Глава 2 - Среди дыма и рома

- Спустить шлюпку! - гаркнул Брэдли, когда «Буря» бросила якорь в бухте у берегов Тортуги.

У борта сразу началась возня. Канаты заскрипели, шлюпка тяжело качнулась и медленно поползла вниз к воде. По трапу с мостика спустилась Даниэль. Тёмный плащ скрывал фигуру, глубокий капюшон почти полностью прятал лицо. Когда девушка подошла к шлюпке, солнце на мгновение скользнуло по стали - из-под голенища сапога мелькнула рукоять кинжала.

Оливер, стоявший у борта, проводил её взглядом и лениво опёрся локтем о мокрое дерево.

- Может, всё-таки возьмёшь меня с собой? - бросил он, наблюдая, как матросы опускают шлюпку. - Мне нужно купить нормальные травы, пока мы снова не уплыли к чёрту на край моря. И новых пиявок. Эти олухи решили, будто ром от пиявок лечебным становится.

Даниэль молча переступила через свернутый канат, однако Оливер и не подумал отставать.

У грот-мачты Тевале уже собирал людей к шлюпкам. Матросы перекатывали бочки, проверяли мушкеты и с заметно большим оживлением, чем обычно, ругались из-за промокшего порохового брезента. Кто-то наспех натягивал поверх выгоревшей рубахи почти чистый жилет, другой торопливо приглаживал влажные волосы ладонью, глядя в сторону острова. Даже угрюмый Тевале выглядел непривычно довольным, наблюдая, как его люди грузят в шлюпку пустые бочонки под порох и воду.

Оливер скользнул взглядом по собирающейся группе и едва заметно поморщился.

- А ещё кто-то должен напомнить местным, как звучит нормальный французский.

- Последний раз тебя чуть не прирезали за твой французский, - заметила девушка, поправляя перчатку.

Оливер тихо цокнул языком, глядя в сторону собирающихся матросов.

- С таким французским неудивительно, что даже контрабандисты теперь предпочитают Нассау, - буркнул он с притворным сожалением, шагая следом за ней.

У самой шлюпки Даниэль лишь бросила на Оливера короткий взгляд через плечо и перехватила край плаща, чтобы тот не зацепился за мокрые канаты. Оливер проводил её взглядом, затем театрально развёл руками в сторону Брэдли, будто хотел сказать: я честно пытался.

-  Меньше рожей свети, больше работай, - буркнул Брэдли, проходя мимо.

Боцман презрительно фыркнул себе под нос и тут же развернулся к палубе.

- Чего встали, медузы сушёные?! - гаркнул боцман так, что несколько матросов у снастей мгновенно дёрнулись. - А ну за работу! Пока я не увижу своё отражение в палубе - никто даже не мечтает о Тортуге! А кто вздумает отлынивать - лично кишки на рее развешу!

Палуба сразу ожила.

Кто-то бросился к вёдрам, кто-то потащил мокрые канаты к борту, а один молодой матрос так торопливо схватился за швабру, будто Брэдли уже примерялся, за какую именно рею его подвесить.

Даниэль тем временем спрыгнула в шлюпку, ухватившись рукой за мокрый борт. Шлюпка тяжело качнулась на волне и медленно пошла к берегу.

Вёсла с плеском входили в тёплую воду. По бортам лениво шуршала пена, а над самой поверхностью моря скользили длиннокрылые птицы, время от времени срываясь вниз за рыбой.

Позади оставался тёмный силуэт «Бури». На фоне лазурной воды фрегат казался почти чёрным. С корабля всё ещё доносился хриплый рёв Брэдли, гонявшего матросов по палубе, однако с каждым гребком голоса становились всё тише, растворяясь в шуме прибоя.

Восточная бухта Тортуги встречала непривычной тишиной.

Здесь почти не было кораблей. Лишь у дальних скал лениво покачивался старый шлюп без флага, а у самой линии берега темнели остатки когда-то сгоревшего рыбацкого причала. За полосой песка сразу начинались густые джунгли. Отсюда город почти не был виден - только где-то далеко над зеленью иногда мелькали верхушки сторожевых башен.

Даниэль молча смотрела на приближающийся берег.

Времени оставалось немного.

Если де Лара действительно находился на острове, нужно было найти его людей до наступления ночи. Люди вроде него исчезали раньше, чем о них успевали начать говорить вслух.

Шлюпка ткнулась днищем в мелководье.

Не дожидаясь, пока матрос окончательно подведёт её к берегу, Даниэль первой спрыгнула в тёплую воду.

Мокрый песок сразу налип на сапоги. После морского ветра воздух под деревьями казался почти тяжёлым - влажным, густым и неподвижным. Рубашка быстро начала липнуть к спине.

За спиной тихо плеснула вода. «Буря» оставалась в бухте тёмным силуэтом между скал, однако уже через несколько шагов её почти полностью скрыли пальмы и густые заросли.

Даниэль машинально поправила перевязь под плащом.

В обычных обстоятельствах она бы ни за что не задержалась на Тортуге дольше необходимого. Но письмо де Лары меняло всё. Ради этой встречи «Буря» свернула с курса на Голландию.

Девушка глубже натянула капюшон и двинулась по узкой тропе, уходящей в джунгли.

Под ногами хрустели ветки и влажные листья. Спутанные лианы местами почти полностью перекрывали проход, и несколько раз Даниэль приходилось прорубать дорогу кинжалом сквозь низкие заросли. Где-то высоко в кронах надрывалась невидимая птица, а из глубины джунглей доносился тихий треск, будто кто-то ломал сухие ветви далеко среди деревьев.

Впереди показалась небольшая поляна у подножия холма, за которым, судя по всему, начинались городские стены. Даниэль замедлила шаг и остановилась в тени высокой пальмы. После душных зарослей здесь хотя бы чувствовался ветер.

Она уже собиралась двинуться дальше, когда где-то неподалёку вдруг послышался мужской голос. Судя по шуму, через джунгли продиралось человек пять, не меньше. Шаги быстро приближались.

Ладонь девушки скользнула к рукояти стилета.

«Нет. Слишком близко к городским воротам.»

Последнее, что ей сейчас было нужно - случайная драка в джунглях и лишнее внимание местных. Спрятаться на открытой поляне было негде. Оставалось либо выйти незнакомцам навстречу, либо исчезнуть раньше, чем поднимут глаза.

Взгляд Даниэль метнулся вверх, к ближайшей пальме.

- Чтоб этого прохвоста медуза в задницу укусила... - донеслось из-за деревьев. - «Я никому не могу доверить это, кроме тебя, Аарон». Разумеется.

Даниэль стянула перчатки, сорвала с пояса короткую верёвку и ловко затянула её петлёй вокруг влажного ствола.

Брэдли когда-то гонял её по вантам до кровавых ладоней, повторяя, что хороший моряк сумеет забраться куда угодно, если под рукой есть канат.

Просунув сапог в натянутую петлю, девушка упёрлась ногой и рывком подтянулась выше. Мокрая кора скользила под ладонями, осыпая пальцы влажной трухой. Подошва вдруг сорвалась, содрав кору вместе с грязью. Даниэль стиснула зубы и резко перехватилась выше. Верёвка впилась в ладони, руки быстро задрожали от напряжения, а где-то внизу голос стал заметно ближе. Вскоре стало ясно - через джунгли продирался всего один человек.

Даниэль замерла, надеясь, что треск в листве тот примет за местную живность.

Однако шаги не стихли. Пришлось лезть дальше.

Спустя несколько мгновений девушка всё-таки скрылась среди широких влажных листьев пальмы. Осторожно раздвинув листву, Даниэль посмотрела вниз.

Из густых зарослей на поляну вышел высокий светловолосый парень. Ветки ещё цеплялись за распахнутую рубаху, влажную от пота и прилипшую к плечам, а сапоги были покрыты свежей грязью почти до колен, словно через джунгли он брёл уже не первый час.

Парень подошёл к валуну прямо под пальмой и тяжело опустился на него, выдохнув через нос.

Ствол под Даниэль едва заметно дрогнул. Верёвочная петля натянулась сильнее, впившись в сапог и ладони.

Незнакомец устало провёл ладонью по лицу, после чего опустил взгляд себе под ноги и машинально поднял с земли небольшой камень. Несколько секунд он молча крутил его в пальцах, затем тяжело упёрся плечом в ствол.

Пальма качнулась сильнее.

Ладонь Даниэль сорвалась с мокрой коры, и тело опасно дёрнулось вниз. Девушка резко перехватилась второй рукой, однако влажная верёвка уже медленно скользила между пальцев. Где-то над головой тревожно заскрипел старый ствол, а в следующее мгновение среди листвы сухо треснула одна из ветвей.

Верёвка дёрнулась снова. Пальцы разжались сами собой, и Даниэль сорвалась вниз раньше, чем успела выругаться, тяжело приземлившись на землю всего в паре шагов от незнакомца.

Парень вздрогнул и мгновенно развернулся, вскидывая руку с зажатым в ней камнем, однако в ту же секунду девушка вскочила с земли и в ее руках блеснула сталь. Незнакомец осёкся на полудвижении. Взгляд быстро скользнул по клинку, задержался на уверенной хватке девушки, на верёвке, всё ещё обмотанной вокруг её запястья, после чего медленно поднялся к скрытому капюшоном лицу. В его взгляде мелькнуло короткое удивление.

- Признаться, - наконец произнёс парень, - к нападению с пальмы я готов не был.

Даниэль всё ещё держала стилет поднятым, однако нападать незнакомец явно не собирался. Пока парень молча стоял напротив, взгляд сам собой успел отметить отсутствие оружия - ни перевязи, ни ножен, ни даже старого пистоля за поясом. Распахнутая рубаха и покрытые грязью сапоги лишь сильнее убеждали, что ничего опаснее булыжника у него сейчас при себе не было.

Незнакомец изучал девушку из-под растрёпанных светлых волос: клинок, верёвку на запястье, скрытое капюшоном лицо. Затем в уголках его губ вдруг дрогнула усмешка и парень коротко хрипло рассмеялся себе под нос, медленно разжимая пальцы.

Булыжник глухо ударился о землю.

- Спокойно, мисс, - произнёс парень уже чуть мягче, отряхивая ладони от остатков грязи, - Я не хотел мешать вашей охоте.

Даниэль едва заметно нахмурилась.

- Охоте?

Усмешка вновь мелькнула в уголках его губ.

- Ну а зачем ещё сидеть с верёвкой на пальме посреди джунглей? - он коротко качнул головой в сторону кроны. - Я решил, вы попугая себе ловите.

На скулах Даниэль едва заметно дрогнули желваки. После падения всё ещё ныли ладони, а по спине медленно стекала липкая струйка пота вперемешку с грязью. Короткий смешок незнакомца полоснул по нервам сильнее ушибленного плеча.

- Тебе показалось, - холодно бросила Даниэль, медленно отводя стилет в сторону.

Незнакомец чуть склонил голову набок и, сделав шаг в сторону, освободил тропу.

- Что ж, - произнёс он чуть тише. - Не смею мешать вашей охоте, мисс.

Даниэль медленно отвела взгляд и, смерив незнакомца ещё одним настороженным взглядом, осторожно шагнула вперёд. Пальцы привычным движением скользнули к рукаву, пряча стилет обратно в скрытые ножны, однако рукоять девушка так и не выпустила.

Даниэль молча прошла мимо него к тропе, ощущая на себе его взгляд. Уже у самой тропы девушка едва заметно нахмурилась. Она коротко оглянулась через плечо. Незнакомец всё ещё стоял у пальмы, глядя ей вслед. В ту же секунду Даниэль резко отвернулась и, плотнее запахнув плащ, быстро скрылась в густых зарослях по другую сторону холма.

Парень молча смотрел вслед мелькнувшему между листьями тёмному силуэту, после чего провёл ладонью по влажной шее и тихо усмехнулся себе под нос:

- Похоже, и вправду пора убираться с этого острова...

Остаток пути до городских ворот Даниэль прошла быстро. Несколько раз девушка всё же невольно оборачивалась через плечо, проверяя, не мелькнёт ли снова между деревьями светлая рубаха или движение в зарослях. Однако джунгли давно затихли, и теперь вокруг слышались лишь стрёкот насекомых да далёкие крики чаек.

Джунгли постепенно редели, пока впереди наконец не показались старые стены Тортуги. Восточные ворота выглядели так, будто о них вспоминали лишь тогда, когда очередной шторм пытался снести створки окончательно. Один из деревянных щитов давно перекосило, а каменная кладка у стены местами осыпалась прямо в заросли.

Над воротами ещё висел французский флаг, выцветший под солнцем почти добела. Нижний край полотна был разорван, и ветер лениво трепал длинные грязные лоскуты. Рядом под стеной валялась старая алебарда со сломанным древком, наполовину утонувшая в грязи, будто последний караульный просто бросил её здесь много месяцев назад.

Только у самой стены дремал какой-то пьяный солдат в расстёгнутом мундире, надвинув шляпу на глаза. На коленях у него лежал мушкет, который он, судя по всему, давно использовал скорее как подушку, чем как оружие.

Даниэль лишь глубже натянула капюшон и спокойно прошла мимо, растворившись в шуме города за воротами.

Жар ударил в лицо сразу.

Поселение расползлось вдоль бухты так тесно, будто дома годами пристраивали друг к другу безо всякого порядка. Старые рыбацкие хижины жались к двухэтажным тавернам, склады подпирали жилые дома, а между ними тянулись узкие улицы, где едва могли разминуться два человека с бочками. Над крышами темнели стены старого форта, а внизу, среди бесконечного шума, двигались моряки, грузчики, торговцы и люди, чьи лица давно привыкли жить под чужими именами. Из распахнутых окон неслись песни, ругань и грохот кружек. Между домами тянуло ромом, жареным мясом, сточными канавами и солёной вонью водорослей от причалов.

Прямо у ворот двое матросов лениво волокли в сторону человека с залитой кровью рубахой. Прохожие лишь перешагивали через грязные сапоги мертвеца, не удостаивая его даже взглядом.

Тортуга не замечала ни крови, ни чужих смертей.

Даниэль молча шла сквозь шумный рынок, привычно обходя грузчиков с бочками, пьяных матросов и мальчишек-карманников, сновавших между людьми быстрее крыс в трюме.

Узкие улицы едва вмещали толпу. Между кривыми навесами тянулись верёвки с сушёной рыбой, рваными сетями и выцветшими рубахами, а над улицей хлопали на ветру чужие флаги, давно потерявшие и корабли, и хозяев.

Торговцы надрывали глотки так, будто вокруг и без того было недостаточно шума. Кто-то совал прохожим дешёвые украшения, кто-то размахивал связками сушёной рыбы, а под выцветшим навесом старая гадалка раскладывала перед пьяным матросом засаленные карты.

Когда Даниэль проходила мимо, старуха вдруг подняла мутные глаза.

- Берегись человека, что смеётся перед бурей, девочка.

Даниэль машинально оглянулась через плечо.

Старая женщина уже будто потеряла к ней всякий интерес и что-то хрипло бормотала матросу, водя кривым пальцем по потрёпанным картам.

Девушка лишь плотнее запахнула плащ и двинулась дальше, вдоль палаток с рабами.

Худой мальчишка в железном ошейнике стоял босыми ногами прямо на раскалённых досках помоста, упрямо глядя куда-то поверх толпы, пока толстый купец с мокрой от пота шеей расписывал покупателям, какой тот «крепкий и выносливый».

Рядом женщина в разорванном платье молча качала на руках ребёнка, а сидевший возле клетки пират лениво проверял ножом зубы другому пленнику, словно выбирал лошадь.

Даниэль лишь глубже натянула капюшон и свернула между торговыми рядами.

«Сначала припасы.»

У ближайшей лавки толпились матросы с какого-то торгового шлюпа, ругаясь с хозяином из-за протекающих бочек. Даниэль молча сорвала крышку с ближайшей бочки и зачерпнула воду ладонью.

Тёплая, но без болотной вони.

Торговец тут же заметил новую покупательницу и широко ухмыльнулся:

- Возьмёте десять бочек - кота отдам бесплатно. Мышей давит лучше половины местной матросни.

Из-под прилавка сонно уставилось облезлое рыжее создание с драным ухом.

- Двадцать бочек к западному причалу до заката. И проследи, чтобы крышки нормально залили смолой, - спокойно произнесла Даниэль, натягивая перчатку обратно. - В прошлый раз половина воды решила добраться до порта раньше самого судна.

Торговец несколько секунд молча смотрел на неё, затем всё же хрипло усмехнулся.

- А кот?

- Оставь себе, - Даниэль перевела взгляд на облезлое животное, - судя по роже, он тут главный.

У мясной лавки Даниэль задержалась дольше. Солонина выглядела старой, однако хотя бы не воняла гнилью, как у половины торговцев на этой улице. Девушка поддела ножом край одного из кусков и коротко кивнула.

- Шесть бочонков солонины. Десять мешков сухарей. И крупу.

Мясник смерил её внимательным взглядом, вытирая руки о засаленный фартук.

- Какую именно?

- Всю, - Даниэль поддела ножом край ближайшего мешка, - которая не кишит червями.

Торговец хрипло усмехнулся.

- Тогда это уже товар втрое дороже.

- Вот как, - Даниэль медленно подняла глаза.

- Времена нынче беспокойные.

Даниэль смотрела на него, лениво проводя пальцем по ножу.

- Странно, - произнесла она с лёгкой усмешкой. - Обычно на этом острове люди становятся осторожнее, когда начинают слишком громко играть с ценами.

Мясник лишь хмыкнул, продолжая вытирать руки о фартук.

- Обычно, - протянул он, - на этом острове много чего бывает.

Несколько секунд Даниэль молча смотрела на него.Ещё год назад за подобный тон люди де Лара быстро объяснили бы мяснику, насколько вредно наглеть с постоянными клиентами. Теперь же торговец выглядел так, будто подобные вещи его давно перестали беспокоить. Даниэль молча бросила на прилавок монеты и двинулась дальше.

За травами пришлось уходить почти к самому краю рынка, туда, где шум торговых рядов постепенно сменялся тесными переулками с низкими навесами и запахом сырости. Здесь уже почти не продавали нормальный товар - только дешёвые настойки, сомнительные порошки и лекарства, способные скорее отправить человека на тот свет, чем поставить на ноги.

Под одним из навесов сушились связки трав, а на кривых деревянных полках теснились мутные склянки и пузатые сосуды с лениво шевелящимися пиявками. Старик за прилавком поднял на Даниэль мутный взгляд, пока девушка перебирала связки сушёной полыни и мяты.

- Кора хинного дерева есть?

Аптекарь молча кивнул куда-то под прилавок. Через несколько минут на старом куске ткани уже лежали свёртки с травами, маленькая банка густой мази от ожогов и пузатый сосуд с пиявками, лениво ползавшими по мутной воде. При мысли о том, с каким довольным видом Оливер снова начнёт мучить команду своими «целебными средствами», уголок губ Даниэль едва заметно дрогнул. Пока старик пересчитывал монеты, девушка медленно скользила взглядом по улице.

Через дорогу оружейник совершенно спокойно выставил прямо у входа ящики с порохом и связки кремнёвых пистолетов. Рядом двое моряков спорили о цене на мушкетные пули так громко, будто давно перестали бояться лишних ушей.

Людей Тевале Даниэль за всё это время так и не встретила. Впрочем, это было даже к лучшему. Оставалось надеяться, что тот снова не сцепился с местными работорговцами, решив в одиночку напомнить им, что не весь его народ продаётся в цепях. Если же Тевале всё-таки успел забрать порох и припасы без драки, шума и пары случайных трупов в переулке - день уже можно было считать удачным.

Даниэль едва заметно нахмурилась.

В городе не чувствовалось прежней хватки.

Даниэль свернула с рынка в сторону старой портовой улицы, где таверны теснились одна к другой так плотно, что между ними едва проходил солнечный свет. Здесь пахло ромом, табаком и сточными канавами, а деревянные вывески скрипели над головами от каждого порыва морского ветра. Она шла быстро, почти не глядя по сторонам.

Когда-то люди де Лары держали под рукой весь этот квартал. В прежние времена уже после первого разбитого носа половина улицы начинала оглядываться по сторонам - не заметил ли кто лишнего. Теперь же у «Сломанного якоря» двое матросов спокойно били друг другу морды под одобрительный свист, а рядом какой-то старик как ни в чём не бывало торговал жареными устрицами.

Подняв глаза, девушка замерла.

Между окнами второго этажа, медленно покачиваясь на верёвке, висело тело молодого француза. Лицо распухло почти до неузнаваемости, рубаха потемнела от засохшей крови, а над сапогами лениво кружили мухи.

Лишь спустя несколько секунд Даниэль узнала его.

Реми.

Тот самый мальчишка де Лары, что обычно сидел у «Укуса Дьявола» с лютней на коленях, лениво бренчал струнами и собирал для хозяина слухи со всей Тортуги раньше, чем те успевали добраться до порта.

Теперь он молча болтался над улицей, словно предупреждение для всех остальных.

Под стеной какой-то пьяный моряк, пошатываясь, уже возился с ремнём штанов под хохот приятелей.

- Медную шпильку с его сапога тому, кто обоссыт француза прямо между глаз! - гаркнул он, ткнув пальцем вверх.

Толпа заржала ещё громче. На стене под телом кто-то размашисто вывел углём:

DÉGAGE.

Даниэль медленно отвела взгляд.

В горле вдруг поднялась тяжёлая тошнота. Девушка невольно попятилась назад, выходя из толпы, пока чужой смех, запах рома и сладковатая гниль смешивались в один удушливый шум.

Реми.

Ещё неделю назад он наверняка сидел у дверей «Укуса Дьявола» со своей проклятой лютней, собирая слухи для де Лары быстрее любой портовой крысы. Теперь его тело болталось над улицей на потеху пьяной толпе. Даниэль резко обвела взглядом крыши, переулки и лица вокруг, чувствуя, как внутри медленно стягивается холод.

Она всё-таки опоздала.

Девушка плотнее запахнула плащ и резко развернулась, почти сразу врезавшись плечом в какого-то матроса. Тот зло выругался ей вслед, однако Даниэль уже быстро проталкивалась дальше сквозь шумную толпу.

Даниэль ускорила шаг.

Между людьми наконец мелькнула знакомая вывеска. Девушка резко остановилась у дверей «Укуса Дьявола», тяжело переводя дыхание. Несколько секунд она молча смотрела на грубо выжженную дьявольскую пасть и кружку рома вместо глаза, чувствуя, как сердце всё ещё колотится где-то под рёбрами.

Если на острове ещё оставался хоть кто-то из людей де Лары, искать их следовало только здесь.

Даниэль подняла взгляд на потемневшую вывеску, медленно перевела дыхание и резко толкнула дверь.

В глубине души девушка уже знала - Реми был только началом.