

— Ладно, встань ровно и не барахтайся, а я подсажу тебя на верхние ступеньки и подстрахую. Дальше поднимешься сама, — практикант взял первокурсницу под руки и приподнял её над полом.

Майя будто была не в силах и пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы залезть на лестницу. Кое-как она ухватилась за перекладины и замерла, как вдруг нога предательски соскользнула со ступеньки и потащила водницу вниз.

Эртоновские ладони неожиданно легли на талию Майи и удержали студентку от падения. По телу водницы пробежало огромное стадо мурашек, и она без всякого стеснения позволила себе опереться спиной о грудь огневика.

— Идиоты, не могли получше места найти, чтобы не поубиваться по пьяни, — буркнул он. — Я сзади, не переживай. 

С горем пополам практиканту и его ученице удалось покинуть подвал. В подземелье было как никогда темно и мрачно, перед глазами у Майи всё плыло и шаталось, прямо как и она сама, пока шла. Оскар взял её под руку, насколько ему это позволяла значительная разница в росте, и медленно повёл в сторону студенческого общежития.

— У тебя есть какая-то еда в комнате? — спросил он и придержал резко споткнувшуюся водницу. Она же, в свою очередь, отпустила Оскара и обвила его торс руками, всё ещё продолжая идти сбоку.

— Вроде бы да, а вроде бы и нет... Тут так холодно... А вы такой тёплый, мистер Эртон, — заплетавшимся языком пролепетала Майя, запрокинула голову и умоляюще посмотрела ему прямо в глаза. — Можно я вас обниму?

— Ты уже это сделала, девчонка, — проворчал Оскар. — Только не перепутай меня с унитазом, умоляю: не вырви на чистую белую рубашку.

— Ну вы сравнили: туалет и себя! Не-ет, вы совсем на него не похожи, — она глупо хихикнула и уткнулась носом в его бок. — И пахнете совсем не так!

— Ульянова, я, конечно, всё понимаю, но тащить тебя на себе я тоже не могу, — он осторожно отодвинул её голову, только Майя снова прижалась к мужскому телу.

— Не будьте врединой!

— Я разрешу тебе нюхать меня столько, сколько захочешь, но только если сейчас же отлипнешь от моих костей! Так идти просто невозможно!

— Ну ладно-ладно, мистер ворчун, как вам удобно! Но я ещё к этому вернусь, — она снова взяла его под руку, чуть ли не повиснув на ней.

Оскар продолжал молча вести Майю в сторону её крайней комнаты на пятом этаже спального корпуса. Хотя, если быть точнее, он почти что тащил водницу на себе и постоянно направлял в нужную сторону, спасал от столкновений с острыми углами и ждал, пока нерадивая сможет перешагнуть ступеньку.

В своей опьяневшей голове Майя пыталась строить совсем невероятные планы о захвате неприступной на первый взгляд крепости — Оскара Эртона. О чём думал в тот момент практикант — сказать не мог никто, даже если бы решился пристально всмотреться в грозное мрачное лицо. Хотел ли он придушить буйную первокурсницу, бездушно выполнял чьё-то поручение или же в нём проснулась неожиданная для всех, кто его знал, забота — догадаться было практически невозможно. Да и навряд ли сам огневик сумел бы ответить на этот вопрос.

Оскару не пришлось особо стараться, чтобы отобрать у Майи ключи от комнаты. Куда сложнее оказалось усадить её на кровать и не дать хитрой пьянице утащить себя в постель.

— Тебе бы в душ, но сама убьёшься, а со мной — не этично как-то, — пробормотал он себе под нос.

— Почему же? Я бы не против, — протянула Майя и накрутила прядь на палец, облизывая нижнюю губу.

— Мне-то ничего, а вот Фишер твой ревновать будет, — язвительно бросил Эртон.

— А какое вам вообще дело, ревнует он или нет? Я же не ваша жена! — она наигранно возмутилась, скрестив руки на груди и отвернувшись.

— И слава облачным душам, что упасли меня от такого "счастья", — он всплеснул ладонями, и кожа перчаток издала звук, похожий на хлопок, чем очень привлекла внимание Майи. Она подползла к стоявшему возле кровати Оскару и положила руку на одну из них.

— А что под перчатками прячете? — водница потянула перчатку на себя, но Эртон успел быстро выдернуть ладонь.

— Жена моя узнает, — отрезал практикант.

— Ну, так не честно! И вообще, вы мне обещали кое-что! — Майя прижалась к его груди и обняла практиканта.

— Разве? Что же, теперь ты знаешь, что к таким обещаниям я отношусь крайне несерьёзно, — с этими словами Оскар легонько оттолкнул её от себя и отошёл в сторону. — Угомонись, девчонка! А не то сейчас уйду, и будешь сама в гордом одиночестве учиться трезветь!

Майя плюхнулась на кровать, а её ноги на секунду зависли в воздухе и тут же опустились на мягкое одеяло. Водница приподнялась и громко сказала:

— Ну и уходите себе на здоровье! Я сильная, самодостаточная женщина и сама справлюсь!

— Вот и уйду, глупая и наивная девчонка!

Эртон развернулся на пятках и вышел в коридор, громко хлопнув дверью.

Майя несколько минут сверлила взглядом выход, не в силах переварить произошедшую ситуацию, после чего упала на кровати, раскинув руки в сторону и громко-громко заревела. В затуманенном рассудке мелькали события почти что минувшей ночи: игра, поцелуй, разговор с Азалией, глупая постыдная ситуация с Оскаром.

"Какая же я неудачница! В неприятности вляпалась, друга потеряла, потому что не могу ответить взаимностью, Азалию не смогла спасти, хотя только-только начала с ней налаживать контакт, а с Оскаром так и вообще дел натворила! Пойти извиниться, что ли? А вдруг он не захочет меня видеть? Дура ты, Ульянова, полнейшая дура!" — подумала она и, вытерев слёзы с покрасневшего лица, кое-как сползла с постели и поплелась в сторону коридора.

Водница уверено направлялась в комнату Эртона, петляя, и то и дело врезалась в стены.

"Комната номер пятьсот пятьдесят, это я помню!" — Майя взмахнула указательным пальцем и тут же врезалась в кого-то на ходу.

— Ни на секунду оставить тебя нельзя, Ульянова! — Оскар осмотрел студентку. — Дура ты, вот кто!

Одновременно неся тарелку с хлебом и какой-то затверделой булкой, Оскар следил за Майей. Когда они снова оказались в комнате, Эртон поставил еду на тумбочку и кивнул Ульяновой в сторону кровати. Та послушно легла, не разуваясь, и снова заплакала.

— Извините меня, пожалуйста! — она шмыгнула носом и всхлипнула. — Я не знаю, что на меня нашло...

— Зато я знаю, — прошептал практикант. — Тебя споили эти придурки. А я так и знал, что связываться с ними таким, как ты, нельзя!

— Каким "таким"? — пролепетала Майя.

— На удивление адекватным, но только в трезвом состоянии, — последние два слова он выделил особой интонацией. Эртон выдержал паузу и тихо добавил: — Ну чего ты? Выглядишь, как заплаканная девчонка!

— Но ведь...

— Забудь, — отмахнулся он.

— А Азалия... Её теперь выгонят, да? — чуть помедлив, спросила она и моргнула. По щеке скатилась одинокая слезинка, как дождевая капля по стеклу. 

— Не думаю, — уклончиво ответил Оскар и, заметив жаждущий объяснений взгляд Майи, добавил: — Может, ты заметила, а может — нет, но Маркус и Эйра — её родители. 

— То есть, два декана сразу?.. — удивилась Майя. 

— Не скажу, что ей очень повезло, но да — в таком родстве есть свои плюсы, — сказал практикант, взял чашку с подоконника и насыпал туда что-то из маленького бархатного мешочка, после чего скрылся за дверью ванной комнаты. 

"Вот это да! Считай, что два ребёнка деканов в одной комнате живут! Ну, то есть, насчёт меня ещё не доказано, но всё возможно, — мысленно отметила она. — И вообще, что-то я затормозила с поисками! Нужно будет в скором времени поговорить с Роуз, чтобы если что как можно раньше начать готовить зелье пространственного коридора". 

— А что вы делаете? — чирикнула Майя и подползла на край кровати поближе к Оскару. К тому моменту он уже снова сидел на стуле у изголовья и кипятил воду в чашке с помощью огонька, созданного в ладони, один только вид которого завораживал студентку. 

— Чай тебе заваривать буду, — буркнул он и кивнул в сторону тарелки. — Можешь пока есть. За свежесть не ручаюсь, булка и хлеб лежат у меня со вчерашнего вечера, но они вроде бы как съедобные. 

— А сколько вы вообще едите, раз столько еды остаётся? — водница свесила ноги и уставилась на практиканта. — Кажется, что очень мало! Обещаю утащить в столовую и откормить! Так голодать никуда не годится!

— Что, снова приливы нежности? — хмыкнул Эртон. — Знал бы твой Фишер — пришлось бы обнажённой для портретов позировать, чтобы прощение вымолить. 

— А вы не увиливайте, — настаивала она. — И вообще, чего пристали ко мне с этим Финном? Ревнуете его ко мне?

С этими словами Майя не сдержалась, и с её губ сорвался смешок. Оскар же отставил чашку в сторону и поднёс ладонь с пламенем прямо к лицу первокурсницы.

— У меня в руках — горячее оружие, не забывай об этом, — угрожающе прошептал он, убрал руку и продолжил как ни в чём не бывало: — Лучше уже тебя в жёны, чем Фишера ревновать. 

— Что-то вы какой-то добрый сегодня, но всё равно вредный, — Майя потянулась к тумбочке через Оскара и ощутила резкие нотки его одеколона. Голова тут же вскружилась от приятного запаха, и уже сложно было сказать, опьянела она заново от остатков алкоголя или от аромата. Водница быстро стащила тарелку и поставила себе на колени.

— А тебе завтра задница будет, Ульянова, — ухмыльнулся Эртон. — Проспишься, придёшь ко мне в библиотеку, а я к тому моменту придумаю самое ужасное наказание. 

— Была я уже в последний раз там, не очень понравилось, — с набитым ртом выпалила она и подавилась, как только поняла, что сказала. Водница отчаянно закашлялась и постучала себя по груди. 

— И что же такого случилось в прошлый раз, девчонка? — Оскар сосредоточенно оценил, насколько сильно вскипела вода и потушил огонь. — Формулы сокращённого умножения не понравились? Или...

Практикант выдержал паузу, что-то вспоминая. Его лицо исказилось в незнакомой до этого Майе хитрой гримасе, что только вызвало в ней новый приступ кашля. Эртон постучал первокурснице по спине, после чего откинулся на спинку стула и принялся внимательно наблюдать за подопечной, скрестив руки на груди.

— Ага, вспомнил, — сказал он, — ты нас с Азалией тогда встретила. Ну и кто из нас тут ревнует?

Майя в шоке уставилась на самодовольную физиономию, взялась за горло, не в силах проглотить подступивший к горлу ком и сделала вид, что не расслышала вопроса. Только пристальный взгляд Оскара в ожидании какой-либо реакции дал понять, что такой номер с ним не прокатил бы. 

— Вам показалось. Тем более, что ко взрослым мужчинам юные леди не могут ничего чувствовать, — выдавила она спустя несколько мгновений. 

— С каких это пор семнадцатилетних стали относить к старикам? 

Майя чуть не подавилась слюной, осторожно сглотнула и стряхнула головой, будто бы хотела убедиться в том, что ей не послышалось. 

— Семнадцать?.. Не может такого быть! Вы же, вы же... Практикант! А это пять лет учиться, и только потом...

— Всё правильно, — кивнул он. — А ты думала, что мне сколько? Сорок пять?

— На двадцать лет меньше, если честно, — призналась она. — Но как?..

— Вот так вот получилось, — пожал плечами Эртон. — Давай, девчонка, пей чай и засыпай. Только ложись набок! Не доведите облачные души тебя во сне рвотой подавиться!

— А вы уйдёте? — тихо спросила Майя и сделала несколько жадных глотков травяного чая. — Вкусный! 

— Ещё бы! Я же его готовил, — Оскар поставил руки себе на колени, очки сползли на кончик носа, но он не обратил на это совершенно никакого внимания. — Не оставлю я тебя, буйная пьяница, пока Ли не вернётся. 

Водница еле заметно улыбнулась и упала на подушку, прикрыв глаза. Её тут же начало клонить в сон, его цепкие невесомые пальцы будто коснулись рыжей головы и мигом погрузили в приятную полудрёму. Майя зевнула, поджав ноги к себе. 

— Тебе стоило бы разуться, девчонка, — отметил Эртон. И когда он понял, что первокурсница уже успела провалиться в крепкий сон, осторожно стянул с её ног ботинки и поставил их где-то под кроватью. 

"Какая же ты всё-таки глупая", — подумал он, набросив на обнажённые худые веснушчатые плечи свою красную мантию, и поправил её, слегка коснувшись холодной кожи кончиками пальцев.