ГЛАВА 9 СЫН ЮГА

Сын юга

Весь вечер и всё утро следующего дня Тори и Брок потратили на поиски своей подруги. Они сумели найти и тот самый пруд и, главное, то самое место, где они в последний раз видели её. Друзья оббежали его кругом не меньше десяти раз. Они кричали, стучали лапами по деревьям и даже взбирались друг другу на спины. Но всё было тщетно. Айви нигде не было.

— Наверное, она ушла вместе с табуном, — заключил Тори, устало плюхаясь на слегка пожелтевшую траву.

— Скорее всего, — согласился белый медвежонок. — Хотя, помнится, Азид говорил, что табун будет здесь не раньше чем через два дня. А это, вроде, как раз сегодня.

— Значит, они прошли раньше. Ну, или мы таскались по этой вонючей пещере дольше, чем нам показалось.

— Возможно, — согласился Брок и уселся рядом. — Я только надеюсь, что с ней всё хорошо, и она вправду ушла вместе с лошадьми.

— Знаешь, что я тебе скажу, — немного поразмыслив, сказал Тори, — она могла бы нас и подождать.

— Ой, прекрати! — отмахнулся медвежонок.

— Нет, я серьёзно. Нас не было всего ничего. Подумаешь, какой-то день или два. Да я бы на её месте ждал хоть... всю жизнь.

— Она, наверное, подумала, что мы утонули.

— Как бы не так! — воскликнул Тори. — Если бы мы с тобой утонули, то вода всё равно вытолкнула бы нас на поверхность. Так всегда бывает с утопленниками, мне дед рассказывал.

— Правда? — удивился Брок. — Ну, значит, она об этом не знала.

— Сомневаюсь, — хмыкнул волчонок. — Она же у нас всезнайка.

Медвежонку не хотелось осуждать подругу, тем более в её отсутствие. Он считал, что даже если Айви и не стала их ждать, значит, у неё была на то веская причина. И постарался повернуть разговор в другое русло:

— Значит, нам нужно идти дальше. Попробуем их догнать.

— Догнать табун? — усмехнулся щенок. — Ты что, с ума сошёл? Сам же видел, как эти длинноногие бегают. Мы их в жизни не догоним.

— Пока они идут или бегут — нет. Но мы можем поискать их следы. И тогда просто пойдём по следу, пока не найдём их новую стоянку.

— Да как ты здесь следы найдёшь? Трава такая высокая.

— Не знаю, но кто-то хвастался, что он великий охотник. А у каждого охотника должен быть отменный нюх.

— Я не говорил, что я великий, — обиженно буркнул Тори. — Но нюх у меня и правда неплохой. Скорее всего, это он у меня от отца. Вот он и в самом деле был великим охотником.

— Тогда веди нас, первый охотник бескрайнего луга. Сейчас мы проверим твой нюх.

Волчонку очень понравилось имя, которым назвал его Брок. На мгновение он даже представил, что именно так его и будут звать, когда он вырастет. Он вскочил со своего места и воодушевлённо зашагал в сторону пруда. Медвежонку ничего не оставалось, как последовать за ним.

Тори, поджав передние лапы, опустил свой нос к самой земле. Тем временем его хвост вытянулся вверх и забавно покачивался из стороны в сторону, пока волчонок тщательно обнюхивал всё вокруг. Он жадно втягивал в себя воздух, а затем на мгновение задерживал дыхание и прищуривался, словно пытаясь разобрать запахи получше.

Броку стоило немалых усилий, чтобы не рассмеяться, видя, как его друг ходит кверху задом. Но он сдержался, так как не хотел его обидеть. Кроме того, это была пока единственная возможность узнать, в какую сторону отправились лошади, и были ли они здесь вообще.

Внезапно волчонок зажмурился, выпрямился, а затем, открыв широко глаза, посмотрел на друга.

— Кажется, нашёл, — прошептал он и тут же бросился в сторону каких-то зарослей. Всего пару мгновений — и хвост Тори уже скрылся в листве.

Медвежонок кинулся следом. Но не успел он добежать до кустов, как оттуда с криком вырвалась какая-то большая птица:

— ИДИОТ!! Опять! Опять ты это сделал! Ну настоящий же идиот! ЗАЧЕМ ТАК ПУГАТЬ!?

Это была та же серая утка с забавным чёрным клювом, которую друзья встретили здесь в прошлый раз.

Она приземлилась рядом с Броком и, не успев сложить свои крылья, тут же дёрнулась при виде медвежонка:

— И ты здесь?! Подумать! Значит, оба живы!

Брок с недоумением посмотрел на неё.

— Чего вытаращился?! — не унималась птица. — Давай, забирай этого хвостатого паршивца. По-моему, в этот раз я всё-таки ущипнула его, негодяя! И поделом! Будет знать!

Брок подошёл к кустам. Оттуда, прихрамывая, появился Тори.

— Ты в порядке? — спросил медвежонок.

— Да, — недовольно буркнул щенок. — За ногу цапнула... зараза... больно.

— А-а, паразит, — издевательски протянула утка. — Что, не нравится?! Вот, знай теперь, как набрасываться сзади.

— И вовсе я не набрасывался! — с обидой в голосе сказал щенок. — Я думал, что нашёл след.

— Какой ещё след?! Хватит врать! Какие в кустах могут быть следы? Тоже мне, следопыт!

— Вы извините, — решил встрять в их перепалку Брок. — Мы и вправду искали следы. Мы потеряли...

— Знаю я, что вы потеряли, — перебила его утка. — Совесть! Совесть вы оба потеряли. Она там, бедняжка, уже второй день по вам плачет, никак успокоить не могу. А они тут прохлаждаются! Эх, было бы по кому так убиваться!

— Вы это о ком? — удивился медвежонок.

— Как о ком?! О подруге вашей, однокрылой. А вы что ж, уже и забыли про неё? Тоже мне, друзья называются!

Тори и Брок буквально запрыгали от радости.

— Она жива?! — воскликнул медвежонок.

— Она не ушла?! — крикнул щенок.

— Ой-ой, посмотрите-ка на них, — сощурила свои глаза утка. — Сколько счастья! А то я уж думала, что вы бросили бедолажку тут одну, на погибель. Летать-то она совсем не может!

— Мы знаем, — успокоившись, сказал Брок. — Мы бы никогда её не оставили. Просто так вышло...

— Ой, нет, ну вы подумайте! — покачала головой птица. — Никогда бы не оставили. Ага, конечно! Можете морочить голову этой дурёхе, но не мне!

Она строго посмотрела на друзей, а затем тяжело вздохнула:

— Ладно уж, пойдёмте. Проведу вас к ней. А то жалко, в самом деле, такая маленькая и так распереживалась.

Серая утка повернулась и качающейся походкой направилась в сторону от пруда. Тори и Брок послушно последовали за ней. Им показалось странным, что она не полетела, а именно пошла. К тому же было заметно, что ходить у неё получалось не так ловко, как махать крыльями. Но ничего не оставалось делать. Во всяком случае, спорить с ней друзья не решились и просто волочились следом.

Через какое-то время они увидели поваленные ветром стволы деревьев, поросшие вокруг кустами с ярко-красными ягодами. Весь этот, покрытый толстым слоем мха, бурелом, вперемешку с густыми зарослями, судя по всему, и служил домом для их новой знакомой. Несмотря на свою забавную неуклюжую походку, хозяйка ловко пробиралась сквозь все преграды, то пригибаясь к самой земле, то иногда неуклюже перепрыгивая очередную кочку.

Наконец, в самом сердце этого зелёного безобразия они увидели свою подругу.

— Айви! — хором закричали Тори и Брок, бросившись к ней.

Птичка, поначалу испугавшаяся крика, увидев друзей, радостно замахала здоровым крылом.

— Ребята, это вы?! Вы живы?!

— Ещё как живы! — прыгал вокруг неё Тори. — Ты просто не представляешь, что с нами произошло!

— Погодите, вы сейчас мне всё-всё расскажете, — щебетала сойка.

Внезапно откуда-то из-за поваленного ствола донёсся треск, а затем послышался истошный крик:

— ААААА! — широко расставив в стороны серые крылья, прямо на них бежал огромный селезень.

Брок, не успев даже толком понять, что происходит, заслонил своих друзей и встал на задние лапы. Его грудь надулась, а глаза зажмурились в ожидании удара. Однако его не последовало. Вместо этого он услышал голос утки:

— А ну прекрати! Прекрати, я сказала!

Она подбежала к селезню, который тут же остановился, но, правда, всё ещё держал распахнутыми свои большие крылья и клюв. Он смотрел на друзей каким-то странным диким взглядом, который медвежонок никогда прежде не видел. Это была не ненависть, злость или страх, а нечто совершенно иное. Но вот что именно, Брок так и не смог разгадать.

— Не бойся, не бойся, это свои, свои, — успокаивала его утка, уже стоя рядом.

Внезапно из-за спины Брока выскочила сойка и тоже подошла к селезню:

— Да, Ре́нкель, успокойся, малыш, всё хорошо. Это мои друзья. Они хорошие, слышишь? Я вас сейчас познакомлю.

Селезень стал понемногу успокаиваться и опускать крылья. Однако по-прежнему держал открытым клюв, словно хотел что-то сказать.

— Брок, подойди сюда, не бойся, — обратилась к нему сойка. — Познакомься, это Ренкель, сын мамы-Сади́ды, — она указала клювиком на серую утку, а затем обратилась к селезню: — Ренкель, а это Брок. Брок — очень хороший. Он мой друг. Друг, понимаешь?

Белый медвежонок снова опустился на все четыре лапы и медленно подошёл к подруге. Селезень посмотрел на него всё тем же диким взглядом, а затем слегка прикрыл левый глаз.

— Да-а, — медленно закивала Айви. — Дру-у-г. Ты всё понял, молодец. А вон там стоит ещё один мой друг, Тори. Тори, подойди поближе.

Волчонок с явным недоверием направился к ним.

— Привет, — буркнул щенок, не совсем понимая, что происходит.

Вдруг селезень опять как крикнет. Тори тут же отскочил в сторону, а его шерсть встала дыбом.

— Не бойся, Тори, — улыбнулась сойка. — Это Ренкель с тобой поздоровался.

— А чего он так орёт?! — обиженно воскликнул щенок.

— Не обращайте внимания, — вступилась за сына утка. — Это он так разговаривает.

— Ничего себе «разговаривает», — хмыкнул Тори. — Его что, по голове стукнули?

Серая утка ничего не ответила. Не обращая никакого внимания на гостей, словно их здесь и не было, она подошла к сыну.

— Пойдём, дорогой, ты, наверное, проголодался. Пойдём-пойдём, я тебе покажу, где у нас поспели новые ягодки.

Ренкель, снова издав этот непонятный крик, больше походивший на стон, сложил крылья и заковылял вслед за мамой.

Когда они скрылись из виду, Айви тут же подскочила к волчонку и что есть мочи клюнула его в бок.

— Ай! За что?! — обиженно воскликнул Тори.

— Это тебя по голове стукнули! — зашипела на него сойка. — Как можно было такое ляпнуть?!

— А что? Ты ж сама видишь, что он какой-то странный.

— Ренкель таким родился, дурья твоя башка! Садида всю жизнь за ним ухаживает, хоть сейчас он уже и взрослый. Он не может летать и толком говорить. Он как будто только вчера из яйца вылупился, хоть с виду и большой.

— Мне показалось, он тебя понимает, — сказал Брок.

— Да, он очень умный! — воскликнула Айви. — Мне иногда кажется, что ещё чуть-чуть — и он заговорит.

— Может, и заговорит, — задумчиво произнёс Тори. — Вот у нас в стае один волк целый год ни с кем не разговаривал. Мы уж думали, что он с ума сошёл. А оказалось, он просто на охоте упал неудачно и об дерево стукнулся. Да так, что выбил себе аж шесть зубов за раз. Вот он и стеснялся пасть открыть. Оно и понятно, думал — засмеют.

— Как же он заговорил? — с интересом спросил медвежонок.

— А это всё его жена. Она как-то разозлилась на него за что-то и хотела за лапу цапнуть. Так он, не будь дурак, лапу-то убрал, а там как раз камень лежал. Ну и жена со всей силы этот камень как укусит. Так у неё два зуба сразу вылетело, да вдобавок ещё и клык надломился. А муж как давай смеяться — тут все и увидели, что он тоже без зубов. Потом уж заговорил и всё подробно рассказал. Дальше-то чего таиться?

Брок засмеялся. А маленькая сойка с раздражением посмотрела на Тори и сказала:

— Если ты прямо сейчас скажешь, что выдумал всю эту мерзкую историю, обещаю, я не обижусь.

— Ты что?! — воскликнул щенок. — Чистая правда, клянусь!

— Понятно, — с некоторой безнадёжностью вздохнула Айви.

А Тори всё не унимался:

— Их так свистунами и прозвали. Что ни скажут — сплошной свист да слюни. Что интересно, дети у них были при зубах, а их всё равно у нас свистунами звали — из-за родителей.

Брок от смеха повалился на землю и схватился лапами за живот. Глядя на то, как он хохочет, сойка тоже немного повеселела:

— Ладно, может, вы хоть расскажете мне, как вам удалось не утонуть в этом жутком пруду?

— Конечно, — отсмеявшись, сказал медвежонок.

— Ты даже не представляешь, что с нами там произошло! — широко раскрыл свои голубые глаза Тори.

И друзья принялись рассказывать подруге о своих подводных и подземных приключениях.

— Я этого крысёныша прекрасно понимаю, — внимательно выслушав рассказ, заключила Айви. — Я, например, до сих пор жалею, что не вернулась тогда к своей семье.

— А я — нет, — хмыкнул Тори. — Вы теперь моя семья, ты и Брок.

— Вы тоже моя семья, — поддержал медвежонок.

У сойки на глазах выступили слёзы. Ничего не сказав, она прижалась своей маленькой головкой к тому же самому боку серого волчонка, который ещё недавно так больно клюнула. Тори улыбнулся. А Брок подошёл и обнял их обоих. Все трое были счастливы, что они снова оказались вместе.

Спустя какое-то время, когда друзья наговорились, вернулась серая утка со своим сыном и принесла в клюве ветку, усыпанную красными ягодами, что росли на кустах. Тори и Брок проглотили их в одно мгновение и, слегка подкрепившись, уселись на поваленный ствол дерева.

— Ну и что вы теперь намерены делать? — поинтересовалась Садида.

— Мы думали уйти на новые земли вместе с лошадьми, — ответил Брок. — Табун нашего друга Эрлима скоро должен быть здесь.

— Здесь? А где это здесь?

— На пруду.

— На нашем пруду? — решила уточнить утка.

— Ну да.

— А как выглядит этот ваш друг?

— Высокий и рыжий, — влез в разговор Тори.

— Хм, интересно, — задумалась Садида. — А с ними случайно не должно быть одноглазого коня, страшного такого, всего в шрамах?

— Откуда вы знаете? — удивился Брок. — Это отец Эрлима. Он их проводник.

— Так они здесь уже были.

— Как были?! — почти хором воскликнули друзья.

— Да вот так, — спокойно продолжила утка. — Я вроде бы и рыжего этого вашего с ними видела. А одноглазого так уж точно никогда не забуду — такой страшный, что аж жуть. Только они на нашем пруду не были.

— А где тогда...? — удивился Брок.

— Тут недалеко есть ручей холодный. Вот там они на водопой и встали. Обождали немножко, да и пошли себе. Только не в сторону пруда, а левее.

— Когда это было?

— Вчера. Меня как этот негодник напугал, — она указала клювом на Тори, — так я домой возвращаться не стала. Подумала, вдруг вы за мной проследить решили. И полетела к ручью. Там я их и видела.

— Мама-Садида, почему же ты мне ничего об этом не рассказала? — прощебетала сойка.

— Так ты и не спрашивала. Всё по своим друзьям плакала, горюшко. Я о том, что вы здесь лошадей хотели встретить, первый раз слышу.

— Упустили! — раздосадовано топнул передней лапой Тори.

— Скажите, а вы случайно не знаете, куда они могли направиться? — с надеждой спросил Брок.

— Как не знать, — самодовольно усмехнулась утка. — Я тут каждую травинку знаю, каждый кустик. Они к ущелью пошли.

— К какому ущелью?

— Известно к какому. Оно тут одно у нас. Мы его Муравейником прозвали.

— Почему Муравейником? — удивился Тори.

— Потому что вход один, а внутри сплошные норы, пещеры и лазы, ведущие не пойми куда.

— Я всегда думал, что в муравейнике куда больше, чем один вход, — задумчиво произнёс волчонок.

— А он один, только с этой стороны, — пояснила Садида. — А там — кто разберёт. Никто ведь толком и не знает, где это ущелье заканчивается.

— Неужели вам сверху не видно? — поинтересовался Брок.

— Много ты там чего разглядишь сверху, — усмехнулась утка. — Тропы сплошь извилистые, со здоровенными камнями и скалами по краям. К тому же их так много, что глаза разбегаются, и куда ведут — неясно. А иногда так и вовсе под землю уходят, а потом снова появляются, да ещё с разных сторон, и петляют, и петляют. То в какой холм упрутся, то соединятся полукругом, а то и вовсе пропадут.

— Как это пропадут?

— А вот так. Найдёт ночью туман, поутру рассеется, а тех скал, что были, уже и нет. Где уж тут путь разобрать? Гиблое место, гиблое. Да там и не живёт никто.

— Зачем же тогда они туда пошли?

— Кто, кони? — переспросила утка. — А я почём знаю? Сами же говорили, что они на новые земли собрались. Ну вот, видать, один из выходов к этим самым землям и ведёт. Только...

Она запнулась и сердито нахмурилась.

— Что, только? — спросил Брок.

— Да с ними жеребята были. Совсем ведь молоденькие. Как не стыдно вести в ущелье таких малышей!

— С ними же проводник, — решил возразить Тори.

— Ну и что?! — недовольно воскликнула утка. — Мало ли проводников. Я бы всё равно детей в такое место ни по чём бы не пустила. К тому же, что это за проводник такой одноглазый? Там-то и с двумя глазами заблудишься — и чихнуть не успеешь, а тут с одним. Поди разбери дорогу-то.

— Он опытный проводник, — чирикнула сойка.

— Ага, — усмехнулась Садида. — Вот я и вижу — вся шкура в шрамах. Спасибо, нам такой опыт и даром не нужен. Ну да это их дело.

Поговорив ещё немного о лошадях и расспросив утку побольше о таинственном ущелье, друзья наконец отправились спать. Брок долго ворочался, пока всё же усталость не взяла своё. Едва медвежонок погрузился в сон, он увидел широкое поле, по которому мчался табун лошадей во главе с Эрлимом. Брок словно бежал вместе с ними. И так ему было радостно от того, что он не отстаёт от быстро несущихся скакунов, что на мгновение он и сам как будто ощутил себя большим белым конём.

Внезапно впереди показался обрыв. А табун лишь прибавил темп. Едва достигнув самого края, лошади стали прыгать и будто птицы взмывали вверх. Медвежонок последовал их примеру, но стоило ему только оттолкнуться от земли, как он почти сразу же полетел вниз. Через мгновение Брок шлёпнулся на дно ущелья, к удивлению для себя поняв, что совсем не ушибся.

«Эй! Подождите меня!» — крикнул он лошадям.

Однако они были уже слишком далеко, чтобы его услышать.

Брок огляделся. Вокруг были сплошные скалы.

— Тут есть кто?! — крикнул он.

— Я здесь, помоги мне! — раздался чей-то голос.

Медвежонок повернул голову и увидел лежащего на земле большого белого медведя. Его шерсть была в точности как у самого медвежонка. Он лежал, уткнувшись мордой в широкие лапы, и тяжело дышал.

Сам не зная почему, Брок будто бы узнал его. Он подбежал к медведю и присел рядом:

— Что с тобой, папа?

— Очень больно! У-у!

— Подожди, я сейчас что-нибудь придумаю, — засуетился медвежонок.

— У-у-у-у!!!

Медведь стонал очень громко. Его голос буквально отражался от скал и становился просто оглушительным.

— У-У-У-У!!!!

У Брока сильно заболели уши. Он упал рядом на землю и закрыл их лапами.

— Тише, пожалуйста, папа! — крикнул сквозь гул медвежонок.

— У-У-У-У!!!! — продолжался стон.

Боль в ушах становилась просто нестерпимой. Внезапно Брок открыл глаза. Он сразу понял, что это был всего лишь сон. Он одновременно обрадовался и огорчился. Впервые он увидел во сне своего отца. Но не успел белый медвежонок толком и поразмыслить над этим, как он снова услышал этот страшный оглушительный вой — теперь уже наяву.

— У-У-У!!! — раздалось совсем рядом.

Брок быстро обернулся и тут же понял, что этот звук исходил от Ренкеля. Селезень лежал на земле, поджав под себя лапы, и, сильно вывернув шею, стонал.

— У-у-у!!! — разносилось на всю округу.

— Это что? — заспанным голосом спросил Тори. — Чего это он?

— Ему что-то болит? — нахмурился Брок.

— Нет, — со знанием дела ответила Айви. — Простите, я вас не предупредила. Мама-Садида говорит, у него такое чуть ли не каждую ночь. Она уж почти и не замечает.

И вправду, серая утка спала, как ни в чём не бывало.

— Да как так можно? — посмотрев на неё, удивился волчонок. — Такой вой!

— Может быть, можно его как-то успокоить? — спросил Брок.

— К сожалению, нет, — покачала головой сойка. — Я тоже прошлой ночью так думала, но Садида сказала, что всё без толку. Он сам скоро прекратит.

Айви не ошиблась. Ренкель действительно через какое-то время сам успокоился и уснул. А вот друзьям уже совсем не спалось. Они лежали молча, глядя в пустое, затянутое тучами чёрное небо.

— Ничего себе, — облегчённо вздохнул Брок. — Бедняга. Небось устал так стонать.

— Да, — согласилась Айви. — Так громко.

А Тори тем временем игриво улыбнулся и зачем-то припал ухом к земле.

— Ты чего? — спросил медвежонок.

— Слышь, Брок, я, кажется, понял, какое «чудовище» завывает прямо над крысиной пещерой.

Наутро, попрощавшись с серой уткой и её сыном, друзья отправились в путь. Они твёрдо решили следовать первоначальному плану, отправиться в новые земли.

— Если останемся здесь, то ягод нам на долго не хватит, а рыбачить на «змеином» пруду мне что-то не очень хочется, - рассудил Брок.

Дорога им предстояла нелёгкая, и поэтому они всё же предусмотрительно подкрепились сладкими красными ягодами, ободрав, к неприятному удивлению своей пернатой хозяйки, почти полностью один из кустов.

Однако, несмотря на это, мама-Садида ничего не сказала своим новым знакомым, так как уж очень ей приглянулась маленькая сойка. Скорее всего, дело было в том, что Айви неплохо поладила с её сыном, у которого совсем не было друзей. Утка даже пробовала уговорить её остаться жить с ней и Ренкелем, однако сойка была непреклонна.

— Я обязательно ещё прилечу навестить вас, когда крыло заживёт, — сказала она на прощание, запрыгивая на спину белого медвежонка.

Утка и её сын ещё долго смотрели троице вслед, пока те, наконец, совсем не скрылись из виду.

Весь день они шли без отдыха, и только когда солнце стало прятаться за горизонт, они устроились на ночлег в небольшом овражке рядом с одиноко растущим дубом. Это могучее дерево чем-то напомнило им о потерянном доме. Однако, в отличие от их дома, на этом дереве никто не жил. Всем троим было довольно удивительно, что в здешних местах вообще так мало кто живёт. Ведь в их родном лесу куда ни глянь — обязательно наткнёшься на чью-нибудь нору или гнездо.

За последующие дни, что друзья провели в дороге, они так и не встретили ни одной живой души.

— Невероятно, — возмущался Тори, когда в очередное утро они вновь отправились в поход. — Вокруг столько свободного места, а этим лошадям приспичило идти ещё дальше.

— Им нужно не просто место, а пастбище, где они смогут прокормить себя и своих жеребят, — пояснила сойка.

— Эх, нам бы в лесу такой простор, — оглядываясь по сторонам, продолжил волчонок, — правда, Брок?

— Мне кажется, что, будь наш лес хоть в три раза больше, там бы просто жило в три раза больше зверей и птиц, и, по сути, ничего бы не изменилось, — ответил медвежонок.

— Точно! — согласилась птичка. — Это же как с тем барсуком. Помнишь, Тори? Как его звали?

— Адэр, — усмехнулся щенок.

— А что с ним произошло? — спросил Брок.

— Он жил с женой, четырьмя сыновьями и своей старушкой мамой в о-очень маленькой норке, — начала рассказ Айви. — Да и та, к тому же, была где-то на отшибе, чуть ли не у самого Синего Болота. Трудно ему приходилось — и еду добывать нелегко, и следить за детьми с полуслепой мамой, чтоб трясина их не утянула. Вот он и подыскивал себе жильё попросторней, да и поближе к остальным своим сородичам. Но в нашем лесу так много кто живёт, что селиться, где вздумается, не так-то и просто. Только облюбуешь какую-нибудь нору или найдёшь, скажем, дерево поприличней, так сразу окажется, что там уже рядом кто-то живёт и не очень-то рад новому соседству.

— Как же быть? — удивился медвежонок, которому никогда не приходилось задумываться о смене своего дупла на восточной окраине на какое-либо другое жильё в лесу.

— Очень просто, — чирикнула в ответ сойка. — Каждый, кто хочет найти себе новый дом, должен обратиться к главе своего клана, а иногда даже к самому вожаку. И они уже там сами решают, договариваются с местными жителями, их старейшинами...

— В общем, всё это непросто, — заключил Брок.

— В общем-то, да, — согласилась птичка. — Так вот, этот самый Адэр ждал несколько лет, пока ему искали подходящее жилище.

— Говорят, он уже всех достал, рассказывая, как ему тесно всемером в маленькой норке, — усмехнулся Тори.

— Почему же он не разрыл её побольше? — удивился медвежонок.

— Из-за болота, — пояснила Айви. — Он вроде как пытался, но чуть не затопил всё жилище целиком. Но дело не в этом. Короче говоря, нашли ему подходящее местечко, как раз неподалёку от Дубовой Рощи. Уже готовая нора в корнях толстой вишни. На ней, кстати, гнездо моей тётки, маминой сестры. Там и мои двоюродные братья живут. Я им всегда завидовала. Даже летать никуда не нужно: проснулся — а вокруг тебя всё в сладких ягодах, красота!

— Так что там с барсуком? — прервал её мечтательные рассуждения Брок.

— Да ничего! — фыркнула в ответ сойка. — Как только он обосновался в новой норе, так сразу принялся потомство увеличивать...

— Короче, у него теперь двенадцать спиногрызов, и снова мало места! — не удержавшись, выпалил Тори и расхохотался.

— Да-а, — улыбаясь, протянула птичка. — А нору из-за корней вишни тоже не увеличить. Так что, по сути, ничего не изменилось.

— Ну, всё же лучше, чем жить на болоте, — заметил щенок. — Я как вспомню — аж в дрожь бросает.

Друзья с тех пор, как покинули родной лес, так никогда и не вспоминали о тех событиях, из-за которых им, собственно, и пришлось его покинуть. Слишком много испытаний выпало на их долю за последнее время, так что у них просто не было возможности как следует всё обдумать и обсудить. А подумать тут явно было над чем.

— Как вам кажется, что всё-таки делал Гар на болоте? — спросил у друзей медвежонок.

— Не знаю, — мотнул головой Тори. — Вряд ли тянет на простое совпадение. Никто не ходит на болото просто так. Это хороший вопрос, конечно. Но ты мне лучше скажи, про какой коготь они у нас все выспрашивали? Может, это его Гар и искал на болоте?

— Коготь на болоте... — задумчиво произнёс медвежонок. — Как там вообще можно найти что-то настолько маленькое...?

— Послушайте, — не дала ему закончить сойка, — а что, если они искали коготь белого вожака?

— Зачем? — удивился Тори.

— Я не знаю. Просто подумала: раз он так интересовал послов с севера, то, возможно, это коготь их вожака.

— Ну, тогда они не там искали, — усмехнулся медвежонок. — Он ведь уже давно у старика Спадеукуса в коллекции.

— Погоди, а он не говорил тебе, откуда у него коготь?

— Нет. Он лишь сказал, что всё остальное Грим-Бракс унёс с собой.

— Ну вот что я думаю, — деловито сказала Айви. — Это Глотт спрятал коготь белого вожака на болоте. А старик Спадеукус его там случайно нашёл. Когда пришли послы, Глотт отправил своего сынка принести коготь...

— А вместо когтя он нашёл нас с Тори. И поэтому они все решили, что коготь забрали именно мы, — закончил за неё медвежонок.

— Теперь остаётся узнать, для чего Глотт прятал этот коготь, — продолжила сойка. — И зачем он вдруг, спустя столько лет, понадобился послам с севера. Я думаю...

— А вот я думаю, — резко перебил её Тори, — что нет никакого смысла вообще об этом говорить. Мы ведь не собираемся возвращаться обратно. Так зачем же тогда ломать себе голову над всем этим?

— Но Глотт же предатель! — воскликнула сойка. — Они явно что-то замышляют с этим белым лисом...

— И что с того!? Пускай себе замышляют. Пускай делают что хотят! Встречаются с послами, грызут друг дружку из-за старого когтя — лично мне теперь всё равно! Дангарт и Гарпин не поверили нам. И остальные тоже. Вот пускай теперь сами разбираются со своими предателями! Какое нам должно быть дело до тех, кто хотел нас казнить?

Волчонок закончил свою гневную тираду и раздражённо вздёрнул свой маленький чёрный нос. Друзья замолчали. Брок не мог посмотреть на Айви, так как она сидела у него на спине. Но он сразу же вспомнил их разговор у лошадиной стоянки. Тогда и он сказал подруге приблизительно то же самое. Сойка, тем временем, опустила голову и глубоко вздохнула, словно у неё не было сейчас сил спорить.

Так они прошагали почти до самого вечера, не проронив больше ни слова. Каждый размышлял о чём-то своём.

Тори, достаточно быстро успокоившись, начал мечтать о новых землях. И о том, как он станет там самым лучшим охотником. И, возможно, даже будет вожаком, как его отец. Он не знал наверняка, живут ли на этих новых землях другие волки, но почему-то ясно представлял себя во главе большой волчьей стаи. Думал, как он будет водить сородичей на охоту и командовать ими. Как они будут уважать и бояться его. И как однажды волки из его родного леса, прослышав о его подвигах, придут на новые земли проситься к бывшему соплеменнику в стаю. А он ещё подумает, кого брать, а кого и отослать обратно. И те, кого он не примет, вместе с Гаром и его отвратительными дружками, поджав хвосты, грустно побредут восвояси. А он будет стоять на высоком утёсе и гордо, и даже немного презрительно, смотреть им вслед.

Брок же, в отличие от своего друга, не предавался мечтам о собственном величии, а всё размышлял над тем, что сказала сойка. Он был согласен с ней, что коготь, который искал чёрный волк и послы Севера, почти наверняка именно тот, что был в коллекции старика Спадеукуса. Но вот для чего он им так понадобился, он никак не мог понять.

«Даже если предположить, что Грим-Бракс до сих пор жив, для чего ему старый отломанный коготь? Не собирается же он приделать его обратно?» — недоумевал белый медвежонок.

Все эти мысли не были для Брока праздным любопытством. После сна, который медвежонок видел накануне и о котором не стал рассказывать своим друзьям, он был уверен, что его отец жив. Он поклялся себе, что во что бы то ни стало найдёт его. Кто бы он ни был — обычный белый медведь или ненавидимый всеми вожак Севера, — ему это было уже не столь важно.

Маленькой птичке сложно было понять, о чём думает её друг, несмотря на то что она сидела почти на самой его макушке. Айви была погружена в мысли о доме. О таком далёком, таком недоступном и в то же время таком желанном. Она понимала, за что Тори так возненавидел его. Понимала она и Брока, у которого сначала убили маму, а затем и тётю Орлу. Однако для сойки Южный Лес по-прежнему оставался родным домом, где жили её родные и близкие, которые наверняка уже с ума посходили, пытаясь разузнать, куда она пропала. И чтобы там ни говорили её друзья, как далеко бы ни были эти новые земли, Айви мечтала, что однажды она всё-таки сможет вернуться назад.

Переночевав в случайно найденных зарослях ежевики и подкрепившись её полуспелыми ягодами, напополам с сочной листвой, они продолжили свой путь.

Следующие несколько дней друзья вновь провели в дороге, но никаких признаков Муравейника, о котором рассказывала утка, они так и не увидели. Лишь бескрайний луг с одинокими деревьями и кустами то тут, то там.

Наступил очередной вечер. Однако троица не спешила устраиваться на ночлег. На этот раз вокруг не было совершенно никакого укрытия, а оставаться в чистом поле было небезопасно.

— Может, его вообще здесь нет? — устало проговорил Тори.

— Кого? — спросила сойка.

— Ущелья этого, проклятого. Который день всё идём и идём, а оно всё не появляется.

— Мама-Садида сказала, что до него почти полдня лёту. Так что путь неблизкий.

— Как твоё крыло, Айви? — поинтересовался медвежонок.

— Да, оно бы нам сейчас очень пригодилось, — согласился щенок.

— Так же, — с грустью вздохнула птичка. — Я, честно говоря, уже и не надеюсь, что снова смогу летать.

Она замолчала и отвернула в сторону свою маленькую головку. Было видно, что сойка держится из последних сил и вот-вот заплачет.

— Ерунда! — тут же бодро воскликнул Тори. — Подумаешь, крыло! Вон у нашего Брока одна лапа короче остальных. Так ты бы видела, как он от крыс улепётывал, только камни в стороны летели, я за ним еле поспевал.

Медвежонок засмеялся и в подтверждение кивнул. А Тори тем временем продолжал:

— Так что ты не бойся, даже если не до конца твоё крыло заживёт, всё равно летать будешь, — он задумался. — Ну, может, не так далеко, как раньше...

— Не переживай, — поддержал неуклюжие старания друга Брок. — Ещё не так много времени прошло. Обязательно заживёт!

— Так, предлагаю заночевать вон под тем камнем, — решил сменить тему волчонок.

Брок посмотрел в ту сторону, в которую указывал его друг, но решительно ничего не увидел:

— Под каким камнем?

— Да вон же! — щенок снова указал носом в ту же сторону. — Неужели ты не видишь?

Медвежонок прищурился и с трудом разглядел слегка возвышающийся над землёй тёмный булыжник.

Там они и остановились. Друзья были так измотаны долгой дорогой, что не стали даже обнюхивать и исследовать территорию вокруг того места, где они собирались провести ночь. Едва им стоило прилечь на траву, как все трое буквально сразу же провалились в сон.

Ночь прошла спокойно, однако утром Брока разбудил взволнованный голос маленькой птички:

— Эй, вставайте! Вставайте оба, немедленно! — чирикала сойка.

— Да что случилось-то? — недовольно буркнул Тори, чуть приподняв голову.

— Смотрите!

— Куда?

— Да везде! — воскликнула Айви. — По-моему, это то, о чём говорила мама-Садида.

Белый медвежонок приоткрыл глаза, поднялся и тут же замотал головой, пытаясь прогнать остатки сна. Однако как он ни старался, в глазах всё плыло. Вокруг совсем ничего не было видно. Он едва смог разглядеть Айви, которая стояла прямо возле него.

— Что это? — удивлённо спросил медвежонок.

— Туман, — ответила птичка.

— Таких туманов не бывает, — полушёпотом сказал Тори, крутя головой по сторонам.

— Какой густой, — прошептал Брок и вытянул вперёд нос, чтобы попробовать обнюхать его. — Выходит, мы всё-таки добрались до этого самого Муравейника.

— Скорее всего, — кивнула сойка. — Или, во всяком случае, мы где-то совсем близко.

— Гляди, Айви, — усмехнулся волчонок, — нашего Брока почти не видно!

— Ничего смешного, — тут же отрезала птичка. — Нужно быть очень осторожными и держаться вместе, а то мы вмиг потеряемся.

— Чтобы потеряться, нужно куда-то идти. А куда тут идти, когда совсем ничегошеньки не видно? — разумно заключил Тори.

— И что же ты предлагаешь — остаться здесь? — спросила птичка.

— Можно немного подождать, — предложил Брок. — Вдруг развиднеется. Ведь вчера вечером тумана ещё не было.

Друзья согласились с белым медвежонком и стали ждать. Так прошло какое-то время, однако туман и не думал рассеиваться. Наоборот, хоть это и казалось невозможным, он стал сгущаться ещё больше. И, несмотря на солнце, которое уже поднялось достаточно высоко, вокруг по-прежнему невозможно было ничего разглядеть.

— Так можно и целый день тут просидеть, — первым не выдержал Тори.

— Да-а, — задумчиво протянул медвежонок. — По-моему, стало только хуже.

— У нас нет пока другого выхода, — сказала сойка. — Давайте подождём до вечера.

— До вечера?! — воскликнул щенок. — Я есть хочу! Я до вечера не дотяну.

— Прекрати капризничать! — строго посмотрела на него Айви. — Ты тут не один голодный, потерпишь.

— Тебе легко говорить. Ты, вон какая маленькая. Нашла на земле пару букашек или зёрнышек каких — вот и поела. А нам с Броком что делать?

— Ладно, — вступил в разговор медвежонок. — Давайте попробуем немного разведать, растёт ли тут хоть что-нибудь съедобное. Только держаться нужно вместе. Слышишь, Тори, не отходи от нас ни на шаг, понял?

— Да, понял я, понял! — обрадовался щенок. — Давайте уже идти куда-нибудь. Живот болит.

Айви вскарабкалась на спину белого медвежонка, и они стали осторожно отходить от камня. Тори и Брок жадно хватали воздух своими носами, пытаясь учуять хоть какой-нибудь новый запах, но вокруг пахло всё той же мокрой травой и мхом.

Друзья всё шли и шли, обречённо вглядываясь в белую пустоту.

— Вы хоть что-нибудь видите? — щурясь, спросил Брок.

— Ничего, — отозвалась сойка.

— Пусто, — покачал головой Тори. — Ой!

Волчонок неожиданно стукнулся носом о здоровенный земляной выступ. Он тут же присел, покачиваясь из стороны в сторону.

— Ты как? — спросил Брок.

— Нормально, только в глазах немного потемнело. Но, учитывая, как надоела мне вся эта белизна вокруг, то это даже ничего.

— А что это вообще такое? — заинтересовавшись, сойка спрыгнула на землю.

Осмотрев случайно встретившуюся им преграду, друзья поняли, что земляной выступ был лишь началом высокой каменной гряды, уходящей куда-то далеко в туман.

— Я думаю, нам нужно идти вдоль этого выступа, — предложил Брок. — Всё-таки это лучше, чем просто блуждать вслепую. А так мы хотя бы всегда сможем по нему вернуться обратно.

Так они и поступили. Тори и Брок шли друг за другом, стараясь держаться поближе к их новому ориентиру. Это их «слепое» путешествие продолжалось довольно долго, и они совершенно потеряли счёт времени. Друзьям казалось, что они идут вот так уже целый день. Лапы начинали ныть от усталости, а в животах было по-прежнему пусто.

Вскоре они заметили, что злосчастный туман всё же стал понемногу рассеиваться. Это придало путешественникам сил и уверенности. И, несмотря на усталость, они продолжили идти.

Прошло ещё немало времени, прежде чем друзья смогли как следует разглядеть окружающий их пейзаж. Оказалось, что каменная гряда, вдоль которой они шли, была стеной широкого ущелья. А по другую его сторону была точно такая же, только слегка повыше.

— Ого! — одновременно удивился и обрадовался Тори. — Значит, мы пришли? Айви, это ведь то самое ущелье, про которое говорила твоя утка?

— Сложно сказать, — задумалась птичка. — Но, кажется, она сказала, что в этих краях оно всего одно, так что, скорее всего, это так.

День хоть уже и шёл к вечеру, однако солнце было всё ещё высоко, и Брок предложил пройти ещё немного, прежде чем устраивать привал.

— Если сейчас остановимся, то до завтра уже никуда не пойдём, — сказал медвежонок.

Ущелье постоянно петляло, не давая друзьям толком понять, в каком направлении они всё-таки идут. Так они прошли ещё немного, пока на одном из поворотов ущелье неожиданно не разделилось надвое.

— Ну вот и всё! — раздосадовано фыркнул Тори. — Хотя чего это я удивляюсь? Ведь утка нас предупреждала. И на что мы рассчитывали?

— Я, если честно, думал, что мы сможем напасть на лошадиный след ещё до входа в этот самый Муравейник, — признался Брок.

Голубоглазый щенок принюхался:

— Я вообще ничего не чувствую.

Медвежонок насупился и стал тщательно обнюхивать каменистое дно ущелья. Что тут скажешь, будь это обычная земля, всё было бы и так понятно. Но усыпанная булыжниками тропа мало что могла рассказать о тех, кто по ней прошёл. Брок аккуратно обводил носом каждый камень, каждый выступ, пока вдруг не остановился.

— Вот, — с некоторым сомнением произнёс он. — По-моему, здесь. Тори, попробуй ты. У тебя нюх всё же лучше.

Волчонок, приободрённый таким комплиментом, важно подошёл к тому месту, где стоял его друг, и сделал глубокий вдох. Затем ещё один. Потом он наклонил голову и стал часто-часто вдыхать и выдыхать, пока вдруг резко не остановился:

— Ну-у, — протянул он, — кажется, ты прав. Возможно, это наш табун.

— Отлично! — воскликнула сойка. — Куда же они пошли, направо или налево?

Волчонок вновь принюхался:

— Направо! — уверенно сказал он.

— Молодец, Тори! — похвалила его птичка. — Ты самый лучший следопыт из всех, кого я знаю.

Волчонок ничего не ответил, сделав вид, что его подруга сказала нечто и так очевидное.

Троица продолжила путь, и очень скоро перед ними предстала ещё одна развилка. На этот раз Тори слегка отодвинул Брока в сторону, будто тот мешал ему пройти, и со знанием дела стал обнюхивать камни вокруг. Волчонок очень старался. Время от времени он поднимал голову, задумывался над чем-то и, отрицательно качая головой, снова принимался за работу.

— Ну что там? — нетерпеливо чирикнула Айви.

— Не торопи его, — отозвался медвежонок. — Найти след — это очень непросто. Что, Тори, потерял?

— Ещё чего! — хмыкнул волчонок и тут же уверенно сказал: — Налево!

Через какое-то время всё снова повторилось. А затем — опять и опять.

«Направо! Налево! Опять налево!» — продолжал командовать Тори, пока, наконец, стены ущелья не сомкнулись, и друзья не зашли в самый настоящий тупик.

— Это ещё что? — удивился Брок.

— Как же так?! — воскликнула сойка. — Тори, ты уверен, что нам именно сюда?

Волчонок, сам явно не ожидавший такого поворота, немного растерялся:

— Я... вроде бы да, — неуверенно сказал он.

Однако, заметив огорчённые взгляды своих товарищей, немедленно поправился:

— А что я сказал на прошлом повороте? Направо? Я ошибся. Я имел в виду налево. Идёмте скорей!

Друзьям пришлось вернуться и пойти в другую сторону. На следующем перекрёстке волчонок снова повёл друзей направо, и они снова пришли в тупик.

— Опять ошибся? — спросила Айви.

— А ты бы сама попробовала! — огрызнулся щенок. — Направо, налево — думаешь, так просто?!

— Хватит ругаться! — вмешался Брок. — Пойдёмте скорее назад, а то уже почти стемнело.

Друзья вернулись и пошли другим путём. Однако, к их удивлению, он тоже очень быстро привёл их в тупик.

— Не может быть, — пробормотал волчонок.

— Значит, мы в прошлый раз неправильно свернули, — заключил Брок.

— Или в позапрошлый, — сойка укоризненно посмотрела на Тори.

— Ладно тебе, прекрати, он ошибся — с кем не бывает?

Птичка спрыгнула на землю и подошла к волчонку:

— Скажи только честно: ты точно учуял запах табуна или просто вёл нас наугад?

Тори молчал.

— Я так и знала! — воскликнула сойка. — Молодец! Теперь мы заблудились!

Белый медвежонок посмотрел на друга, у которого в тот момент был очень жалкий вид.

— Тори, ты зачем сказал, что знаешь, куда идти?

Внезапно волчонок сжал от злости зубы и гневно посмотрел на спутников:

— Я сразу сказал, что ничего не чувствую! Так нет же, ты сам стал всё обнюхивать. А потом подначивать: «Я что-то нашёл, Тори, попробуй теперь ты». И она туда же: «Самый лучший следопыт».

— Как тебе не стыдно?! — возмущённо чирикнула сойка. — Нас ещё обвиняет! Если ничего не унюхал — так бы сразу и сказал. А тебе просто похвастаться захотелось!

Волчонок ничего больше не сказал, а только насупился и отвернулся.

— Ладно, — вздохнул Брок. — Я тоже хорош. Мне и вправду показалось, что я напал на след. Да и к тому же видели, сколько здесь поворотов. Заблудиться — раз плюнуть. Так что нечего тут виноватых искать. Давайте лучше на ночлег устраиваться.

— Прямо здесь? — удивилась Айви.

— А почему бы и нет? Или тебе прошлый тупик больше понравился? Мы ведь всё равно заблудились, так давайте хотя бы не блуждать тут в темноте.

Айви ничего не оставалось, кроме как согласиться. Да и Тори, признаться, был только рад такому решению. За этот долгий день все так устали, что, несмотря на голод, маленькие путешественники не могли думать даже о еде. Понадобилось всего несколько мгновений после того, как друзья легли на землю, чтобы все трое погрузились в глубокий сон.

Всё следующее утро до самого полудня они пытались найти хоть что-нибудь, подтверждающее пребывание в ущелье табуна Эрлима. Запах или даже маленький отпечаток лошадиного копыта — любая мелочь могла бы помочь им. Однако все усилия оказались напрасны. Тогда Айви предложила не тратить больше времени на поиски и попробовать просто отыскать выход. Все трое были по-прежнему чудовищно голодны, так как в злосчастном ущелье не было ничего, кроме камней.

— Я так хочу есть, что скоро начну грызть эти булыжники, — застонал Тори.

— Не ты один, — сухо отозвалась Айви. — Здесь вообще ничего нет: ни зёрнышка, ни даже какой-нибудь букашки. Права была мама-Садида...

Истратив вторую половину дня на поиски выхода — а точнее сказать, входа, через который они и попали в каменный Муравейник, — друзья совсем выбились из сил.

— Нам отсюда никогда не выбраться, — устало выдохнул Брок.

Сидевшая у него на спине сойка тут же спрыгнула на землю:

— Прости, что приходится везде меня таскать.

— Да ну, прекрати! — отмахнулся медвежонок. — Мне совсем не тяжело.

— Хочешь, можешь пока на мне посидеть, — предложил Тори.

Птичка всё ещё злилась на него и решила ничего не отвечать. Она демонстративно отвернула свою маленькую головку и стала осматривать землю в поисках хоть чего-нибудь съестного.

— Вы что, думаете, я специально?! — в то же мгновение воскликнул щенок. — Думаете, нарочно завёл вас сюда?! Или вы никогда не ошибаетесь?!

— Ничего мы не думаем, — попытался успокоить его Брок.

— Ну как же! — не унимался Тори. — Только посмотри на неё! Она со мной даже разговаривать не хочет.

— Ты так ничего и не понял! — воскликнула Айви. — Я рассердилась не потому, что ты ошибся, а потому что ты, как всегда, решил похвастаться. На этот раз — тем, какой ты следопыт. Только вот теперь твоя глупая кичливость может стоить нам всем жизней.

— Да ты надоела постоянно ко мне цепляться! То не нравится, что я говорю, теперь не нравится то, что делаю. Ещё и дураком меня называет!

— Я не называла тебя дураком! Я просто сказала, что ты меня не понял.

— Ну куда уж мне! — огрызнулся Тори. — Только я хотя бы что-то делаю. И вообще, если бы не я, не моё враньё, как ты любишь говорить, то тебя бы лошади давно растоптали. И Брока в крысиной пещере тоже я спас! А ты только сидишь у него на шее и постоянно жалуешься! Вечно всем недовольна!

— А чему мне радоваться? Ты думаешь, легко быть птицей, которая не может летать?! Да если бы я могла, то давно бы уже улетела — только чтобы не видеть твою наглую хвастливую морду!

— Не беспокойся, никуда лететь не придётся! — обиженно рявкнул щенок и, недолго думая, тут же направился в сторону очередного поворота.

— Подожди, Тори! — крикнул медвежонок.

Однако волчонка было не унять. Злость придала ему сил, и он быстрым уверенным шагом стал удаляться прочь от своих друзей.

— Айви, пойдём скорее, — Брок слегка присел, давая птичке возможность снова запрыгнуть ему на спину.

Сойка, недовольно качая своей головой, всё же понимала, что разделяться и блуждать в этом лабиринте поодиночке — совсем плохая идея. И пускай ей и не очень-то хотелось возвращать сейчас Тори, она всё же послушно запрыгнула медвежонку на спину.

Тори уже скрылся за поворотом, а белый медвежонок только кинулся за ним в погоню. Он не мог бежать, так как боялся, что Айви не удержится и упадёт. Стараясь передвигаться как можно быстрее, он всё же кое-как обогнул здоровенный камень, за который и ушёл волчонок, однако там никого не было.

— Тори!! — крикнул Брок что было сил, но ответа не последовало.

Он бросился к следующему повороту, однако щенка не было и там. Затем снова и снова Брок петлял от одной развилки к другой и никак не мог поверить, что они вот так просто упустили его.

— Тори! Тори! — кричала сойка, вертя своей маленькой головкой во все стороны.

Наконец, выбившийся из сил белый медвежонок остановился и, прислонившись к серой стене ущелья, обречённо посмотрел наверх. Там по-прежнему было голубое небо. Точно такое же, как в их родном лесу. И казалось, если не обращать внимания на отвратительные угловатые булыжники вокруг, можно было легко представить себя дома.

— Жалко, что ты не можешь летать, — тихо сказал медвежонок.

Сойка спрыгнула на землю и посмотрела на друга:

— Прости меня, это я виновата. Он ведь и вправду не специально. Он был прав... я всё время к нему цепляюсь... Мне просто хотелось, чтобы он не врал, понимаешь? Не знаю, почему для меня это так важно. Ну простите меня, оба.

Айви, всхлипывая, подняла вверх свою голову:

— Тори! Если хочешь, можешь врать! Я больше никогда тебе ничего не скажу! Обещаю!

Не услышав ответа, птичка отвернулась и тихо-тихо заплакала.

— Не нужно, — спокойно ответил ей Брок. — Ты не виновата. Просто Тори... он...

«Эй! Вы где?!» — внезапно раздался голос волчонка. — Идите сюда!

— Вот же гад! — тут же яростно сверкнула ещё мокрыми глазами сойка. — Я его заклюю!

Она буквально в один прыжок вновь оказалась на спине у Брока:

— Давай, вон за тот поворот! — уверенно скомандовала Айви.

Белый медвежонок лишь улыбнулся.

Однако за поворотом их ждала новая развилка и никакого Тори.

— Нам же не могло обоим показаться? — засомневался Брок.

«Айви! Брок! Вы где?!» — снова раздался голос волчонка, но уже чуть громче.

— Туда! — уверенно крикнула птичка, указывая клювом на очередную тропинку.

— Я же не вижу, куда ты показываешь, — отозвался Брок.

Тогда Айви клюнула его в правое ухо, которое как раз смотрело в нужную ей сторону.

— Ай! — крикнул от боли медвежонок. — Ты что, решила нас обоих заклевать?!

— Извини, — тут же бросила сойка. — Только давай, пожалуйста, поскорее, пока этот болван снова куда-нибудь не делся!

Айви была права, и Броку ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Наконец они выбежали к очередной развилке, на которой и увидели своего пропавшего друга.

— Ох! Ну где вас только носит?! — рассерженно фыркнул Тори, будто сам даже и не понял, что потерялся. — Смотрите, что я нашёл.

Он мордочкой указал на широкую дыру в скале. Друзья, толком не успев обрадоваться воссоединению, уставились на необычную находку.

— Похоже на чью-то огромную нору, — задумчиво сказал Брок.

— Скорее уж на пещеру, — в том же тоне произнёс волчонок. — Я думаю, нам стоит её проверить. Вдруг там есть что-нибудь съестное.

— Да ты с ума сошёл! — тут же воскликнула Айви, спрыгнув на землю. — Мы только тебя нашли, думали, что ты, что ты... А ты опять...?!

— Что значит «опять»? Опять хочу есть?

— Мы все хотим. Но ты разве не подумал, что в этой пещере может кто-то жить? И, судя по такому огромному входу, — кто-то очень немаленький.

Волчонок только было хотел что-то ответить, как Брок, не обращая внимания на их перебранку, подошёл к дыре и, вытянув голову вперёд, крикнул:

— Есть тут кто?!

— Кто! То! — отозвалось эхо.

Медвежонок растерянно посмотрел на друзей.

— Я же говорил, никого там нет, — усмехнулся Тори. — Нам ведь та утка ясно сказала: никто в ущелье не живёт, правильно?

— Правильно, неправильно — всё равно я бы туда не ходила, — чирикнула сойка. — Садида могла и не знать, живёт кто-нибудь в здешних пещерах или нет. Сверху не очень-то видно.

— Я согласен с Айви, — кивнул Брок.

— Ой, да бросьте вы оба! — фыркнул волчонок. — Хватит всего бояться!

Он уверенно сделал пару шагов вглубь пещеры, а затем обернулся:

— Если не хотите идти, то подождите меня здесь. А я раздобуду еды и скоро вернусь.

С этими словами Тори уверенно зашагал вперёд. Но не успел он зайти далеко, как большая косматая тень накрыла его целиком. Щенок посмотрел вверх своими голубыми глазами. Прямо перед ним стоял здоровенный бурый медведь. Волчонок от испуга не смог даже звука издать и лишь жадно стал хватать воздух, вытаращившись на хищника.

Медведь пристально посмотрел на него и нахмурился.

— КТО ТАКИЕ?! — пробасил он.

Брок немедленно поспешил другу на помощь. Однако когда хозяин пещеры увидел перед собой белого медвежонка, он тут же оскалился и подался вперёд.

Медвежонок весь сжался, но не отступил. Он смотрел на огромного хищника, слегка морщась, ожидая нападения.

Внезапно Брока посетило странное чувство, словно он уже где-то видел этого медведя и его злобный оскал. Словно это было давным-давно во сне, а теперь он встретил его наяву.

— Стойте! — наконец совладал со своим страхом Тори. — Мы из Южного Леса!

— И что с того?! — прорычал медведь, всё ещё сверля глазами Брока.

— Н-ну как? — чуть заикаясь, продолжил Тори. — В-вы ведь оттуда?! Правда?!

Медведь остановился и вновь перевёл тяжелый взгляд на волчонка:

— С чего ты взял?

— Все бурые медведи живут в нашем лесу...

— Видать, не все!

— Значит, возможно, вы... э-э... не бурый... ну или н-не совсем бурый.

Тори старался говорить как можно вежливее, чтобы ни в коем случае не сойти за хама.

— Уж точно не белый! — злобно процедил в ответ медведь, снова покосившись на Брока.

— Тогда... в-возможно, даже... и-и не медведь вовсе.

— А кто ж тогда? — усмехнулся хищник.

— Не знаю, мало ли, — увидев улыбку, щенок немного успокоился, и голос его стал ровнее. — Только если вы и в самом деле бурый медведь, как говорите, то не могли не слышать про наш лес.

Медведь вздохнул с некоторым огорчением:

— Да, слышал я про ваш лес, слышал, что с того-то?

— А то, что вожак всего нашего леса — бурый медведь Дангарт. И все мы находимся под его защитой.

Хищник с недоверием посмотрел на волчонка:

— Дангарт — вожак? Похоже, ты всё-таки мне врёшь, мерзавец! Если бы вы и вправду были из тех мест, то знали бы, что вожак Южного Леса — волк Торион!

Волчонок так удивился, что даже не сразу нашёлся, что ответить. Видя замешательство друга, Брок решил помочь:

— Торион старший погиб, — тихо сказал он.

— Заткнись, белая тварь! — тут же рявкнул медведь.

Однако вместо того чтобы испугаться, Брок вновь ощутил это странное чувство, будто всё это с ним уже где-то было.

— Он прав! — воскликнула, подпрыгивая на тонких лапках, сойка. — Волк Торион погиб, и причём уже давно!

Хозяин пещеры дёрнулся, не понимая поначалу, откуда вообще раздался этот писк, и, заметив, наконец, маленькую птичку, нахмурился:

— Неужто правда? — Спустя мгновение он тяжело вздохнул. — Как это случилось?

— На охоте, — пояснила Айви. — Он сорвался со скалы... случайно...

Она взглянула на Тори. Он по-прежнему молчал. Меньше всего на свете он ожидал, что разговор сейчас пойдёт об отце.

— Вы знали его? — наконец выдавил из себя волчонок.

Медведь пристально посмотрел на серого щенка, словно пытаясь что-то в нём разглядеть:

— Ты — сын Ториона?

— Да, — кивнул волчонок. — Я — Торион младший. Так, вы знали его?

— Знал, — угрюмо ответил медведь. — Когда-то знал. Когда-то и меня много кто знал... Он был настоящий смельчак, твой отец. Всегда впереди, всегда первым бросался в бой. Таких вожаков редко встретишь. Их среди медведей-то немного, а меж волков — так и подавно. Жаль, конечно... Думал... может, когда-нибудь свидимся с ним опять... видно, не судьба... Ну, хоть сына его удалось поприветствовать.

— Вы жили в Южном лесу?

— Это было так давно, что порой мне кажется, и вовсе не было, — с грустью усмехнулся медведь и о чём-то задумался. — Знаешь, Торион младший, может, ты и прав, может, я уже и не медведь совсем.

Хозяин пещеры отвернул мрачный взгляд куда-то в сторону и замолчал.

— Друзья зовут меня Тори, — сказал щенок, махнув головой в сторону Брока и Айви.

Внезапно бурый медведь встрепенулся, и на его морде снова проступил гневный оскал:

— Ты называешь другом эту белобрысую гадину?! И после этого у тебя поворачивается язык называть себя сыном Ториона?! Позор!

После этих слов у медвежонка, который всё это время почти не слушал их разговор, а с трудом пытался понять, где же он всё-таки мог видеть этого медведя, вдруг что-то перевернулось внутри:

«Этого не может быть...» — подумал он и, не став дольше ждать, выпалил:

— Как вас зовут?!

— НЕ ТВОЁ ДЕЛО, ДРЯНЬ! — на всю пещеру рявкнул хищник.

Однако, видя, что белого медвежонка это ничуть не испугало, он зарычал от злости и снова двинулся на Брока, сверкая в полумраке своими огромными зубами. Но медвежонок вместо того чтобы попятиться назад или вовсе убежать, напротив, остался стоять на месте и, к огромному удивлению своих друзей, даже как-то повеселел:

— Ариан! Вы же Ариан?! Ведь так, скажите?! — широко улыбаясь, воскликнул он.

Хищник остановился и с недоумением посмотрел на медвежонка:

— Откуда ты знаешь моё имя?!

— Ваша мама... тёт... Ой, я хотел сказать, Орла... Медведица Орла, правда?!

Брок говорил так, будто был чрезвычайно рад их встрече. Хищник с удивлением вытаращился на него, не зная, что ответить. Тори, тем временем, прищурился и стал внимательно разглядывать медвежью морду.

— Ха! Точно! — выпалил он через мгновение. — Похож!

— Все думают, что вы погибли! — продолжил Брок. — Ваша мама... она говорила, что вы... что вас убили белые.

Ариан с недоверием посмотрел на медвежонка и повернулся к Тори:

— Ты знаешь мою мать?

— Мы с Айви — совсем немного, — подтвердил волчонок. — А вот Брока она вырастила как сына.

— Бред! — тут же рявкнул медведь. — Моя мать и близко бы не подошла к этому отродью!

Брок лишь улыбнулся. Повадки, речь и даже ругательства были точь-в-точь, как у тётушки Орлы.

— Вы правы, — сказал медвежонок. — Она и сама была не в восторге от того, что меня отдали ей на воспитание.

И он стал рассказывать медведю о своей тёте и об их жизни под холмом на восточной окраине леса. Белый медвежонок говорил быстро, чтобы успеть рассказать, как можно больше, до очередной вспышки гнева своего собеседника. Он старался припомнить все детали, касающиеся старухи-медведицы: её привычки, любимые фразы, то, как она говорила, ела, ловила рыбу, и даже то, как она наказывала его за проступки. А хищник всё слушал, не перебивая, хоть старался и не смотреть в его сторону.

Наконец, Брок стал понемногу замедляться, так как ему показалось, что он рассказал хозяину пещеры всё, что знал о его матери. Когда же медвежонок и вовсе замолчал, Ариан вновь обратился к Тори:

— Хоть мне и сложно поверить в то, что говорит это маленькое чудовище, пожалуй, всё это может быть правдой. Что ж, если это так, то я не стану нарушать обещание, данное моей матерью. Если она сказала, что позаботится о том, чтобы он был в безопасности, значит, так тому и быть. Только как же вы оказались так далеко от дома? Неужто сбежали?

Друзья невольно переглянулись. Они не знали, как отреагирует медведь, узнай он правду о том, что с ними произошло.

— Сбежали, — первым нарушил тишину Брок.

— Почему?

— Нас хотели казнить.

— Всех троих? — удивился медведь и даже повернулся к Броку. — За что?

— К нам в лес пришли послы с севера. Мы случайно услышали их разговор с Глоттом и узнали, что он предатель. Когда они нас нашли, то сначала чуть не убили, а потом обвинили в нападении на дочь посла. И тогда нас решили казнить, но мы сбежали.

— Глотт... — процедил медведь и покачал головой. — Этого можно было ожидать. Он всегда завидовал Ториону. Всегда хотел быть на его месте. Но чтобы вот так... с белыми... М-да, что сказать, с тех пор как я покинул родные места, там стало только хуже. Где же та справедливость, о которой нам столько рассказывал Гарпин? Где его хвалёный закон? Хотел бы я посмотреть, что сказал бы Торион этим пройдохам из лесного совета, если бы узнал, что его малолетнего сына хотят казнить! Нет, раньше в нашем лесу было больше порядка. Теперь мне там делать нечего. Так и передайте матери, если встретите её вновь.

Тори и Айви уставились на белого медвежонка. Если кому и было рассказывать о том, что произошло с тётушкой Орлой, то только ему.

— Она умерла, — решив не мучить себя ожиданием, выпалил Брок.

Взгляд медведя помрачнел. Он сильно сморщил лоб, будто пытался что-то вспомнить, а затем тихо спросил:

— Когда?

— Совсем недавно, — ответил медвежонок.

— Как?

— Она пыталась спасти меня и Тори. Собственно, у неё это получилось. Как видите, мы живы. А вот она... Её загрызли волки Глотта, там, на Великой Горе.

— Она пыталась спасти сына Ториона, — пробормотал медведь.

— По правде сказать, она защищала Брока, — решил вмешаться волчонок. — А я... просто...

— Она защищала белого?! — переспросил Ариан.

— Да.

Медведь брезгливо поморщился:

— Она отдала свою жизнь... — в его глазах было столько презрения, что он даже не смог договорить.

— Да, ради него, — помог закончить Тори.

Казалось, у бурого хищника это просто не укладывалось в голове. Он тяжело задышал и как-то по-детски засуетился, растерянно шаря по земле своими глазами. Наконец, он остановился:

— Вы есть хотите? — неожиданно спросил он.

— Ну да, — чуть замявшись, ответил Тори.

— Идёмте, — тихо сказал медведь и побрёл в глубь своей пещеры.

Друзьям стало жалко его. Молча переглянувшись, они побрели следом.

К их удивлению, пещера по мере продвижения вперёд становилась не уже, а шире. Это был настоящий туннель. Они шли довольно долго, пока, наконец, не оказались на небольшой круглой площадке со входами в ещё четыре разных туннеля.

— Вот это да! — удивился Тори. — Хорошо, что мы сами не стали тут ничего разведывать.

Айви, сидя на спине белого медвежонка, лишь недовольно покачала головой. Медведь твёрдо знал, куда нужно было идти. Он без промедления выбрал один из туннелей и уверенно зашагал вперёд. Друзья последовали за ним. Через какое-то время всё повторилось. Снова круглая площадка, но на этот раз выхода было всего три. Затем опять и опять. Поначалу Брок пытался запомнить дорогу, но на шестом или седьмом туннеле он сбился и оставил эту затею.

— Послушай, — склонилась над его ухом сойка. — Он нас сейчас так заведёт, что мы отсюда точно никогда не выберемся.

— Я уже думал об этом, как раз туннеля три-четыре тому назад, — ответил медвежонок. — Сейчас, боюсь, уже поздно поворачивать обратно.

И они всё шли и шли, а подземелье всё не заканчивалось и не заканчивалось.

— А мы скоро придём?! — крикнул уже подуставший Тори вдогонку бурому медведю.

— Уже пришли, — пробасил тот и ловко завернул куда-то за угол.

Друзья осторожно прошли следом. Внезапно они оказались в небольшом закутке. Он словно был маленьким отростком от главного туннеля и уходил куда-то в сторону. Там друзья увидели торчащий из стены продолговатый выступ, который весь был покрыт тёмной медвежьей шерстью и явно служил хозяину пещеры местом для сна.

— Вот мы и дома, — угрюмо произнёс Ариан.

Он подошёл к лежавшему на земле плоскому камню и слегка его отодвинул. Под ним было небольшое углубление, в котором лежал толстый и, судя по запаху, недавно пойманный карп.

Дух свежей рыбы тут же ударил в нос белому медвежонку. В животе сильно заурчало, и он, конечно же, немедля накинулся бы на это лакомство, но вместо этого решил подождать приглашения хозяина логова. А вот его серый приятель не смог совладать с голодом. Он тут же подбежал к рыбе и, недолго думая, ухватил её за хвост.

— Угощайтесь, — пробасил медведь, отходя в сторону.

Только после этих слов Брок подошёл ближе и принялся за еду. Айви, спрыгнув с его спины на землю, тоже подобрала несколько мягких чешуек. Они не были так же вкусны, как ягоды или орехи, но после такого долгого перехода это было всё же лучше, чем совсем ничего.

Медведь тем временем устроился у себя на мохнатом ложе и наблюдал, как новые знакомые уминают его скромные припасы.

Закончив с карпом, друзья сели немного передохнуть. Оказалось, что такое резвое поглощение пищи может отнять сил не меньше, чем многодневное скитание по каменному лабиринту. Тори и Брок тяжело дышали и с интересом разглядывали свои вздутые животы. Айви же чувствовала себя вполне нормально, так как не стала объедаться непривычной для себя пищей.

— Никогда так вкусно не ел, — пробормотал Тори. — Даже дома.

— Ага, — согласился Брок.

Затем друзья замолчали, так как говорить с таким набитым брюхом им совсем не хотелось.

— Теперь рассказывайте, — внезапно нарушил тишину Ариан.

— Что именно? — тяжело вздыхая, спросил Тори.

— Всё. Всё, что там произошло. Я хочу знать, почему моя мать погибла. И ещё больше — почему она пожертвовала собой ради него!

Он презрительно качнул головой в сторону белого медвежонка.

— Это я могу рассказать, — ответил Брок.

— Ну, валяй! — после небольшой паузы фыркнул медведь.

И, несмотря на свой вздутый живот и острое желание просто молча полежать, белый медвежонок стал подробно рассказывать бурому хищнику обо всём, что с ними приключилось с тех пор, как в лес пожаловали послы с севера. Ариан внимательно слушал и не перебивал. Поначалу он старался, как и прежде, не смотреть на медвежонка, однако, когда речь вновь зашла о старой медведице, он не смог сдержаться. Уставившись на Брока, сын тётушки Орлы жадно хватал каждое слово.

Наконец, когда рассказ был окончен, медведь нахмурился и закивал:

— Я всё понял. Она отдала свою жизнь не за тебя, а за то, чтобы помешать планам предателей. Она сражалась за наш общий дом. Её смерть не будет напрасной. Белые никогда не будут хозяйничать на юге.

Брок решил не спорить и просто молчал. А медведь продолжил:

— Ты смелый, если рассказал мне о том, что твой отец — Грим-Бракс. Немногие белые поступили бы так же на твоём месте.

— Я не знаю наверняка, — покачал головой Брок. — Так подумали белый лис и Глотт. Но если он и в самом деле не погиб, а прятался в лесу какое-то время, это вполне может быть правдой.

Ариан впервые за долгое время улыбнулся:

— Я тебя огорчу. Белый вожак едва ли мог быть твоим папашей.

Сердце медвежонка забилось сильнее:

— Почему?

— Он и в самом деле не погиб, — медведь недовольно покачал головой. — Но и в лесу он оставался совсем недолго. Прямо во время самой большой драки, когда перевес, казалось, был на их стороне, он вдруг позорно сбежал. Если честно, я до сих пор не могу понять, зачем он так поступил.

— Потому что трус! — воскликнул Тори.

— Это вряд ли, — задумчиво продолжил медведь. — Я видел, как его грызли и рвали, и не могли оставить даже царапины. Я видел, как на него набрасывались сразу четверо взрослых медведей и спустя мгновение отлетали в стороны с жуткими ранами. Его было не убить. С таким чудовищем во главе белые могли победить кого угодно. А вот когда он сбежал, наши силы наконец сровнялись. Твой отец не мог оставить своих братьев в такой переломный момент и отправиться в погоню. Дангарт к тому времени уже был сильно ранен, впрочем, как и многие из защитников леса. И тогда Торион приказал мне и ещё пятерым моим товарищам преследовать Грим-Бракса.

Мы гнались за ним через весь лес, до самого болота, и там потеряли. Все подумали, что он утонул, и ушли. Я пытался убедить их остаться и поискать ещё. Но они хотели поскорей присоединиться к остальным, ведь битва была ещё не окончена. А я остался, так как был уверен, что эта живучая тварь так просто не сдохнет. Само собой, я понимал, что в одиночку мне ни за что его не одолеть. Но я подумал, что на болоте у меня будет хотя бы шанс. Я хотел заманить его в самую трясину и, если нужно, утонуть там вместе с ним, но избавить наш лес от этого чудовища.

Я рыскал по болоту много дней, но так и не смог найти, где он прятался. Признаться, я уже было подумал, что он и вправду утонул. Однако что-то внутри мне подсказывало, что это не так. Я понял, что мне нужно затаиться, и тогда он сам себя обнаружит. Так я и поступил. Забрался под ствол сгнившего орешника и стал ждать. Спустя ещё несколько дней, когда неразбериха в лесу закончилась, на болото пришёл Дангарт. С ним были те немногие медведи, что остались живы и ещё могли драться. С ними была и моя мать. Они искали белых. Хотели убедиться, что ни одна из этих тварей не останется в лесу, не затаится где-нибудь. Так я понял, что мы всё же победили. Как я хотел выйти к ним тогда. Но я знал, что Грим-Бракс где-то рядом. Я чувствовал, что он всё видит. И я не должен был себя обнаружить... В тот день я видел мать в последний раз...

Он замолчал.

— А что было дальше? — нетерпеливо спросил Тори.

— А дальше прошло ещё много дней. Сколько точно — не помню. Я сильно ослаб. Чтобы не покидать укрытия, приходилось жевать полусгнившие корни этого проклятого орешника. Я до сих пор чувствую на языке их отвратительный сладковатый привкус. Я старался спать как можно меньше, чтобы не упустить чудовище, если оно вдруг появится. Правда, из-за этого я стал случайно проваливаться в сон и порой даже путал его с реальностью. Иногда мне чудилось, что я слышу голоса и вижу фигуры тех, кто погиб. И вот однажды ночью, когда я уже стал понимать, что схожу с ума и пора положить конец этой бессмысленной засаде, я увидел на болоте волка. Звери обычно не ходили в те места по одному, к тому же ещё и ночью. Я три раза кусал себя за лапу, думая, что мне это чудится. Но нет, волк был самый что ни на есть настоящий. Покрутившись немного у зарослей камыша, словно запутывая следы, он исчез. А через пару дней он появился снова — и опять ночью. Из моего укрытия было плохо видно, откуда он приходил и куда затем исчезал.

— Кто это был? Вы узнали его? — перебила рассказ Айви.

— Нет, — медведь задумчиво махнул головой. — Он был слишком далеко, чтобы хорошо его разглядеть. К тому же он приходил только по ночам. Однажды, в один из таких визитов, я не выдержал и выполз из своей норы, чтобы посмотреть, куда же он всё-таки наведывался. Я шёл за ним, стараясь держаться как можно дальше. Пару раз я даже терял его из виду, но луна в ту ночь, к счастью, светила особенно ярко. И вот, когда он пробирался через очередные заросли камыша в стороне, я увидел мелькнувшую тень. Это был Грим-Бракс. Он сбил волка с ног и бросился бежать. Я побежал следом. Какими-то странными тропами он вывел меня на окраину леса, а затем куда-то исчез. Но мы уже были не на болоте, и, несмотря на смертельную усталость, я всё же нашёл его след, его запах.

— А что стало с волком? — спросил Брок.

— Не знаю, я с тех пор его больше не видел. Я тогда подумал, что он, видно, случайно наткнулся на лежбище этого чудовища и спугнул его.

— Уверен, это был Глотт! — воскликнул Тори. — И могу поспорить, что он там был не случайно!

— Возможно, — задумчиво протянул медведь. — Если всё, о чём вы мне рассказали, правда, то этим волком вполне мог быть именно Глотт. И тогда, скорее всего, в ту ночь Грим-Бракса спугнул не он, а я.

— Вы сказали, что смогли отыскать его след? — решил дослушать рассказ до конца Брок.

— Да. Я шёл по его следу день и ночь, но так и не смог нагнать. В конце концов он оборвался здесь, в ущелье. Я рыскал по этим туннелям взад-вперёд так долго, что успел изучить их лучше, чем нашу Дубовую Рощу. Только всё без толку — его здесь нет.

— Куда же он делся? — с удивлением чирикнула сойка.

— Не знаю. Один из выходов ведёт к серым скалам. Это дорога на Север. Я обнюхал там всё до единого камня, но так ничего и не учуял.

— Значит, и к своим он не вернулся, — рассудила птичка.

— М-да, — буркнул Тори. — Что ж, вы тут так и живёте?

— В этом месте сходятся пути, ведущие в восточные и западные земли. Здесь выход к Северу и дорога к бескрайним лугам на юге. Грим-Бракс жив, и куда бы он ни направился, рано или поздно он будет здесь. Это лучшее место для засады.

— Но вы же сказали, что его нельзя победить.

— Прошли годы, — вздохнул медведь. — Я был ещё молод и неопытен и теперь стал куда сильнее. А он, наоборот, небось уже совсем постарел.

— Может, он вообще уже умер давно, — предположил волчонок.

— Нет, он жив, я знаю! Я это чувствую! Он не из тех, кто спокойно доживает свой век в берлоге. Он обязательно объявится. Я в это верю!

Глаза Ариана сверкали в полутьме, источая не столько ярость, сколько даже какое-то безумие. От этого друзьям стало совсем не по себе.

— А вы совсем не скучаете по дому? — вдруг спросила птичка.

— Я не вернусь, пока не отомщу этому чудовищу за всё то зло, что он натворил, за моих погибших друзей, за родителей, которые больше никогда не увидят своих малышей...

На последних словах голос медведя дрогнул, и он замолчал.

— Эта тварь ответит мне за всё! — злобно процедил он сквозь зубы. — Я буду отгрызать от него по кусочку каждый день и смотреть... и смотреть, как он корчится от боли. Клянусь, это будет самая медленная и мучительная смерть. И если ради этого мне нужно голодать на болоте или полжизни провести в этих катакомбах, что ж...

Наступила тишина. Никто из друзей не решался больше ничего спрашивать у медведя. Видя замешательство своих гостей, Ариан глубоко вздохнул и, успокоившись, продолжил.

— Вот поэтому-то я и говорю, что Грим-Бракс вряд ли мог быть твоим отцом. Он хоть и прятался у нас в лесу какое-то время, всё же этого было бы недостаточным, чтобы закрутить роман с какой-нибудь медведицей. Хотя, признаюсь, если бы ты действительно оказался его сыном, меня бы это сильно обрадовало.

— Почему? — тихо спросил Брок.

— Потому что тогда я бы смог хоть как-то отплатить ему за смерть моих новорождённых детей, — ответил медведь.

— Они погибли на войне?

— Нет. Погибают в битве или при несчастном случае. А моих малышей Грим-Бракс сожрал. Сам... лично... пока его прихвостни рвали на куски мою жену! Она только родила и не могла убежать. Я в это время был с Дангартом у Великой Горы. Мы дрались с большим отрядом белых. Я не знал, что эти твари уже успели пробраться к Дубовой Роще. Когда мы подоспели, было уже поздно. Мне рассказал обо всём один из воронов Гарпина. Он сам так испугался, что не смог даже улететь и спрятался в листве.

— А разве медведи едят медведей? — удивился Тори.

— Не замечал такого за другими белыми — только их вожак этим славился. Но, сказать по правде, он и на медведя-то не сильно был похож. Настоящее чудовище. Он ведь не только моих детей съел. Были и другие.

— Простите, — тихо произнёс Брок.

Однако воспоминания о погибшей семье уже нахлынули на медведя, и он больше не мог себя сдерживать.

— Оставь свои извинения при себе, гадёныш! — злобно прорычал Ариан. — Тебе вдвойне повезло. Будь ты хоть немного взрослее, мне было бы наплевать, кто именно твой папаша. Но я не такое чудовище, как твои сородичи. Я не убиваю детёнышей, какого бы цвета они ни были. Всё, я больше не хочу с тобой разговаривать. Не смей ко мне больше обращаться. Теперь я буду говорить только с твоими спутниками, которые почему-то называют белого урода своим другом. Итак, спрошу ещё раз — что вы здесь делаете?

Пререкаться с хозяином пещеры не было никакого смысла. Тем более он так хорошо знал все выходы из ущелья, что мог и вправду помочь друзьям найти правильный путь.

— Мы ищем лошадей, — ответил Тори. — Они должны были проходить где-то здесь совсем недавно, может, два или три дня назад. Это табун нашего друга Эрлима. Они идут на новые земли и обещали взять нас с собой.

— На новые земли? — неожиданно усмехнулся медведь. — Вряд ли те земли куда они пошли, можно назвать новыми. Хотя, для лошадей, возможно, это так и есть.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился волчонок.

— Они пошли на Север, вот что. Уж не знаю, зачем, но могу вам точно сказать, что ничего хорошего их там не ждёт.

Слова медведя ошарашили друзей. Они молча переглянулись, но так и не решились пускаться в обсуждение сказанного при хищнике.

— А вы уверены? — решил всё-таки переспросить Тори.

— Я ведь уже сказал: здесь только один путь на Север — дорога к серым скалам. Они пошли именно туда. К тому же они это делают не в первый раз.

— Что значит «не в первый раз»? — нахмурился волчонок.

— Последние несколько лет табуны всё идут и идут на Север. Возможно, там вдруг стало тепло, и все белые твари уплыли за море, откуда они когда-то и появились. Хотя, сказать по правде, я в этом сильно сомневаюсь.

— Зачем же они туда идут? — растерянно проговорил щенок.

— Понятия не имею. Мне их дела безразличны.

— И что же, по-вашему, все эти табуны идут именно на Север? — с недоверием спросила Айви.

Медведь усмехнулся, глядя на птичку:

— Ущелье большое, и в нём, конечно, легко затеряться. Я, наверное, смог бы не заметить кого-то вроде вас троих или, скажем, вашего белого лиса. Но не знать, в каком направлении протопал целый табун лошадей, у меня бы не вышло даже при большом желании. Да, они идут именно туда. Правда, один всё время возвращается. Как я понял, он у них за проводника. Одноглазый такой, потрёпанный. Видно, не раз приходилось в переделках бывать.

Друзья сразу поняли, что медведь говорил об Азилоте. Однако ни у кого из них не возникло желания пояснить их новому знакомому, что это был за конь. Все трое были настолько поражены сказанным, что мысли в их головах всё ещё путались.

— А вы можете показать нам эту дорогу? — внезапно нарушил молчание Тори.

— Могу, — безразлично ответил медведь.

— Зачем? — тут же обратилась к волчонку Айви.

— Просто мне кажется, раз уж лошади пошли именно туда, значит, там, возможно, есть и какой-нибудь другой путь, не только на Север.

— Это вряд ли, — тут же отозвался Ариан. — Все знают, что за серыми скалами начинается Сев...

— Но вы-то сами на этих скалах не были? — перебил его волчонок.

— Нет.

— Вот я и говорю. Если туда ушло столько табунов, то, возможно, там есть и другой выход. И если он такой большой, что туда могут пройти лошади, то найти его будет не так уж и сложно. Может, мы хотя бы попробуем учуять их следы. Или встретим их провожатого. Он ведь ещё не возвращался?

— Пока я его не видел, — ответил медведь.

— Отлично! — обрадовался Тори. — Значит, у нас есть шанс его встретить и попросить показать нам дорогу. Что скажешь, Брок?

Он посмотрел на медвежонка, который всё это время молчал.

— Я согласен, — кивнул тот.

Услышав медвежонка, Ариан с раздражением фыркнул и плюнул в сторону.

— Погодите, это совсем небезопасно! — попыталась возразить сойка. — Мы можем наткнуться на дозоры с Севера!

— Какие ещё дозоры? — усмехнулся Тори.

— Такие же, какие и у нас! Или ты думаешь, они свои границы не охраняют?

— Да брось ты! Мы ведь не будем далеко заходить. Только одним глазком посмотрим. Сама ведь слышала, — целые табуны лошадей там проходят — и ничего.

— Мы уже, кажется, однажды посмотрели «одним глазком», — съязвила сойка, указывая на своё перебитое крыло. — Ну, скажи ты ему, Брок!

Устав слушать их перебранку, Ариан пробасил:

— Короче, что скажешь, Торион младший? — обратился он к единственному из трёх своих гостей, кто, по его мнению, заслуживал внимания. — Идём или нет?

— Идём! — уверенно кивнул щенок.