ГЛАВА 2 ЗАКОН

На следующее утро Брок проснулся, когда солнце было уже довольно высоко. Поначалу он удивился и даже немного испугался, что его до сих пор не разбудила рёвом тётушка Орла. Надеяться на то, что старуха-медведица решила дать ему выспаться, было бы совсем глупо. Сама она вставала очень рано и никогда не упускала возможности лишний раз накричать на медвежонка. Орла всегда говорила, что, если он продолжает дрыхнуть после того, как она уже встала, это проявление ужасного неуважения к старшим. А медвежонок знал, что за таким вот «ужасным неуважением» могло последовать куда более ужасное наказание.

«Кстати, о наказании», — подумал Брок. — «Странно, но я совсем ничего не чувствую».

Он попытался встать и тут же упал обратно, когда его бок пронзила острая, нестерпимая боль.

Белый медвежонок лежал, широко раскрыв глаза, и тяжело дышал от испуга. Он словно не ожидал, что боль будет настолько сильной и внезапной.

«Вот это да! А ведь ночью совсем не болело», — тут же пронеслось у него в голове. Так сильно ему ещё никогда не доставалось. Похоже, что на этот раз Брок рассердил старую медведицу не на шутку. Ему и самому было не по себе от всей этой ситуации. Он даже успел немного пожалеть о том, что вообще познакомился с птичкой Айви. А ведь сегодня нужно было ещё идти с ней гулять за овраг. Нужно... именно нужно. Ещё вчера медвежонок аж подпрыгивал от счастья, думая, как он пойдёт играть с сойкой. А сегодня он боялся одной только мысли, что придётся нарушить приказ тётушки Орлы. Всё-таки кто бы там что ни говорил, а никакие слова и нравоучения не действуют так же эффективно, как сильная взбучка. Хотя, конечно, в случае с Броком медведица, очевидно, перешла все мыслимые границы. Она и впрямь чуть не убила его прошлой ночью.

«Если тётя узнает, что я ходил гулять в большой лес и виделся там с другими зверями...», — Брок закрыл глаза и выдохнул.

— Нет, — твёрдо сказал себе медвежонок, — никуда я не пойду. А то она мне в следующий раз вообще голову оторвёт. Хватит с меня и того, что уже случилось.

Однако, ещё немного поразмыслив, он всё же понял, что ему будет стыдно перед Айви, если он совсем не придёт на встречу. Неудобно, ведь они договорились, и она будет его ждать. И, скорее всего, подумает, что он струсил. А он совсем не трус. Просто ему очень болит бок, и он не сможет сегодня никуда пойти. Да-да, именно сегодня не сможет. «В другой раз как-нибудь. Может, через дней десять или чуть позже. Она поймёт, что я не боюсь, а просто не могу прямо сейчас лезть через такой большой овраг», — рассуждал Брок, всё ещё лёжа в дупле.

«Хотя, может, совсем не ходить? Да она, наверно, уже и забыла о том, что мы должны встретиться. Ей же родители запрещают сюда летать. Странно, что она вообще оказалась в этих колючих зарослях. Передохнуть ей захотелось. Не могла себе выбрать другое место для отдыха?! Теперь из-за неё у меня одни неприятности!» — фыркнул мишка.

Но куда более странным было то, что он до сих пор не слышал рёва старухи-медведицы, хотя утро уже давно наступило.

«Куда же она могла подеваться?» — спрашивал он сам себя. — «А вдруг, ей в кои-то веки стало стыдно?» — подумал медвежонок. — «Что, если она пожалела меня и поэтому решила не будить так рано хотя бы сегодня? Может, она поняла, что перестаралась, когда и в самом деле чуть не убила меня вчера?»

Но не успела эта мысль до конца оформиться в голове белого медвежонка, как он твёрдо осознал, что это полный бред. «Пожалела? Да она и слов, небось, таких не знает! Проще представить, что она сама решила с утра пойти за ягодами».

Поначалу Брока немного развеселила мысль о том, что старуха-медведица могла измениться. И он даже на мгновение представил, как она приносит ему в дупло свежепойманную рыбу. «Вот это была бы жизнь!» — усмехнулся он.

И тут медвежонок резко помрачнел.

«А что, если она ушла от меня? Что, если она так разозлилась на то, что я разговаривал с сойкой, что бросила меня тут? Пойдёт и найдёт себе теперь другую берлогу. А как же я? Я ведь не смогу выжить один! Только она может позаботиться обо мне и защитить. А вдруг она вообще умерла? Что же я теперь буду делать?»

У бедного медвежонка затряслись лапы. Каким бы странным это ни показалось, но он не представлял себе жизни без тёти Орлы. Конечно, он не любил её и очень боялся. Но, тем не менее, она была единственным живым существом рядом, сколько он себя помнил. И, пожалуй, так же сильно, как Брок порой мечтал избавиться от старухи-медведицы, он боялся, что однажды он её потеряет.

Как часто говаривали некоторые жители Южного Леса: «Боль рождает страх, а страх побеждает боль». Так и произошло в то утро с белым медвежонком.

Испугавшись собственных мыслей о том, что тётя Орла могла навсегда бросить его одного, Брок, почти не обращая внимания на жуткую боль в боку, всё же выбрался из дупла.

Он, прихрамывая, подошёл к берлоге старой медведицы. За всё то время, что они жили вместе, он так ни разу туда и не зашёл. Это было строжайше запрещено.

— Тётя Орла... — он позвал её у самого входа, но ответа не последовало. — Тётя, вы тут?! — его голос звучал уже погромче, но всё ещё немного дрожал. Снова никого. — Тётя! — наконец белый медвежонок сорвался на крик.

Вокруг была лишь тишина. Нужно было идти дальше. Немного помявшись, Брок сделал несколько нерешительных шагов внутрь.

— Если ты, маленькая дрянь, позволишь себе сделать хотя бы ещё один шаг, я отобью тебе и второй бок! — раздался рёв Орлы прямо у него за спиной.

Ещё никогда Броку не приходилось так радоваться этому скрипучему голосу.

— Тётя, вы живы! — воскликнул он и бросился ей навстречу.

Медведица отошла в сторону и посмотрела на него как на умалишённого, а затем снова оскалила жёлтые клыки.

— А ты что ж, всё никак не дождёшься моей смерти? — она прошла мимо медвежонка прямо к своей берлоге. — И не надейся, уродец, я проживу достаточно долго, чтобы посмотреть, как волки разорвут тебя на куски.

Последние слова Брок услышал, когда Орла уже скрылась в темноте своего логова.

Медвежонок выдохнул и, несмотря на все гадости, которые ему наговорила тётушка в то утро, даже немного повеселел. Вместе с неожиданным приливом хорошего настроения пришло острое чувство голода, и он, прихрамывая чуть больше обычного из-за боли в боку, решил отправиться к зарослям земляной груши. Она росла совсем неподалёку от пруда, куда они с медведицей ходили на рыбалку.

Он усердно рыл землю до тех пор, пока на свет не показались заветные корешки. А потом, вцепившись зубами в длинный зелёный стебель, Брок вытащил их наружу. Затем он довольно быстро перегрыз ростки и принялся за сладкие клубни.

Медведи, как известно, могут есть абсолютно всё, но если бы речь зашла о выборе кореньев, то земляная груша, без сомнений, была бы вне конкуренции. Она довольно сильно напоминала каштан или орех, но имела при этом столь обожаемый сладковатый привкус. Белый медвежонок аккуратно разгрызал корешки на две, а иногда на три части и, зажмурившись от удовольствия, жевал грушу небольшими дольками. Это было настоящее наслаждение — после стольких переживаний и почти целых двух дней без пищи лакомиться этими вкусными клубнями.

Насытившись, Брок снова немного погрустнел. Теперь ему предстояла встреча с сойкой. К тому времени он уже твёрдо решил, что не хочет больше злить тётушку и не пойдёт гулять за овраг. Нужно было только найти в себе силы и рассказать об этом своей новой знакомой.

Через некоторое время он снова оказался на островке посреди колючих кустов. И если раньше это было его секретное место, где он чувствовал себя защищённым, надёжно укрывшись от старухи-медведицы, то сейчас ему впервые было не по себе, находясь там. Маленькая птичка Айви вторглась в его тайное убежище, и теперь он злился на неё за то, что больше не может чувствовать себя там в безопасности.

— Привет! — услышал он вдруг уже знакомый тоненький голос.

— Привет, — тихо ответил медвежонок, — ты не могла бы говорить немного потише, а то мне вчера здорово из-за тебя досталось, — сразу перейдя в наступление, резко выпалил он.

Насупившись, Брок слегка потёр свой бок, который, по правде, уже не так сильно болел, как утром.

— Из-за меня? — удивилась сойка и перешла на шёпот.

— Да, я же предупреждал, что моя тётя не разрешает мне говорить с незнакомыми.

— Зачем же ты тогда со мной говорил?

Брок совсем не ожидал такого вопроса и поначалу даже немного растерялся. Но затем, опомнившись, снова перешёл в нападение:

— Это ты сюда прилетела. И это ты первая со мной заговорила. Я ничего такого не хотел. Я просто хотел побыть один.

Сойка смотрела на него удивлёнными глазами. Она явно не ожидала, что её новый знакомый будет так на неё злиться.

— Ты плакал, и я подумала, что тебе нужна помощь, — тихо сказала Айви.

— Я не плакал, я просто лежал, — не унимался медвежонок, — а ты прилетела и стала так громко щебетать, что моя тётя... ну, в общем, она разозлилась... и мне сильно попало.

Айви была очень гордой и даже немного своенравной. Хотя сама она считала себя прежде всего справедливой. И именно поэтому, несмотря на то что Брок говорил с ней довольно грубо, она не отвечала ему тем же. Ей казалось нечестным, что ему влетело из-за неё. И птичка даже решила извиниться:

— Прости, пожалуйста, — еле слышно сказала сойка, — я не знала, что у тебя такая строгая тётя.

Броку вдруг стало неудобно, что он заставил её извиняться.

— Ничего, — буркнул медвежонок, — бывало и хуже.

Он смотрел в сторону, не зная, что ещё сказать. Он совсем не ожидал, что Айви будет извиняться. Брок скорее надеялся, что она разозлится и просто улетит, решив, что он грубиян. И ему не придётся отнекиваться от прогулки за овраг.

— Ладно, — решила сменить тему Айви, — пойдём, я покажу тебе нашу сосну. На ней живём не только мы. Я познакомлю тебя со всеми своими друзьями.

У белого медвежонка сердце словно оборвалось. По правде, он и сам не понимал, от чего он так нервничает, почему боится отказать своей новой знакомой. Но Брок твёрдо решил, что никуда не пойдёт, и поэтому отступать было некуда.

— Извини, Айви, у меня не получится пойти с тобой сегодня, — опустив глаза, сказал он.

— Почему? — искренне удивилась птичка.

Говорить про больной бок было уже как-то глупо, ведь сюда-то он смог пролезть. И медвежонок лихорадочно соображал, что бы такое придумать, чтобы не идти никуда хотя бы сегодня или даже в ближайшие пару дней, пока всё не утрясётся. А там, глядишь, и сойка сама обо всём забудет.

— Понимаешь... — начал он, — я обещал тёте пойти с ней на рыбалку, — неожиданно даже для самого себя соврал Брок.

— Но мы же только вчера договорились, — всё ещё недоумевала Айви.

— Я знаю... Просто, понимаешь... — медвежонок никак не мог подобрать правильные слова, — Ну-у... короче, тётя расстроилась, когда узнала, что я с тобой разговаривал. А теперь... ну-у... если я пойду гулять за овраг... она, наверное... скорей всего... очень может быть... совсем на меня обидится, — наконец заключил он.

— Всё понятно, — фыркнула Айви и отвернулась в сторону.

— Что тебе понятно?

— Понятно, что ты просто трус! — сказала она уже в полный голос.

— Я не трус! — Брок продолжал шептать.

— Как же, — усмехнулась птичка, — тётушка отругала, и ты сразу испугался.

— Да я совсем не испугался... просто я... — медвежонок хотел ещё что-то добавить, но сойка не дала ему вставить ни слова.

— Ты жалкая размазня! — воскликнула она. — Прости, я, наверное, перепутала тебя с выдрой или бобром. Не знала, что медведи могут быть такими трусливыми! Советую поспрашивать у любимой тётушки. Скорее всего, она тебе врала, и никакой ты не медведь! Может, заяц или барсук.

По правде сказать, медвежонок видел барсуков всего один раз в жизни, и то издалека. А зайцев, пожалуй, вообще никогда не встречал, хоть и знал, как они выглядят из рассказов старухи-медведицы. Однако он твёрдо знал, что он самый настоящий медведь, хоть и белый, и всегда этим гордился. Можно было смело утверждать, что это был чуть ли не единственный повод для гордости маленького медвежонка. И даже тётушка Орла, ненавидевшая его, хоть и с большой неохотой, всё же признавала в нём сородича. Так что сказанное птичкой задело его особенно сильно.

— Хватит! — наконец выпалил Брок. — Хорошо, я пойду!

— Иди куда хочешь! — снова перебила его Айви. — Мне одолжений делать не надо!

И не успел белый медвежонок и глазом моргнуть, как птичка, быстро вспорхнув с колючей ветки, улетела. Он снова остался один.

Брок был зол на себя за то, что всё произошло именно так. Нужно, наверное, было сказать, что тётушка Орла заболела и что ему нужно за ней поухаживать, но думать об этом было уже слишком поздно. Теперь Айви считает его трусом и, наверное, ещё и лгуном. Так что навряд ли она снова прилетит сюда с ним поболтать. А уж о дружбе не могло быть и речи.

«Ну и пусть! Пускай считает меня кем хочет. Я знаю, что я не трус!» — заключил медвежонок и отвернулся от той ветки, на которой ещё совсем недавно сидела сойка.

Он просидел так какое-то время и немного пришёл в себя. Однако кое-что ему всё же не давало покоя. Вдруг Айви права? Нет, Брок, конечно же, не считал себя размазнёй. Но он и вправду боялся того, что может с ним сделать старуха-медведица, когда узнает, что он уходил далеко от дома. Пытаясь как следует разобраться в своих чувствах, белый медвежонок неожиданно понял, что, если бы он твёрдо знал, какое именно наказание за этим последует, ему не было бы так страшно.

Так или иначе, Брок подумал, что нужно хотя бы самому себе доказать, что он не струсил. Иначе это чувство стыда будет мучить его ещё очень долго, а возможно, даже до самой смерти. Выход из этой запутанной ситуации был только один. Он решил перебраться через овраг, посмотреть на запретную землю, а потом быстренько вернуться назад. Таким образом он докажет, что не боится, и медведица вряд ли его хватится.

Окончательно убедив себя в правильности своего плана, белый медвежонок стал аккуратно пробираться через терновый куст в сторону оврага. Правый бок всё ещё немного побаливал, так как приходилось постоянно выгибаться, словно какой-нибудь лесной гадюке. Но желание доказать, что он не трус, оказалось сильнее, чем уколы колючих веток. И вот, наконец, перед ним показался овраг, который Брок до этого видел лишь издалека.

— Ух ты! — воскликнул он, глядя вниз.

Овраг был не столько большой, сколько глубокий и с довольно крутыми склонами. Судя по всему, он образовался здесь как раз после разлива реки, что помогла появиться на свет пруду, на который так любил ходить медвежонок. Один из её потоков вымыл землю прямо рядом с терновым кустом, вежливо не тронув своего колючего соседа. А высохнув, оставил за собой этот уродливый кривой шрам в виде оврага. Было это очень давно, и шрам успел порядочно зарасти травой, папоротником и даже парой тонких молодых деревьев с ещё зелёной корой. Он произвёл на Брока сильное впечатление. Не мудрено, ведь это был первый раз в жизни белого медвежонка, когда он видел перед собой такую большую яму.

Медвежонок глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, а затем стал медленно спускаться вниз. Ухватившись за край оврага, он попытался нащупать своими задними лапами какой-нибудь выступ, на который можно было бы встать. Немного посеменив лапами в воздухе, он, казалось, нашёл твёрдую поверхность и отпустил край, за который держался. Но только он это сделал, как выступ, на который он встал всем своим телом, зашевелился и стал съезжать вниз по склону вместе с медвежонком. В то же мгновение Брок понял, что это был вовсе не выступ, а просто небольшой булыжник, торчавший из стены оврага. Не мудрено, что он не выдержал.

Камень двигался вниз достаточно быстро, а белый медвежонок пытался лапами ухватиться за траву, которая росла на склоне. Возможно, это, а возможно, и то, что склон в этом месте был не такой крутой, помогло медвежонку доехать верхом на камне до самого дна оврага. Когда, наконец, его случайный транспорт остановился, Брок кувыркнулся вперёд, и весь мир на мгновение перевернулся вверх тормашками.

— Фух! — вырвалось у медвежонка, когда он понял, что страшное уже позади. Он посмотрел на склон, по которому только что съехал, а потом на камень.

«А как же я, интересно, теперь заберусь обратно?» — тут же мелькнуло у него в голове.

Но отступать было поздно, ведь полпути уже осталось позади. И медвежонок знал, что, если сейчас повернёт назад, то никогда сюда больше не вернётся. Нет, нужно было довести это дело до конца. И он побрёл по дну оврага на противоположную сторону.

Проходя мимо пары молодых деревьев, он заметил, что кора на одном из них вся исцарапана. Он знал, что звери так делают, когда хотят немного подправить слишком отросшие когти. Странно, но он никогда и не думал, что кто-нибудь может прогуливаться здесь, по самому дну оврага. Брок не стал тратить время на то, чтобы получше рассмотреть свою находку. Нельзя было мешкать, ведь тётушка Орла могла скоро начать беспокоиться.

«Только туда и обратно», — успокаивал себя медвежонок. — «Лишь одним глазком взгляну — и сразу назад».

Вскоре он оказался возле противоположного склона. Он был гораздо выше, чем тот, по которому Брок так удачно спустился. Цепляться за траву было бесполезно — она была слишком тонкой и не выдержала бы целого медвежонка. Разве что только половину или даже четверть, но Брок планировал оказаться наверху целиком. Поэтому он пошёл вдоль зелёной стены в надежде найти менее крутой склон или хотя бы кусты, за которые можно ухватиться. Он шёл достаточно долго и уже стал подумывать, не повернуть ли назад, как вдруг увидел в непрерывно зелёной поверхности склона чёрную дыру. Она была почти у самого подножия, и не заметить её было просто нельзя.

Очевидно, это была чья-то нора. Скорее всего барсучья или кого-нибудь такого же размера. Медвежонок осторожно подошёл и медленно заглянул внутрь. Сложно было сказать наверняка, так как в норе было очень темно, но казалось, там никого не было. Брок вглядывался в темноту, пытаясь понять, насколько нора была глубокой.

«Это точно чей-то дом, — рассуждал медвежонок. — Возможно, даже того, кто ободрал кору на том молодом деревце. Если это барсук или енот, то он должен знать путь наверх, так как в овраге для них ничего съестного быть не может. А это значит, что он сможет мне этот путь показать. Может, эта нора на самом деле глубже, чем кажется, и её хозяин спит там, в глубине, и не слышит, что делается снаружи?»

Конечно, будь белый медвежонок постарше и поопытнее, он бы знал, что абсолютно любой зверь учует того, кто копошится возле его жилища. Однако, Брок был ещё слишком мал, и, так как в кругу его общения были лишь старая тётушка Орла и, с недавних пор, одна маленькая птичка, он не мог знать повадок и привычек других обитателей леса.

Нора была достаточно широка, поэтому медвежонку не пришлось даже пригибаться, чтобы попасть внутрь.

— Эй, тут есть кто-нибудь? — зайдя, сразу спросил он. Но ответа не было.

Сделав ещё несколько шагов, он подумал, что невежливо проникать без спроса в чужой дом, даже не представившись:

— Меня зовут Брок! Я хотел узнать, не подскажете ли вы мне короткий путь наверх!

И снова — тишина.

«Да что же это такое, оглох он там, что ли?..» — разозлился медвежонок. — «Или, может, в норе совсем никого нет, и я зря здесь надрываюсь?» — с этими мыслями Брок увереннее зашагал вглубь.

Нора действительно была гораздо больше, чем казалась снаружи. Брок жил в дупле и понятия не имел, зачем кому-нибудь может понадобиться такое глубокое логово. Когда глаза медвежонка понемногу привыкли к темноте, он заметил, что впереди начинался небольшой подъём. В этом месте стенки сужались, и ему пришлось пригнуться.

Он уже забыл о всякой осторожности и уверенно полз вверх, с твёрдым желанием добраться до самого конца этого длинного туннеля. Было уже очень душно. Вокруг пахло сырой землёй, вперемешку с глиной.

Чем круче становился подъём, тем больше сжимались земляные стенки. Это, конечно, хоть и пугало медвежонка, зато очень помогало ему не скатываться вниз. В какой-то момент он даже подумал, что таким образом можно забраться на любую высоту под абсолютно любым склоном.

Едва эта мысль пришла ему в голову, как издалека подул свежий ветерок. И тут Брок всё понял. Это была совсем не нора — это был настоящий лаз, лаз на вершину оврага. Он так обрадовался, что стал карабкаться в два раза быстрее. Всего через несколько мгновений белый медвежонок увидел ярко освещённый солнцем выход.

Он выбрался наружу и сразу упал на траву от усталости.

«Наконец-то!» — подумал он и выдохнул. Его путь был завершён. Теперь никто не мог назвать его трусом.

Полежав на душистой зелёной траве и насладившись свежим воздухом после такого душного путешествия, медвежонок решил встать и осмотреться.

Его глазам открылась чудесная маленькая поляна, всего с несколькими кленовыми деревьями прямо посередине и густыми кустами папоротника как раз возле того места, откуда он вылез.

«Кто бы ни выкопал этот длиннющий туннель, он был явно не дурак», — подумал Брок. Кусты идеально маскировали выход, а длинные листья закрывали его от дождя.

Белый медвежонок, хоть и решил долго не ходить по запретной для него территории и побыстрее вернуться назад, всё же не смог усмирить своё любопытство. Ему хотелось хотя бы немного побыть здесь. Он осторожно прошёл сквозь листья мягкого папоротника и направился к деревьям.

«Удивительно, оказывается, кусты могут быть совсем не колючие, а даже немного приятные», — усмехнулся Брок.

На поляне не было ни души. Подойдя к высокому клёну, он решил, что дальше, туда, где уже начиналась лесная чаща, он не пойдёт. Это было бы слишком опасно. И потом, для первого раза вполне достаточно приключений. Ему ещё нужно было как-то возвращаться назад.

«Ещё чуть-чуть здесь побуду — и домой», — подумал медвежонок.

Он закрыл глаза, пытаясь учуять новые для себя запахи, как вдруг услышал вдалеке сильный топот. Брок резко открыл глаза и внимательнее прислушался. Звук шёл из чащи и становился всё громче. Похоже, кто-то бежал прямо сюда.

Белый медвежонок, не помня себя от испуга, бросился назад к кустам. Он бежал так быстро, что совсем позабыл о том, что ему всё ещё болел бок. Прыгнув в спасительные листья папоротника, Брок обернулся и приподнял голову. На поляне всё ещё никого не было. Но ему не могло показаться: топот был настолько сильным и отчётливым, что медвежонок был уверен — совсем скоро он увидит хозяина этих могучих лап.

Так и произошло. Не успели кусты перестать колыхаться от прыгнувшего в них медвежонка, как на поляну выскочил большой взрослый олень. Его копыта так сильно били о землю, что из-под них вылетала грязь и мелкие куски травы. Его извилистые рога шатались из стороны в сторону, а глаза испуганно смотрели только вперёд. Он промчался мимо деревьев, возле которых ещё недавно стоял белый медвежонок, с такой скоростью, что чуть не врезался в одно из них.

Брок с удивлением смотрел на всё это, не понимая, зачем такой большой зверь носится как угорелый. Тётушка Орла, например, никогда не бегала и всегда ругала медвежонка, если тот носился вокруг её берлоги.

Олень же в это время, сделав крюк, поскакал прямиком вдоль оврага, по самому его краю.

«Он будто чего-то очень сильно испугался», — подумал маленький медвежонок. — «Странно, и чего бы ему бояться — такому большому, да ещё с такими штуками на голове?.. Он же размером со взрослого медведя, если не больше...»

И тут Брок понял, что, а точнее кто, мог так сильно испугать бедного оленя. Громко сопя и лязгая острыми зубами, из чащи показалась целая стая волков: шестеро крупных самцов и две самки. Они высыпали на поляну с разных сторон, словно именно сюда, к оврагу, они и загоняли свою добычу. Сбившись, наконец, в кучу, хищники побежали прямо за оленем. Впереди, очевидно, был вожак. Он довольно сильно отличался от остальных: гораздо крупнее, с большой косматой, как у медведя, головой и с чёрной, как смола, шерстью. Его сородичи были по большей части серые и даже немного рыжеватые, так что чёрный волк сильно выделялся на их фоне.

Медвежонок так испугался, что не заметил, как невольно прижался к земле. Всю жизнь старуха-медведица пугала его волками, рассказывала о том, какие они свирепые и беспощадные. И хотя Брок никогда их раньше не встречал и не видел даже издалека, как некоторых других зверей, он сразу понял, что это были именно они. Вне всяких сомнений, несчастного оленя преследовали те самые чудовища из рассказов тётушки Орлы.

От страха, на какое-то время, белый медвежонок даже прекратил дышать и успокоился только тогда, когда понял, что волки побежали в противоположную от него сторону.

«Нужно поскорей выбираться отсюда! Скорее, скорее!» — пульсировало в голове Брока.

Он резко встал и вдруг понял, что его лапы трясутся и совсем не хотят слушаться. Ему стоило больших усилий, чтобы всё-таки оторвать их от земли и начать двигаться. Теперь оставалось только найти тот самый лаз, через который он сюда пробрался. Но, как назло, Брок не помнил, где точно было это место. Где-то в кустах папоротника, но где именно — ведь кусты были большие, а листья такие широкие, что за ними ничего не было видно.

«Нет, всё-таки этот туннель явно выкопал какой-то дурак!» — промелькнуло в голове медвежонка, когда он судорожно раздвигал ветки, пытаясь найти заветный вход.

— Стой! — вдруг услышал он из-за спины. По телу белого медвежонка тут же прокатилась дрожь, и лапы, будто бы изнутри, стало немного покалывать.

Он быстро оглянулся. Прямо возле кустов папоротника стоял серый щенок. Это был самый настоящий волк, просто ещё очень маленький, примерно одного с Броком возраста. Он был чуть меньше медвежонка по росту. Его шерсть ещё до конца не оформилась в густую волчью шкуру и росла неровно, будто клочками. Уши у щенка тоже ещё не окрепли как следует и свисали наполовину. Но самое удивительное, что сразу отметил в нём Брок, — это были его глаза. Они были ярко-голубого цвета, словно два маленьких кусочка неба.

Щенок пристально смотрел этими своими глазами на кусты, в то самое место, где притаился медвежонок, но, очевидно, боялся подойти ближе.

— Ты кто?! — громко спросил он, пытаясь разглядеть Брока через густые заросли.

Медвежонок сразу понял, что его не видно из-за широких листьев, и это придало ему немного уверенности. Однако молчать было нельзя.

— Я медведь, — осторожно произнёс Брок.

Услыхав это, голубоглазый волчонок немного попятился. Однако, быстро сообразив, что голос у его нового собеседника не слишком уж взрослый, он не стал отходить дальше.

— А ты что здесь делаешь? — так же осторожно спросил щенок.

Брок не знал, что ответить, так как в кустах папоротника медведям действительно делать было нечего. Но и показывать свою белую шерсть первому встречному, незнакомому волку было совсем небезопасно.

— Я жду свою тётушку, — соврал медвежонок, — она ненадолго отошла и велела мне ждать её здесь и никуда не отходить.

Несмотря на небольшой рост и внешнее дружелюбие, это всё же был настоящий волк. Так что Брок решил не рисковать и оставался сидеть на месте.

— Меня зовут То́рион, — внезапно сказал щенок, — так звали моего отца. Но меня все зовут То́ри. А как тебя зовут?

— Брок, — коротко ответил медвежонок.

— Брок, скажи, а ты случайно не видел здесь других волков? — спросил щенок. — Понимаешь, я бежал за ними, а потом потерял и вот теперь никак не могу поймать их след.

— Это те, что гнались за большим рогатым зверем? — решил уточнить Брок.

— За большим..., рогатым... — Тори немного задумался. — За оленем!

Медвежонок понимал, что это явно вызовет подозрение, если щенок поймёт, что Брок никогда раньше не видел оленей. Поэтому он, не обращая внимания на замешательство волчонка, быстро выпалил:

— Они все побежали вдоль оврага, в сторону от тех трёх деревьев, — медвежонок не хотел высовывать даже носа из-за широких листьев, чтобы показать дорогу.

— Большое спасибо! — улыбнулся щенок. — А то я боялся, что совсем их потерял. — Немного помявшись, ведь он даже не видел того, с кем говорит, он наконец произнёс: — Ладно..., я..., наверное, побегу. Большое тебе спасибо!

— Не за что, — чуть погодя, осторожно ответил Брок. Он боялся сказать что-нибудь лишнее, что могло бы вызвать, пускай даже маленькое, подозрение.

Кивнув зелёным кустам в знак прощания, щенок засеменил в сторону деревьев. Но затем остановился и, оглянувшись, прокричал:

— Эй, Брок! Если будешь недалеко от Плоского Камня, заходи в гости, поиграем! Это тут, рядом!

— Хорошо! — кинул ему вслед медвежонок, хоть и понятия не имел, о каком таком плоском камне говорил Тори. Но тут же подумал, что совершенно зря его боялся. Этот маленький волчонок оказался очень вежливым, дружелюбным и куда менее вспыльчивым, чем его новая подруга сойка. Возможно, они смогли бы даже подружиться.

Брок внимательно следил, как щенок удаляется от кустов, и немного жалел, что не вышел и не познакомился с ним как следует. «Вряд ли он испугался бы моей шерсти», — подумал он.

Вдруг медвежонок увидел, что из чащи выбежали ещё трое волков. Они были не такие большие, как те, что гнались за оленем, но, очевидно, крупнее и взрослее его нового знакомого.

Двое из них были довольно похожи друг на друга: серые спины с рыжеватым отливом по бокам и на лапах, а один — с большими чёрными пятнами на спине и груди. Они бежали прямо в сторону голубоглазого щенка, который, судя по всему, был не очень рад сородичам. Завидев их, он остановился и резко бросился назад к кустам. Но было уже поздно — они нагнали его раньше, чем ему удалось укрыться в густой листве.

Всё это время Брок в оцепенении следил за происходящим, прижавшись к земле. Догнав серого щенка, молодые волки обступили его.

— Ой, а кто это у нас тут? — ехидно улыбаясь, произнёс пятнистый, который явно был лидером этой троицы.

— Это же малыш Тори, — с ухмылкой сказал его серый приятель.

— Наверное, он потерял свою мамашу, — тут же добавил третий.

Бедный волчонок как мог вжал голову в плечи и поочерёдно глядел то на одного, то на другого, то на третьего.

— Что вам нужно? Отстаньте от меня! — наконец произнёс он.

Но это, судя по всему, лишь раззадорило молодых хищников.

— Только не плачь, прошу! — всё с той же мерзкой ухмылкой произнёс пятнистый. — Ты что, тоже решил поохотиться?

Волчонок молчал.

— Отвечай, не бойся, мы же твои друзья, — язвительно продолжал тот.

— Да, — тихо сказал Тори и тут же вызвал приступ хохота у своих соплеменников.

— А ты знаешь, что соплякам вроде тебя не разрешено покидать логово? — отсмеявшись, сказал пятнистый. — В лесу всякое может произойти, — он смотрел на щенка со злобной ухмылкой.

Брок наблюдал за тем, что происходит, из своего укрытия. Он хорошо слышал их разговор и понимал, что волки просто так не отстанут. Белому медвежонку не раз приходилось на своей шкуре испытывать насмешки и унижения от старухи-медведицы. И он всегда чувствовал, когда это были лишь оскорбления, а когда тётушка таким образом разогревала себя, чтобы потом задать ему трёпку. Это был как раз такой случай.

— Ты чего нас так испугался-то? — продолжал пятнистый. — Зачем пытался спрятаться в кустах?

— Я... не пытался... — хмуро произнёс щенок.

— Да мы сами видели, как ты рванул сюда, только заметив нас, — хмыкнул один из серых волков.

— А может, мы ему просто не нравимся? — ехидно спросил другой.

— Или он нас совсем не уважает? — оскалился пятнистый. — Может быть, ему неприятно, сыну великого Ториона, общаться с нами, обычными волками? — злобно прошипел он. — Отвечай!

Белый медвежонок будто чувствовал их злобу и жажду крови. Их насмешки и интонация чудовищно напоминали ему старуху-медведицу. Он отлично понимал, к чему всё идёт. Тут уж не важно, что отвечать, если вопросы задают таким тоном.

— Чего ты замолчал, малыш Тори? Думаешь, раз твой папаша когда-то был вожаком всего леса, то мы недостойны твоего внимания? — продолжал один из серых волков.

— Нет... я... — промямлил щенок.

— Чего мы вообще его слушаем?! — тут же перебил его пятнистый — Давно пора проучить этого сопляка.

И два его приятеля, как по команде, двинулись вперёд, обнажив острые клыки.

«Сейчас они его убьют!» — тут же промелькнуло в голове у Брока. Он боялся волков, наверное, даже больше, чем сам Тори. Тётушка Орла почти каждый день пугала его этими страшными хищниками. Но смотреть, как на его глазах разорвут на куски ни в чём не повинного щенка, было невыносимо. Сердце его колотилось, но страх всё ещё сильно держал за лапы. «Они всё равно его убьют. А если я выйду, то и меня заодно!» — думал медвежонок. «Да и что я смогу сделать против троих волков? Они просто посмеются над нами обоими, а потом убьют... точно, просто посмеются и убьют».

В это время голубоглазый щенок весь сжался, приготовившись к нападению. Внезапно он оглянулся и с надеждой посмотрел на кусты. Но ни один листик так и не шелохнулся.

«Эта сойка права, я самый настоящий трус!» — подумал Брок. — «Ай, будь что будет! По крайней мере я не умру трусом!»

С этой мыслью белый медвежонок встал во весь рост и, словно на казнь, медленно, стараясь не хромать, вышел из своего укрытия. Он до того боялся этого момента, что ему казалось: покажи он только нос из-за листьев папоротника — и он тотчас погибнет. Брок скорее думал о том, как победить страх, а не о том, что он будет делать потом. Он был уверен, что жить ему осталось лишь пару мгновений.

Однако вот он уже вышел из кустов — и ничего. Вот он уже подошёл к волкам и встал прямо рядом со щенком — и ничего. Ну, то есть абсолютно ничего. Время словно остановилось. И все как будто чего-то ждали.

Брок, естественно, ждал смерти и, по правде, находился в полуобморочном состоянии. А волки... Что ж, все волки, включая малыша Тори, застыли на месте и, широко раскрыв глаза, смотрели на белого медвежонка.

— БЕЛЫЙ! — вдруг изумлённо выкрикнул один из молодых хищников.

И все они медленно попятились назад. Все, включая даже щенка. Казалось, он испугался Брока не меньше, а может, даже и больше остальных. И теперь он уже отходил вместе со своими недавними обидчиками.

Это сильно удивило и даже немного привело в чувства медвежонка. Он, наконец, вспомнил, зачем вообще вышел из своего укрытия. И, выпятив грудь вперёд, чтобы казаться больше, как можно увереннее сказал:

— Отстаньте от него!

И как только медвежонок произнёс эти слова, все сразу немного отошли от замешательства. Щенок тут же вспомнил, кого на самом деле ему стоит бояться, и осторожно приблизился обратно к Броку. А волки мгновенно осознали, что перед ними хоть и белый, но всё же маленький медвежонок. Они, обнажив свои клыки, снова стали окружать уже их обоих.

— Какой интересный у тебя защитник, сопляк, — процедил сквозь острые зубы главарь троицы. — Я думаю, если мы принесём домой его шкуру, нас сильно похвалят!

Пятнистый решил больше не медлить, и с этими словами он бросился на белого медвежонка. Брок от неожиданности успел лишь поднять лапы и зажмуриться, а затем услышал удар.

Медвежонок с ужасом ждал наступления боли. Но она всё никак не приходила. На какое-то время Брок даже решил, что он умер и поэтому ничего не чувствует. Но потом решил всё-таки посмотреть, что случилось.

Он приоткрыл глаза и увидел, как пятнистый волк уже лежал на земле. А рядом с ним возвышалась фигура огромного бурого медведя. Его широкая спина была вся покрыта шрамами, а косматая голова была размером с целого медвежонка.

— Для начала вас сильно побьют, — прогремел он, обращаясь к двум серым волкам, которые всё ещё стояли на своих четверых, — а потом непременно казнят за то, что вы нарушили закон!

Последние слова ужасом отпечатались на мордах молодых хищников.

— Простите, Данга́рт, — заскулил один из них, — мы подумали, раз он белый...

— Забирайте своего приятеля, и чтобы я больше никогда не видел, что вы бросаетесь на детёнышей! А что до белого... лучше бы вам вообще помалкивать, что видели его. Иначе вас ждут крупные неприятности! Всех троих! Понятно!? — проревел медведь.

— Конечно-конечно, — заскулил второй, — мы больше никогда... мы никому...

Они мигом кинулись к пятнистому и кое-как подняли его с земли. Побитый молодой волк шатался из стороны в сторону, а на его морде кровоточила глубокая царапина. Он вроде даже попытался что-то сказать, но дружки ловко развернули его в другую сторону и, поддерживая своего раненного главаря, быстро засеменили вдоль оврага.

Всё произошедшее произвело слишком сильное впечатление на белого медвежонка. Конечно, расслабляться было никак нельзя, и теперь ему следовало опасаться большого бурого медведя, но он к этому времени уже совсем ничего не чувствовал. Словно лимит его страха на сегодня был полностью исчерпан, и он уже совершенно ничего не боялся.

— Вы целы? — вдруг обратился к ним бурый великан.

— Да, спасибо вам! — пролепетал Тори, а затем повернулся к медвежонку: — И тебе спасибо. Тебя ведь Брок зовут? — решил на всякий случай переспросить щенок.

— Угу, — растерянно кивнул тот.

— Спасибо, что заступился, Брок.

— Пустяки, — белый медвежонок слегка улыбнулся. Он словно находился в каком-то тумане и не мог ни о чём думать, как будто он до сих пор ещё не верил, что остался жив.

Тут бурый медведь прервал их беседу:

— Ладно, Торион младший, а сейчас беги домой. Нам с твоим другом нужно немного поговорить. Не бойся, тебя больше никто не тронет. И постарайся, пожалуйста, никому не рассказывать о том, что здесь произошло. Ты меня понял?

— Ага, — закивал волчонок. Затем он перевёл глаза на Брока и с улыбкой бросил: — Ещё увидимся!

Медвежонок смог только кивнуть в ответ. С этими словами Тори побежал в сторону чащи, а Брок остался один на один с бурым медведем.

Огромный косматый зверь долго смотрел на белого медвежонка и совершенно ничего не говорил. Однако это был совсем не тот страшный, немигающий взгляд, которым обычно смотрела на него тётушка Орла. Медведь словно изучал Брока, с интересом разглядывая его лапы, спину и даже нос.

Но, несмотря на то что Брок совершенно не чувствовал с его стороны никакой агрессии, он всё же опасался того, как может отреагировать взрослый хищник на такой, прямо скажем, вражеский окрас.

Наконец, белый медвежонок пришёл немного в себя и решил нарушить повисшую тишину:

— Спасибо вам, я думал, что уже умер.

Бурый медведь тут же усмехнулся.

— Ну что ты, не стоит благодарности, — сказал он. — Давай знакомиться. Меня зовут Дангарт.

— Я Брок.

— Скажи мне, Брок, а как же ты здесь оказался?

Тут бедный медвежонок вспомнил, что он уже давным-давно должен был быть дома. Он на мгновение представил, как разозлится старуха-медведица, и ему тут же стало не по себе.

— Я... заблудился, — соврал он. — Точнее... я упал в овраг и никак не мог выбраться. А потом... я нашёл длинную барсучью нору... и по ней забрался уже на другую сторону... А вообще, мне срочно нужно домой, — наконец выпалил Брок.

— Эти склоны и впрямь слишком высоки для маленького медвежонка, — улыбнулся Дангарт. — Ну что ж, придётся мне проводить тебя, если ты, конечно, не возражаешь.

Не успел Брок опомниться и всё-таки понять, возражает он или нет, как бурый медведь повернулся к нему боком и немного присел.

— Залазь ко мне на спину, — сказал он.

Белый медвежонок очень удивился такому предложению и поначалу даже немного растерялся.

— Смелее, — усмехнулся медведь, — неужто это страшнее, чем выходить одному на трёх злых волков?

Брок улыбнулся. И как только он уцепился за густую бурую шерсть на широкой медвежьей спине, Дангарт одним ловким движением лапы закинул его наверх.

— Ого! Отсюда всё намного лучше видно! — воскликнул медвежонок.

Медведь засмеялся, и его спина затряслась:

— Теперь ты знаешь, как выглядит наш лес глазами взрослого медведя.

— Да, — согласился Брок, — отсюда он гораздо больше.

— Ну а теперь держись покрепче, нам нужно идти вниз, — сказал Дангарт, и не успел медвежонок опомниться, как они уже спускались по крутому склону.

Брок держался изо всех сил, а Дангарт весьма умело и быстро обходил все препятствия у них на пути. В какой-то момент белый медвежонок отметил, что, несмотря на большой вес и огромные габариты, его новый знакомый обладал исключительной ловкостью.

Было, конечно, и ещё одно обстоятельство, которое беспокоило Брока несколько больше, чем крутой спуск:

«Почему он ничего не сказал про цвет моей шерсти?»

Они спустились по склону достаточно быстро. Дангарт остановился и снова присел.

— Ну вот и всё, — сказал он ровным, даже не запыхавшимся голосом. — Теперь слезай.

Брок, недолго думая, спрыгнул на землю, и дальше они зашагали рядом.

— Я погляжу, тебе всё-таки досталось, — сказал Дангарт, видя, как медвежонок хромает.

— Да нет, это у меня с рождения, — ответил Брок.

Медведь понимающе качнул своей большой головой. Затем он снова посмотрел на лапы медвежонка и сказал:

— Знаешь, пожалуй, нужно будет сказать Орле, чтобы не наказывала тебя строго за то, что ты убежал.

И тут белого медвежонка, как молнией, ударило. Он ведь не говорил медведю, что живёт с тёткой, и уж тем более не называл её имени. А ещё он только сейчас понял, что Дангарт, не спросив у него направления, вёл его точно домой. Брок остановился. Его сердце снова бешено застучало.

— Откуда вы знаете?.. — испуганно спросил он.

— Видишь ли, — остановившись, медведь продолжал говорить спокойным, уверенным тоном, — я именно это и хотел с тобой обсудить. Ты же не думаешь, что я оказался на той поляне случайно?

— Ну-у... — замялся медвежонок.

— Ну-у, конечно же нет, — передразнил его Дангарт и немного усмехнулся, — твоя тётя Орла пришла ко мне, в Дубовую Рощу, сегодня на рассвете и попросила о помощи.

— Тётя Орла? Попросила о помощи? — медвежонок с сомнением посмотрел на своего провожатого.

— Да, я знаю, что она мало похожа на того, кто будет о чём-либо просить. Но тем не менее это так. Она попросила меня проследить за тобой, когда ты пойдёшь гулять за овраг. Она уже не так молода, и ей тяжело было бы угнаться за таким резвым медвежонком.

«Значит, она всё-таки слышала мой разговор с Айви в ту ночь... И вот почему её не было всё утро...» — тут же подумал Брок, а бурый медведь тем временем продолжал говорить:

— Твоя тётя даже оставила пару засечек вон на том деревце, — и медведь указал мордой на пару молодых деревьев, мимо которых Брок как раз проходил сегодня утром, — чтобы мне легче было найти твой след. Она подозревала, что ты пойдёшь именно этой дорогой. Но мне стоило немалых трудов понять, что нора, в которую ты так ловко юркнул, ведёт на самый верх. Признаться, поначалу я даже думал, что ты там вовсе застрял или, того хуже, нарвался на хозяина этой самой норы.

— Я и впрямь чуть не застрял, — сказал медвежонок.

— А мне пришлось идти в обход, но, кажется, я всё равно успел вовремя, — Дангарт улыбнулся.

— Скажите, а почему тётушка Орла просто не... — Брок постеснялся сказать слово «побила», — ...отругала меня? И не запретила мне выходить?

— Понимаешь, — вздохнул медведь, — все звери запрещают своим детям уходить далеко от дома. Ругают их и наказывают, если те ослушаются. Но рано или поздно они всё равно уходят погулять дальше, чем им это дозволено, как ты их ни ругай.

— И вы тоже?

— Что — я тоже?

— Вы тоже запрещаете своим детям уходить далеко от вашего... ну, от вашей берлоги?

— У меня нет детей.

Возможно, Броку, конечно, и показалось, но бурый медведь как-то с грустью произнёс последнюю фразу. И, скорее всего, именно поэтому медвежонок решил кое-что уточнить:

— А почему?

— Тому есть много причин, — спокойно ответил Дангарт, — но самая веская — так это, пожалуй, то, что я являюсь вожаком всего нашего леса.

— А разве такое бывает? — удивился Брок.

Бурый медведь снисходительно улыбнулся:

— Выходит, что бывает. До меня им был Торион, отец твоего нового знакомого. А после его гибели лесной совет выбрал меня. Знаешь, с такой работой совсем нет времени заводить семью. Хотя, по правде, некоторые мои друзья считают это лишь плохим оправданием, — сказал медведь и немного задумался.

— А что именно вы делаете?

— Конфликты между сородичами должны разрешать главы кланов. А если у них не получается, что бывает довольно часто, то последнее слово остаётся за вожаком леса. Проще говоря, я слежу за тем, чтобы все соблюдали закон.

— Какой ещё закон? — удивился Брок.

Поначалу Дангарт даже немного удивился, как будто его спутник спросил что-то необычное. Однако затем понимающе закачал головой:

— Видишь ли, в чём дело, — начал медведь, — до того как сюда пришли чужаки, все звери в нашем лесу жили, не обременяя себя никакими правилами. Хищники вроде нас с тобой охотились, когда хотели, там, где хотели, а главное — на кого хотели. Тогда не было ещё никакого лесного совета, и любые споры мы решали в драке. Убийство сородичей из-за пустяковых ссор было обычным делом. И никому даже в голову не могло прийти, что когда-нибудь заяц сможет без опаски поговорить, ну, скажем, с филином.

Так было до тех самых пор, пока на наши земли не пришли бе... — тут Дангарт, посмотрев на медвежонка, немного осёкся, — ...чужаки, — продолжил он. — Тогда-то все звери нашего леса впервые собрались на большой совет возле Круглого Озера.

— И вы смогли их всех собрать в одном месте? — удивился медвежонок.

— Ну что ты, — усмехнулся Дангарт, — я бы никогда не смог этого сделать. Это удалось лишь Ториону старшему и мудрому ворону Га́рпину. Он разослал гонцов по всему лесу. И нам пришлось ждать пару дней, пока все, наконец, не убедились в безопасности этой затеи. Никто и никогда ещё не видел такого большого собрания. Там были не только вожаки. Многие из них на всякий случай привели с собой друзей и родных. Все опасались такого большого скопления разных зверей в одном месте, но страх перед захватчиками был куда сильнее.

— Ну а при чём здесь закон? — нетерпеливо спросил Брок.

— Было совершенно очевидно, что с таким сильным врагом, как те чудовища, что пришли к нам с севера, можно справиться только сообща. Однако разногласий между лесными жителями было слишком много. И для того чтобы все звери нашего леса смогли, наконец, объединиться, мудрый Гарпин придумал кое-какие правила — их мы и назвали законом: «Запретить любые убийства вне охоты — из-за территории или ввиду любой другой неприязни. Запретить охоту на детёнышей и беременных самок. А саму охоту сократить только до дней полнолуния».

— И что, все с этим согласились?

— Конечно, среди зверей были и те, кто не одобрял введение каких-либо правил. Как ты можешь догадаться, многие хищники были против. Но большинство, включая великого Ториона, всё же признали их справедливыми и необходимыми, чтобы мы смогли объединиться против общего врага. Он и был выбран вожаком над всеми обитателями нашего леса и был призван следить за исполнением закона. Нам пришлось отложить все распри и встать бок о бок на защиту нашего общего дома.

Брок задумался.

— Разве это справедливо, когда целая стая волков гонит одного оленя, чтобы потом убить?

— К сожалению, волки не могут питаться рыбой или ягодами, как мы. Они охотятся, чтобы выжить. А что до справедливости... Что ж, мир несправедлив, но мы должны научиться в таком мире жить.

Наступила короткая пауза. Медвежонок молчал, словно размышляя об услышанном.

— А что было потом? — внезапно спросил Брок.

— А потом мы победили, — с улыбкой ответил медведь. — Но, несмотря на то что опасность миновала, закон остался. Это, на мой взгляд, и была самая большая наша победа — День Великого Примирения, который мы с тех пор и празднуем.

— А Торион?

— Он ещё долго оставался вожаком и сделал много хорошего для всего нашего леса.

— Я подумал, он погиб на войне, — протянул медвежонок.

— Нет, он умер не так давно. И хотя многие уже начали забывать его доброе имя, я, как новый вожак леса, стараюсь во всём следовать его примеру.

Броку было очень интересно слушать большого медведя. Он и представить себе не мог, что за восточной окраиной бурлит такая удивительная жизнь.

Но всё же самый главный вопрос продолжал его мучать, и Брок всё никак не мог набраться смелости, чтобы его задать.

— Скажите, вы знали моих родителей? — наконец выпалил медвежонок.

Дангарт немного нахмурился и ничего не ответил. Они молча продолжали идти по дну оврага.

«Может, он меня не расслышал?» — подумал Брок. — «Наверное, нужно переспросить».

— Я знал твою мать, — вдруг негромко сказал вожак.

У белого медвежонка в груди всё сжалось. Сейчас он узнает правду о том, кто были его родители, как они погибли и погибли ли вообще.

Однако Дангарт не спешил с рассказом. Он продолжил молча идти, словно уже ответил на все вопросы. Брок не выдержал первым:

— Тётя Орла говорит, что моих родителей убили волки. Это правда?

Медведь ничего не ответил.

— Ещё она сказала, — не унимался Брок, — что мой отец был белым чудовищем, а мать — обычной медведицей. У меня белая шерсть, значит, я тоже чудовище?

После этих слов бурый медведь остановился и угрюмо посмотрел на него.

— Чудовищ не бывает, запомни это раз и навсегда, — сказал он. — Чужаки, которые пришли в наш лес много лет назад, были белыми медведями. Да, они были значительно крупнее, чем мы. Из-за их размеров, невероятной силы и жестокости их стали называть чудовищами. Но всё же это были медведи. А все россказни про чудовищ существуют лишь для того, чтобы пугать ими тех, кто никогда в глаза не видел белых чужаков.

Дангарт на мгновение замолчал, что-то обдумывая, а затем сказал:

— Старая Орла права, твой отец был одним из них.

Белый медвежонок тут же хотел что-то сказать, но не успел.

— Кажется, мы уже пришли, — вздохнул медведь.

И тут Брок заметил, что они стоят прямо у подножия холма, с другой стороны которого как раз была берлога старухи-медведицы. Медвежонок никогда не видел их холм с этой стороны. Он и не заметил, как они проделали такой долгий путь. Это было слишком неожиданно. В одно мгновение все мысли о встрече с волками и рассказе большого медведя куда-то улетучились. Тревога нахлынула на него внезапно и отозвалась тупой болью в правом боку. Он до дрожи боялся встречи с тётушкой Орлой.

А вот его спутник, наоборот, заметно повеселел. Однако, увидев, как белый медвежонок нервничает, наклонился к нему и сказал:

— Послушай, Брок, я поговорю с твоей тётей, чтобы она не слишком тебя наказывала, но ты должен мне кое-что пообещать.

— Угу, — кивнул медвежонок. Ради этого он был готов абсолютно на всё.

Медведь вдруг посмотрел на него очень строго:

— Ты никогда больше не должен покидать свой дом. Поверь, я не стал бы тебя понапрасну пугать. Ты не глупый и сам всё понимаешь. Не предупреди меня сегодня твоя тётя, не окажись я рядом — ты был бы уже мёртв. Мало кто из лесных жителей вспомнит про закон, когда увидит перед собой белую шерсть. Пойми, даже слухи о том, что тебя сегодня видели в лесу, уже могут вызвать целую бурю негодования. Я, конечно, постараюсь не допустить кривотолков, но это всё очень опасно. Так что, если хочешь жить, ты должен оставаться на восточной окраине. Только там ты можешь быть в безопасности, только там. Ты меня понял?

Брок немного замялся под пристальным взглядом бурого вожака, а затем опустил голову и сказал:

— Да.