Глава 17 "Ночь ожидания"

Ночь в больнице наступила незаметно, но для Дазая это была не просто смена времени суток. Это был новый виток ожидания, долгий, вязкий и изнурительный. Он даже не заметил, как стрелки часов перескочили за полночь. Коридор стал тише, меньше шагов, меньше голосов, тише работающие приборы за стенами. Но это не принесло покоя. Наоборот, тишина только усиливала тревогу.

Шатен не мог усидеть на месте. Сначала он пытался, сидел в кресле напротив двери палаты Чуи, подперев рукой подбородок. Но спустя час или два он поймал себя на том, что каждая минута кажется пыткой. Казалось, даже стены давили на него, заставляли двигаться. И он встал. Медленно, будто нехотя, сделал несколько шагов по коридору. Потом ещё и ещё.

Он ходил туда-сюда, руки в карманах плаща, голова опущена, волосы чуть падали на глаза. Шаги гулко отдавались в пустом пространстве. Иногда он останавливался возле окна, смотрел на тёмный город, на редкие огни фар, на фонари, отражающиеся в мокром асфальте. Сверху виднелась лишь чужая жизнь, далекая, не имеющая к нему отношения. Люди спешили домой, где их ждала еда, тепло, сон. А он стоял здесь, за стеклом, словно сам стал частью этой стерильной пустоты.

Иногда он оборачивался к двери палаты. Сердце каждый раз делало предательский рывок, будто там могло произойти что-то важное именно в тот момент. Но дверь оставалась закрытой. Белая, глухая, не выдающая ни одного звука изнутри.

Пару раз он пытался заглянуть внутрь. Подходил ближе, тянулся к ручке. Но каждый раз появлялся кто-то из персонала.- Простите, господин Дазай, - вежливо, но твёрдо говорили они. - Пациенту необходим покой.

Эти слова звучали почти одинаково, словно их выучили наизусть. И каждый раз Дазай отдёргивал руку, будто его поймали за чем-то запретным. Он мог бы надавить, прорваться внутрь, но, странным образом, не сделал этого. Может, боялся увидеть то, чего не хотел. Может, уважал правила ровно настолько, насколько хватало терпения.

Он возвращался к окну или вновь садился в кресло. Но надолго усидеть не получалось. Через несколько минут он снова вставал, снова шёл вдоль коридора, считал шаги, останавливался возле автоматов с кофе и водой. Но пить ничего не хотелось.

Внутри было ощущение странного парадокса, усталость накатывала, веки тяжелели, тело требовало отдыха. Но сон не приходил. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним вставало лицо Чуи, бледное и неподвижное. И он тут же резко открывал глаза, будто боялся потерять даже эту зыбкую картину.

Часы на стене равнодушно отсчитывали минуты. Дазай пару раз взглянул на них, но потом перестал, циферблат раздражал. Время будто издевается, тянется медленно, но всё же идёт, а внутри него ничего не меняется.

Около трёх ночи он всё-таки снова оказался у двери палаты. В коридоре было так тихо, что слышалось даже жужжание ламп. Он приложил ладонь к двери, просто чтобы ощутить хоть какую-то связь, хоть иллюзию близости.- Чиби... - шепнул он так тихо, что слова растворились в воздухе. - Ты ведь должен проснуться. Ты же не оставишь меня сидеть тут одному, верно?

В груди кольнуло. Голос дрогнул, но он быстро выровнял дыхание. Позволить себе слабость, слишком опасно. И всё же это одиночество резало сильнее, чем он готов был признать.

В какой-то момент мимо прошла дежурная медсестра. Она остановилась, взглянула на него.- Вам стоит отдохнуть, коллега- мягко сказала она. - Здесь есть комната. - Нет, спасибо, - отрезал Дазай без тени улыбки. - Моё место здесь.

Она чуть пожала плечами и пошла дальше, а он снова остался наедине с тишиной.

Да, Дазай отнёс Чую в больницу, где сам служил врачом. Здание было разделено на два крыла: в одном располагались палаты, операционные и всё необходимое для лечения пациентов, там трудились врачи, постоянно занятые в заботах о больных. Другое крыло было отведено под кабинеты специалистов, где работали остальные медики, консультанты и исследователи, а также сам Дазай.

Ближе к утру коридор начал медленно оживать, первые врачи, медсёстры с тележками, новые голоса. Но для Дазая ночь всё равно не закончилась. Он так и не сомкнул глаз. Всё время ходил, сидел, вставал снова, как зверь, запертый в клетке. И всякий раз, когда он пытался подойти к двери, его останавливали.

Эта ночь стала бесконечной. Но он всё равно оставался. Потому что где-то за этой стеной дышал Чуя, и это было единственное, что имело значение.

***

Утро прокралось в больницу медленно и мучительно. Первые лучи солнца робко касались занавешенных окон, превращая холодный коридор в сероватое пространство, где тени вытягивались длинными полосами. Но для Дазая это утро не было новым началом, оно стало продолжением ночи, которую он так и не смог прожить иначе, кроме как в ожидании.

Он сидел в том же кресле, в котором провёл почти всё это время. Его спина ноет, затёкшие ноги сводило, но он даже не замечал этого. Гораздо сильнее ощущалась тяжесть, сковавшая всё его тело. Будто каждую клетку давило камнем, а мысли вязли в тумане.

Под глазами пролегли тёмные мешки, резкие, болезненные. Его лицо осунулось, щеки впали, взгляд потускнел. Он напоминал человека, выжатого досуха, доведённого до крайнего предела бессонницей. Глаза резало так, что приходилось моргать чаще, чем обычно, но от этого легче не становилось. Каждое моргание напоминало о том, как сильно хочется просто закрыть их, погрузиться в сон, уйти хотя бы на несколько минут. Но Дазай не позволял себе этой слабости.

Каждый раз, когда его веки начинали тяжело опускаться, внутри вспыхивал образ, Чуя, бледный, без сознания, на руках, словно кусок ткани. И этого хватало, чтобы сон исчезал. Даже в голове не могло возникнуть мысли, что он может уснуть, пока там, за дверью, решается, дышит ли Чуя спокойно, жив ли он в этот момент.

Он поднялся на ноги. Казалось, что земля качнулась под ним, настолько слабым было тело. Плечи бессильно поникли, пальцы слегка дрожали, но Дазай заставил себя пройтись по коридору. Он мерил шагами холодный пол, как будто движение помогало не сдаться окончательно.

Утро в больнице начиналось привычным ритмом, где-то хлопнула дверь, кто-то тихо переговаривался, слышался звон металлической тележки, на которой везли лекарства. Это было знакомое, обыденное течение жизни клиники. Но для Дазая оно было чужим. Всё это время он жил только одной мыслью, только одним ожиданием.

Он чувствовал, как в груди пусто. Будто сердце работало машинально, без участия воли, но настоящей жизни в нём не было. Без Чуи, даже в этом странном, слабом состоянии, внутри оставалась только бесконечная пустота.

Шатен снова вернулся в кресло. На этот раз сел тяжело, будто его придавило. Локти упёрлись в колени, пальцы сцепились в замок. Он смотрел в пол и думал о том, что, возможно, это и есть его наказание, сидеть здесь, беспомощно, ничего не решая, не контролируя.

И всё же, несмотря на бессилие, он оставался. Минуты тянулись вязко. В какой-то момент он даже не понял, спал он или просто провалился в полубред, но осознал, что его подбородок опустился на грудь. Он резко встрепенулся, провёл ладонями по лицу, будто пытаясь стереть с него усталость. Но это не помогло.

Именно в этот момент он услышал шаги. Медленные, уверенные, идущие прямо к нему. Подняв голову, Дазай увидел врача. Белый халат слегка колыхался, лицо было спокойным, но в глазах читалась сдержанная серьёзность.

- Господин Дазай? - врач остановился прямо перед ним.

Дазай кивнул, даже не находя сил для слов.

- Вы всю ночь здесь?

- А где же ещё, - хрипло ответил он, и даже сам удивился тому, насколько пусто прозвучал его голос.

Доктор сделал короткую паузу, словно решая, стоит ли говорить сразу или тянуть ещё мгновение. Но потом, наконец, произнёс:

- Ваш ээ.. эм, аэ, друг проснулся.

Эти слова ударили, как электрический разряд. На секунду Дазай даже подумал, что ослышался. Но, видя, как врач спокойно кивает, он понял, это правда.

Мир вокруг будто изменился. Вялость, свинцовая тяжесть, мутный туман сна, всё исчезло в одно мгновение. Его сердце, которое всю ночь билось устало и медленно, вдруг ускорилось, забилось гулко, сильно.

Он резко поднялся с кресла. Сначала тело качнулось, ноги подогнулись, усталость всё ещё держала его крепко. Но на волне адреналина он почти не заметил этого. Внутри загорелся огонь. Он снова ощущал себя живым.

- Где он? - голос был низким, быстрым, словно срывающимся.

- В своей палате, - спокойно ответил врач. - Вы можете пройти.

Не слушая больше ничего, Дазай развернулся и быстрым шагом направился по коридору. Его пальто развевалось позади, шаги отдавались громким эхом. Каждое движение теперь было наполнено энергией, которой ещё минуту назад не было вовсе.

Он шёл быстро, почти бежал. В груди сжимало, но уже иначе, это было не мучительное ожидание, а предвкушение, напряжение перед встречей. Он чувствовал, что ещё мгновение и он увидит его. Убедится сам.

Вот и знакомая дверь. Та самая, перед которой он застревал всю ночь, перед которой терзал себя мыслями и бесконечно ждал. Сейчас она была на расстоянии вытянутой руки.

Дазай замер. Его ладонь зависла в воздухе, почти касаясь холодной металлической ручки.

Он слышал своё дыхание, тяжёлое, частое. Слышал удары сердца, громкие, будто весь мир вокруг притих, чтобы не мешать этому звуку.

Он стоял всего в нескольких сантиметрах от того, ради чего жил всю эту мучительную ночь. Всего один шаг, одно движение рукой и дверь откроется.